всё хорошо.

он заходит домой. привычно закрывает дверь в тишине и по этой самой двери скатывается вниз. сидит на полу, силясь не заплакать, но кого эти красные глаза будут слушать?    сухие цветы, выпадая из глаз, приземляются на его руки, колени, оставляют след на полу. а он не может перестать себя винить даже в том, что запачкал пол прозрачным стеклом. мысли в голове режут друг друга, затапливая всё вокруг кровью.    «разве я такой плохой? неужели я и правда настолько ужасный? за что я заслужил такое отношение, я же тоже человек.. хотя, они правы. я только доставляю всем проблемы. всех подставляю и лишь мешаю. зачем я вообще появился?»    ради справедливости, которая никому в этом ёбаном мире не нужна, стоит сказать, что он, вообще-то, человек хороший. светлый. готов помочь, и помогает всем. делает намного больше, чем стоило бы. радуется солнцу на улице и пролетающему мимо самолёту. он пиздецки чистый человек. но оказывается, когда ты не делаешь что-то из того, о чём тебя просят, потому что тебе не комфортно или не хочется, — ты самый ужасный в мире. и даже не человек.    это же так работает?!    он сам и не заметил, как перешёл на истерически крики, рвущие горло, и начал драть на своём лице кожу.    устал. устал постоянно улыбаться, помогать людям, которые плюют в благодарность. устал дышать.    вот только когда руки зачесались в желании разукрасить себя светлой жидкой кровью, в кармане предательски зазвонил телефон. было так плевать, казаться хорошим и сдерживаться — сил откровенно не было. хотелось ответить и просто послать всё к чертям. вот только звонил «хёнджини♡».    ответив на звонок, он не смог послать его. лишь сидел и дышал в трубку, ломаясь внутри ещё больше. — я утром такие вкусные булочки ел. принести тебе? феликс, всё в порядке? ты чего молчишь, — обеспокоенно звучит на том конце провода.    он бы и рад что-то сказать, но в глотке камень застрял. — ёнбоки, мне приехать? — хёнджин уже не знал, куда себя деть от пожирающих лап тревоги. в трубке слышится судорожный выдох, в унисон с которым у хвана всхлипывает сердце.    феликс знает, что хёнджин сейчас на работе, пусть смена и закончится через полчаса, отвлекать его не хочется. его одолевает ужасная мысль того, что он не сдержался. не улыбнулся, как обычно, не сказал «у меня всё хорошо». доставил хёнджину проблем. — ты дома, ёнбоки? я уже собираюсь, — когда плач в трубке становится громче. — нет, стой! не надо, ты же на работе. я в порядке, правда, — быстро перебивает феликс, подскакивая на полу. — феликс, если бы ты был в порядке, ты бы не плакал. — серьёзным тоном ответил старший. — я просто фильм очень грустный смотрел, вот и расчувствовался, ты же знаешь, — знает. в том-то и дело, что феликса хёнджин знает. — хорошо. я верю тебе. ты же знