Жизнь между строк

      Красив, статен, высок и широк в плечах — смотря на себя в зеркале, Он гордливо рассматривал собственное тело. Всё в шрамах — «Я так много пережил», «Я такой молодец». Жизнь не была лёгкой, уверял Он себя, ведь официанткам в таверне живётся не лучше — их лапают недалёкие мужчины во хмелю, совершенно забывая о рамках приличия и уважения. Работающим в поле — горбатиться весь день от заката до рассвета.       А Ему что? Только чудовищ бить, да нежиться в объятиях женщин. Пить вино, и на все плевать!

***

      Смерть. Она будто бежит за ним по пятам, преследуя на каждом перекрестке, находя в каждом закутке Его жизни. На его руках умирали друзья, поднимая глаза с кровавыми слезами к голубому небу, шепча молитву Богу. — А есть ли Бог? И мать умерла слишком рано. Этой святой женщине и сорока не было, а она уже умерла от хвори. Похоронили на холме, рядом с дубом. Таково было её желание. А Он, оставшись в одиночестве, никак не мог понять есть ли Бог. И если есть, как же он мог допустить нечто подобное? А если и мог, то за что ему такие мучения?       Горе Он решил запивать в алкоголе. Старался забыться — это был тёмный период в его жизни. Куча девок вокруг, смута, забвение. А потом Он встретил Её, и будто вспомнил своё имя. — Иззая, иди сюда, посмотри какой красивый рассвет! — Иззая, куда ты.? Мы не договорили! — Иззая…ты такой ласковый. — Иззая, а ты знаешь, что твоё имя значит «Бог — спасение»?       И возможно тогда Он, Иззая, поверил в Бога. — «Возможно, всё то, что произошло, было нужно для встречи с Ней».       Она стала для него всем миром. Он отрёкся от своих ножен и похоронил их навсегда под домом. Теперь он Иззая — тот, чью дорогу определяет Бог. И он был благодарен своему Богу, когда жена понесла первого ребёнка — он был таким маленьким, беззащитным. Иззая решил положить всю свою жизнь на защиту этого маленького существа, чья ладошка была меньше его пальца. А Она лишь улыбалась счастливой и открытой улыбкой, смотря на своих близких. И Иззая готов был умереть собачьей смертью, лишь бы видеть её улыбку каждый день своей жизни до самого конца.       Когда жена понесла второго ребёнка — его копию, маленькую и угрюмую, Иззая почуствовал, что в этом мире появилась его родственная душа. Его наследие и продолжение, которое будет жить после него, ходить по этой земле. Он будто смотрел в зеркало, и это осознание делало с ним невообразимое. Он становился на колени каждую ночь и молился за здоровье близких. С бесконечным счастьем пришёл и сильнейший страх потери. Но прошли год, два, а затем и пять — у глаз его любимой появились лёгкие морщины, а сам он обгорел под палящим солнцем. Дети выросли, смеялись, бегали — была идиллия. Каждую ночь Иззая обнимал любимую жену и забывал о своих страхах. Но, может быть, слишком рано?       Огонь может сожрать всё: плоть, чувства, крик. Он сожрал всех его родных, обглодал плоть, понадкусывал кости. Маленькие черепа в руках выглядели несуразно — это не очередная смерть — это его смерть, его погибель. Потеря наследия, потеря смысла жизни, надежды. Огонь убил всё внутри Иззая.

— Бог, неужели это то, что я должен пережить? Для чего?! Скажи! Почему я..

      Клинок в сердце ранит смертельно, выбивает дыхание, а алые капли крови падают на землю, обагряя почву. Иззая погряз в несчастьях, теряя всех своих близких, раз за разом надеясь, что их смерти были не напрасны, но очередная потеря забрала последний свет его жизни. Невозможно чтобы такое было к лучшему. Потеря семьи убила внутри него всё, заставив отправить себя к близким, даже если ненадолго, ведь небо не принимает тех, кто добровольно забирает жизни, в том числе и свою.       От кровопотери глаза начали слипаться, а мозолистые руки, державшие рукоять клинка, медленно соскользнули вниз, обвиснув вдоль тела. Иззая слышал стук своего сердца, будто оно не в груди, а бьётся в предсмертной агонии в голове, бьёт по вискам, пульсирует и пульсирует, причиняя жуткую боль и усталость. Глаза полностью закрылись, а тело стало заваливаться. Иззая услышал звон и рухнул на землю, вспоминая Её улыбку, как держал сына за руку и учил драться. Как тот плакал, как и сам Иззая в детстве, но вставал и продолжал идти. Его маленькая гордость… — Боже… Как так можно было с ним поступить! Он не заслужил этого! Зачем? Мой бедный Иззая… Чёртов автор! — в темноте смерти Он услышал голос. Кто-то плакал по нему…       Неужели, Она? А может, его мать? Он уже не может вспомнить её голоса, но точно помнит её тёплую улыбку и потрескавшиеся от постоянной работы руки, которыми она приглаживала его волосы после сильного ветра или потирала синяки после драки. — Он же так сломлен… — перед глазами замелькали страницы книг. Иззая видел книги лишь раз в жизни, когда работал наёмником в начале своего третьего десятка; высокопоставленное лицо вызвало его из-за существа убивающего скот, пожирающего посевы, загрязняющего воду. И тогда, зайдя в отдалённую комнату, пока заказчик был в пути, в нос ударил затхлый, но приятный запах — то были книги. Они стояли в различном порядке, с пёстрыми корешками, в шкафах до самого потолка. Оглянешься — не все увидишь, так их много. И этот запах вдарил в нос, а ещё, будто теплый весенний дождь, на его лицо покапали слёзы. — «Хах, и вправду умираю. Воспоминания перед глазами мелькают, брежу». — Ну ничего, всё будет хорошо. Я верю в него! Иначе буду писать автору в twitter!       Тело от этих слов пробрало холодным потом, дрожью. В голове, такой пустой, мелькала только мысль «есть тот, кому я нужен». Бог ли это был или Дьявол, или кто-то ещё, но ощущение этой веры вселило в его тело безудержный, будто святой, огонь. Тело пронзило тысячами иголок, Иззая вскрикнул и открыл глаза.

***

— Милок, так ты всё же остался в живых, — в теплой постели, ели видя силуэты через пелену, упавшую на глаза, Иззая услышал старческий, хриплый голос. В горле было сухо, а на уме ни единой мысли. Иззая пытался открыть рот и сказать что-то, но вырвалось лишь глухое жалкое мычание, еще и ребра загудели, затрещали, причиняя неимоверную боль: тянущую, глушащую всё. — Не двигайся, сейчас, сейчас, я принесу тебе воды, — неизвестный, по голосу, старичок осторожно встал и, оперевшись, похоже палкой, покостылял в отдалении от Иззая, оставляя его наедине с тишиной. Но тут, где-то вдалеке, дедушка похоже говорил сам с собой, и его слова доносились до Иззая на удивление чётко: — Такое ранение… А так быстро заросло. Точно Бог везучестью наградил, свое благословление на долгую жизнь дал. — «Бог… Так может я вправду для чего-то нужен? Может, моё существование ему нужно. Ведь без особой причины он бы не стал разделять меня с родными… может, после помощи я смогу обрести покой, ведь хотя-бы одно существо волнуется обо мне».

***

      Спустя десять лет Иззая обнаружил себя в кровати с новой женой и двумя детьми, совершенно другими, не со своими. С женой, но не с Ней, и он даже не знал почему так получилось. Почему каждый день он натягивал широкую улыбку, смеялся, так громко, как мог, брал этих непонятных детей на руки и учил драться. Это не его дети, и не его жизнь. Не его жена.       Год за годом тянулись безумно медленно, дети росли, они с женой старели, но Иззая так и не смог понять что же он тут делать, для чего и почему. Каждое утро начиналось с прикосновения этой женщины, — Миранды, — он наконец смог звать её по имени, но полюбить… Никогда. А руки все равно нежно касались её тела, губы чувственно целовал в макушку, голос был тёплый и ласковый.       Руки покрылись морщинами и начали дрожать, дети давно покинули дом, а Миранда умерла — её тело похоронили под тем же дубом, что и мать Иззая. В голове она всегда была лишь телом. Красивым, громким, тёплым, но телом. Он сам не понимал почему касался Миранды и почему они были вместе до конца жизни. Каждую ночь он думал о Ней. Вспоминал Её улыбку, Их детей, Их быт, дом, Её душу, характер и повадки. А потом вспоминал как она сгорела, и тут же что-то замыкалось, будто стирало мысли, и все начиналось по новой. Сам Иззая умер в возрасте девяносто шести, прожив «счастливую» жизнь, окружённый семьей.

***

— Иззая! Возьми с собой съесного! — мать сложила руки у рта, чтобы кричать как можно громче. Ее голос вновь стал таким знакомым и понятным, будто Изаая слышал его каждый день, чего не случалось давно со дня ее смерти.       Что-то екнуло в груди, и он проморгался. Мама была такой молодой — её лицо не потускнело от болезни, а руки были нежным, без единого рубца. Её взгляд светился, и выглядела она даже слишком молодо, чем Он её помнил. Девчушка девятнадцати лет, совсем худая, нерадивая, но от чего-то такая радостная. — Мам…? — надломленным голосом, полного недоверия, проблеял Изаая. Женщина мило улыбнулась и помахала рукой в призывном жесте, подзывая сына к себе. А тот и рад — со слёзной пеленой на глазах Иззая сорвался с места, спотыкаясь о траву, падая, рздирая локти, но продолжая ползти, неуклюже подниматься и вытирая горячие слёзы грязными руками.       Он стал совсем маленьким: руки уменьшились, а тело, еще такое неокрепшее и худощавое, навевало воспоминания о прошлом. Если это его последний сон в жизни, то Иззая хотел задержаться в нем как можно дольше, ведь материнские руки нежно гладили по голове, обнимая, создавая крепость между ними и жестоким внешним миром, а события всей его жизни вызывали только чувство тоски и опустошенности.       А может быть это Рай? Значит в нём Он сможет снова встретить Её?

***

      Встретил. И гораздо раньше, чем в прошлом. Ему не пришлось проходить через все горести: хоронить друзей, мать. Он не участвовал в войнах, да и друзей старых не искал, ведь отпустить их было легче, чем мать и семью, потому с того самого дня, как Иззая пробудился вновь, он начал искать лекарство от болезни своей матери. Так и встретил уже в юном возрасте свою любовь. Бог дал ему прожить новую жизнь, лучшую жизнь, умереть и вправду в окружении своей семьи. И за это Иззая поклялся в вечной верности. Он вновь завел семью, чуть раньше, но и больше — трое детей, Он, Она и Мать. Все жили вместе, в большом доме, чувствуя лишь безграничное счастье, но как и раньше — пламя сжирает всё, не оставляя ничего.       Иззая, потерявший руку, пытаясь вытащить хоть кого-то из горящего дома, не понимал за что ему это вновь. Смотреть снова на это невыносимо, и произошло подобное из-за дракона, которого в прошлой жизни Иззая убил, так и оставшегося в этом времени живым. Иззая не был охотником в этой жизни, а лишь простым семьянином, и это погубило его семью вновь.

***

      Очередная попытка предотвратить неминуемое не удалась, и вновь Иззая закончил свою жизнь в тёплой кровати, окруженный детьми. Теперь сил бороться не было. Будто проклятье или наказание от самого Бога снизошло на Его бренную душу, но терпеть нервное ожидание смерти своих родных Иззая больше не хотел. Потому, добыв как можно быстрее лекарство для своей бедной матери, он скрылся из виду, в последний раз взглянув на отчий дом, вспомнив лицо возлюбленной, своих детей. Но теперь их не будет. Не в этот раз. Израненная душа требовала покоя, который так и не могла найти. Именно из-за желания освободится, в очередной жизни Иззая решил заняться наукой.       Единственной, уже тлеющей и ускользающей из памяти деталью была книга, а вернее её страницы, переворачивающиеся перед его глазами в момент смерти.       Он обыскал все библотеки, всех начитанных людей заставил вспоминать нет ли того, что освободит от подобного проклятья, но все было зря — уже старый, вновь повстречавший Миранду, Иззая смирился со своей участью. Значит все так и должно быть. Бог ли это или Дьявол — разбираться он больше в этом не намерен. Наверное, в чём-то он всё же провинился. — Деда! Деда! Почитай нам сказку! — вокруг сгорбившегося от бремени жизни Иззая завертелась маленькая девчушка. Кора — его самая младшая внучка. Впервые она просила Его что-то прочитать. Но это и неудивительно, ведь в прошлых жизнях Иззая был неграмотен, не обучен, но положив всю свою жизнь на изучение тяжёлой судьбы, пришлось выучить алфавит и граматику. — Деда! — возмущеным голосом вырвала Кора его из мыслей и всучила в руки потрёпанную детскую книжку. Иззая ухватился за корешок и провел по пыльной обложке дрожащей рукой, открывая первую страницу. Герой вонзил меч в горло Змию и отправился домой, дабы рассказать семье о своей победе, но не радость и гордость ждали его в усадьбе, а лишь тишь и пустота. Но герой не сдаётся, он идёт дальше. Ему нужно пройти много испытаний, и тогда, в конце своего пути, он обнаружит себя в окружении семьи — родных и близких, ведь это именно то, что он искал. — Деда, это прямо как ты! Мне папа рассказывал, что вы с бабушкой встретились ооочень поздно, но сразу же полюбили друг друга, а потом появились мы. И что ты был героем!       Не уверенный в своих выводах, Иззая закрыл книгу и фальшиво улыбнулся. — Да, милая, это именно так. А в голове лишь одна мысль «как можно скорее умереть и начать все заново».

***

      Дрова рубились с особой жестокостью. Иззая до крови в руках, до стекающего ручьём пота работал днём и ночью, не способный выйти из собственных размышлений. Всё казалось таким нереальным, а идея, что он герой книги — бредовой. Бог — это кто-то, написавший его историю? Тогда почему она никак не закончится? Что заставляет Его каждый раз просыпаться в прошлом, проходить всю свою жизнь и оказываться рядом с теми людьми, которых он бы не хотел видеть. Миранда появлялась всегда около пятого десятка его жизни — «неприступная», но стоит ей почувствовть каплю отстранённости, и она прилипала, как банный лист, настолько ей претило осознание своей ненадобности. Когда семья Иззая умирала на его глазах, Миранда появлялась в тавернах, в публичных домах, но вот в последний раз Миранда появилась в библиотеке, и всё это выглядело так, будто она неприменно должна появится рядом с ним, а после что-то внутри Иззая начинало отвечать на её заскоки, хотя внутри он готов был рвать и метать — растерзать эту женщину, но кто-то не давал ему это сделать. Будто инстинкт, какое-то заклинание тянуло их друг к другу, вне зависимости от желания и стремлений.       От этих мыслей тело тут же налилось яростным свинцом, и рука без сомнений сделала взмах, всадив топор в горло. Безумная боль пронзила всё тело, а железный вкус залил рот. Иззая упал на землю, хрипя, булькая и выплёвывая собственную кровь, впадая в холодную негу. Перед глазами вновь замелькали страницы. Кто-то переворачивал их, будто выворачивал душу наизнанку, рассматривал его путь. Вдруг, в отдалении зазвучал столь знакомый голос, по которому сердце ныло каждый день — его женщины. Он звучал как колокольчики на ветру, столь приятный звук. Этот звук приносил умиротворение раненной душе…и резкий, громкий звук рвущейся бумаги — Её пытались вырвать из истории Иззая. Это осознание утопило умиротворение в гневе и ненависти. Импульс заставил Иззая рвануть в неизбежность, забрать её обратно, но тут Он открыл глаза.       Раз за разом он просыпался в непонятных местах, а его раны заживали, словно их никогда и не было. С каждой попыткой суицида руки становились сильнее, воля крепчала, его тело и душа закалялись в этом огне страданий, ещё хуже, чем огонь, убивающий его родных. Иззая возгорел ненавистью. Он осознал, что является лишь куском бумаги, который кто-то читает, заставляя каждый раз оживать и страдать по новой. Его страдания лишь пыль, для Него — читателя, которого Иззая считал Богом. Это не Бог и не Дьявол. Нет смерти, нет Рая и надежды — есть лишь буквы, которыми он и являлся. — Неужели Ты читаешь меня из-за этой страшной истории? Тебе не так интересно читать как я буду счастлив с семьей, да?! — слёзы лились по лицу, а Иззая взывал к небу, надеясь, что хоть так он вызовет сочувствие, но всё вновь повторилось. Никто не мог изменить историю, кроме… него самого.       Замечать свои силы он начал понемногу. То там что-то изменит, то здесь. С каждым насильственным уходом из жизни он становился сильнее, и всё вокруг прекращало быть таким картонным. Он будто вдыхал жизнь в персонажей, давая им душу и эмоции. Те, кто всегда были на одном и том же месте, уходили, исчезали и меняли свою жизнь. Проходя по улочкам города, Иззая не видел знакомых торговцев и их детей - все они обретали волю и стремление к новой, принадлежащей только им жизни.       Даже Она стала другой. Иззая наконец узнал её имя — Ирда. Никогда до этого он не знал как её зовут. В истории она лишь персонаж, сделанный для него, а теперь настоящий человек. Касаться её кожи, целовать её губы было по-настоящему. Не так как раньше. Прикосновения были тёплыми. Сидя на крыльце их дома, Ирда держала руку Иззая в своей, перебирая пальцы, поглаживая костяшки и смотря на закат. — Так, получается, Бога нет? — задала она ожидаемый вопрос. Иззая посмотрел на Ирду — её лицо было напряжённым, она о чем-то упорно думала, поджав губы. Даже такой она была безумно красива. — Да, получатся так. — И мы всего лишь… Персонажи? Созданные для того, чтобы кто-то прочитал твою историю, да? — Да, — тихо прошептал Иззая, смотря на реакцию возлюбленной. Та лишь слабо улыбнулась, продолжая смотреть куда-то вдаль. Казалось, что поверни она голову и произойдёт что-то неописуемое, но Ирда так и продолжала смотреть стеклянным взглядом вперёд. — Но я каждый раз выбираю тебя, — нарушил неловкую тишину Иззая. Она должна знать, что весь этот путь он проделал лишь ради неё. Что все происходящее было лишь ради того, чтобы спасти семью. Ирда грустно хмыкнула. — Но я вновь сгорю и ты вновь будешь с той женщиной. Мирандой.? Наверное, умирать от огня больно.       Эти слова были как удар под дых. И вправду, умирать безумно больно, и если она будет все помнить, то Ирде придётся проходить через эту боль снова и снова. Стремительная мысль ворвалась в голову — а как же дети? Словно какая-то связь, эта мысль пришла и Ирде в голову, и повернувшись, она уверенно сказала: — Мы не будем заводить детей. Я не позволю, чтобы они проживали это раз за разом. — Да. Я согласен. — И, если вдруг я буду все помнить, то надо будет что-то делать… — Да. — Когда это произойдёт? Что мне делать… Может надо подготовиться или сделать что-то ещё, может… — Ирда, — Иззая прервал тревожный поток слов лёгким прикосновение к её шее, — тише… Мы разберёмся с этим.       Спустя пару недель Ирда вновь сгорела. Иззая бежал со всех ног к дому, чтобы успеть, чтобы сделать что-то, но не смог — полусгоревшая, практически мертвая, Ирда лежала на траве у горящего дома. Её сил хватило лишь выбраться из пекла, но упавшая на неё кровля переломала ноги, огонь сжёг её прекрасное лицо. Она ничего не видела, но услышала тихие шаги, растянув губы в подобие улыбки — кожа свисала с щёк, опаленная и отслаившаяся. Иззая прикрыл рот ладонью, не сумев сдержать слёз из-за этого ужасного зрелища. Это была самая её ужасная смерть.       Ирда попыталась что-то сказать, но лишь прохрипела, вздохнув в последний раз. Иззая ненавидел читателя все больше и больше, ведь с каждым разом становилось все хуже. Неповиновение сюжету ранило его ещё сильнее.

***

      Вновь Ирду Иззая встретил на рынке. Она бродила по улочкам, пустым взглядом проходясь по товарам. За пару огромных шагов он преодолел расстояние между ними, притягивая хрупкое тело к себе. Ирда вздрогнула, и он уж было подумал, что та ничего не помнит, но женские руки крепко вцепились в его спину, а тело затряслось от горьких слёз. — Я ненавижу его. Ненавижу, Иззая, — девушка тряслась в его руках, опадая на землю. Проходящие мимо «люди» ничего не замечали, лишь проходили мимо, вяло огибали два сплетённых тела. — Я знаю, Ирда. Я знаю. Я все знаю, — Иззая гладил её по спине, прижимал как можно ближе к себе. — Я сделаю все, обещаю.       После их воссоединения они пытались обмануть судьбу. Иззая уходил, встречал Миранду, но возвращался обратно к Ирде. По началу все было хорошо, но отведённое им время заканчивалось, и Ирду настигала та же участь — жестокая и болезненная. — Милый, почему ты отдалился?! — Миранда в очередной раз устроила скандал, размахивая руками. — Где ты был? Почему от тебя пахнет гарью?! Если ты был у какой-то проститутки, то я тебе это не прощу! Попомни моё слово. " — Да, милая, прости. Я искал новую работу. Мы же хотели завести ребёнка, для этого нужно больше денег, вот я и решил сделать сюрприз».       Так бы он ответил раньше, но на этот раз с языка слетела совершенно другая фраза: — Заткнись, сука. Услышав это, Миранда замерла, как маленький хорёк, с прищуром и испугом смотря на Иззая, а он на неё с неким непониманием происходящего. Женщина сглотнула. — Я не слышала этого, Иззая. — Да, милая, извини.

***

— Да как ты посмел! Это же моя мать! Кто ты такой? Не за такого тебя я выходила замуж, Иззая! — Миранда вновь кричала и плакала, ходя из стороны в сторону, лишь действуя на нервы. Не пойми из-за чего началась ссора — что-то не понравилось этой старой карге. — И вообще, я слышала кое-что. В деревне поговаривают, что ты с какой-то бабой шашни мутишь! — от этих слов все мышцы налились кровью в теле, слово у кот, готового к прыжку. Иззая медленно поднял глаза на Миранду. — «Ну-ка, только посмей сказать это». Этот жест женщина восприняла как удивление и испуг, продолжая давить: — Дада, изменник ты чёртов! Вас все видели. Я сначала не верила, но подруга заставила меня прийти и посмотреть, — Иззая отодвинул стул, вставая, а Миранда подошла ещё ближе, яростно ударив его в грудь кулаком, — а ты там с ней! Она похожа на замарашку! Что ты в ней нашёл! — Миранда, — угрожающе прошептал Иззая, наклоняясь ближе к лицу женщины. А той хоть бы хны — она придвинулась ещё ближе, смотря с ужасающей ненавистью ему в лицо. — Изменял мне, да ещё и с такой… Шлюхой!       Грубая и огромная рука сжала хрупкое горло. Стол пошатнулся и с грохотом упал, а тело женщины, прижатой к стене, еле касалось пола ногами. Миранда со страхом вцепилась в его руку, царапая, оставляя следы. Всё произошло так быстро, что она даже не успела набрать побольше воздуха в лёгкие. — О...отпу..сти! — прогаркала она, еле колыхаясь в стальной хватке. Иззая сжал горло и второй рукой для надёжности, чтобы эта сука наконец сдохла, как он и мечтал. Ладонь надавила ещё сильнее, и в горле что-то глухо щёлкнуло. Женщину тряхнуло — осколки трахеи попали ей в рот. Иззая с жутким отвращением на лице откинул её подальше, наблюдая за предсмертной агонией жены. Она схватилась за горло, открывая и закрывая рот, как рыба, так и не сумев вздохнуть.       В последние мгновения жизни Миранда смотрела на любимого человека с яростью и ненавистью. Ей точно казалось, что дай бы Бог ей возможностью, праведным гневом она бы сожгла весь мир. Казалось, что сильнее её ненависти не существует, но Иззая уже полностью состоял из неё — гнилой, вонючей и болезненной ненависти.

***

— Отдавай все! Давай, давай, — первый мужчина не лучшего вида тряс мешком перед лицом Ирды, а второй прижимал к её горлу клинок. — Забирайте. Вы можете зайти, взять все что хотите, — девушка смиренно подчинилась, не в первый раз проходя через это. Грабители переглянулись, не понимая что происходит. — Она точно издевается над нами. Сука, я тебе ещё раз скажу — тащи все, а тем, кто внутри передай: если они дернутся, то твоя милая головушка полетит с плеч, — нарочито громко проговорил грабитель, для убедительности прижав лезвие ещё ближе к шее, пуская небольшую струйку крови. Похоже, он испугался её спокойствия, начиная подозревать, что не только эта хрупкая девушка его тут поджидает.       Поняв, что от чего-то у столь грозных мужчин трясутся поджилки, Ирда ненароком перевела взгляд куда-то в даль, надеясь, что хотя-бы в этот раз он успеет. Но на горизонте не было знакомой фигуры. Поле колыхалось под напором ветра, пели птицы, но ничего более. — Конечно, господа, — Ирда осторожно отстранилась от клинка и забрала мешок, проходя в дом. Ничего ценного у неё не было, но любую похожую на запрос вещь она кидала в мешок. «Может, в этот раз пронесёт», — с тусклой надеждой подумала Ирда.       Спустя пару минут она вышла из дома с набитым до верха мешком, и без единой мысли сунула грабителю, что поменьше. Тот с подозрением вновь посмотрел на Ирду, кивнул второму, чтобы тот следил за этой странной женщиной, и отошёл в сторонку, рассматривая какая же добыча им досталась в этот раз. Ничего примечательного, но и не так уж плохо, хотя казалось, что самое дорогое она припрятала. — Ценное явно отдавать не захотела, — цокнул грабитель, злобно зыркнув на Ирду. Та было хотела открыть рот, но тот, что повыше, перебил её: — Да и она наверняка ведьма. Чувствую я от неё какую-то угрозу. Может, сожжем её вместе с домом? Если сокровища и остались, то никому не достанутся, да и она ничего нам не наколдует, не проклянет. Ирда сглотнула. Второй грабитель почесал голову. — А давай.       Эти идиоты безумно долго разжигали огонь, как и в прошлые разы, пока Ирда сидела привязанная к стулу. К её сожалению, огонь вспыхнул огромным столбом. Она уж было понадеялась, что пронесёт. Ногти болюче впились в ладонь. В ожидании неизбежного девушка закрыла глаза. — Тварь! Тварь, что ты творишь?! Отпусти мою руку! Ааааа!!!       Раздался громкий крик и хруст. Сердце девушки забилось сильнее — то ли от надежды, то ли от страха. Она не хотела открывать глаза, чтобы не разочаровываться. Может, они подрались между собой за награбленное… — Забирай! Да забирай всё! Хватит! Хватит! Да кто ты такой?! — жалостливо пищал тот, что подлиннее. Повисла пауза. — Я-Бог, — знакомый хриплый голос прозвучал слишком холодно. Последний грабитель издал крик и замолчал.       Ирда медленно открыла глаза, в неверии смотря на Иззая. Он стоял весь в крови, держа в руках меч, который так давно не доставал. Что-то в нем поменялось, как и в самой Ирде. Как и во всех вокруг.

***

— Читатель, я буду менять историю. Теперь я Бог, запомни это. Ни ты, ни кто-либо ещё. Ни тот, кто дал моему существу начало. А только Я. Я могу делать что хочу. Я Бог, и я сделаю из этой истории то, что ты возненавидишь. То, к чему ты больше никогда не захочешь прикоснуться. Я превращу весь этот мир в ад, пока моя история не закончится и я не исчезну. Я заставлю тебя отпустить меня. Пока ты открываешь эту книгу, жив и я. Я заставлю тебя закрыть её.

В 20хх чьей-то рукой была написана книга, чей сюжет постоянно менялся. По началу люди не замечали этого, но после начали появляться отзывы и все они были разными. Люди начали всё чаще и чаще покупать эту книгу, в надежде увидеть чудо света. На первый взгляд, миф, оказался правдой. Подобная работа потрясла мировое сообщество, подобному случаю не было прецедента. Изучения книги, попытки обнаружить автора так и не увенчались успехом. По сей день книга существует, и её открывают любознательные люди, стремясь откусить свой кусочек восхищения.

Но ведь все имеет свойство забываться, так ведь? А может быть и нет…

-конец-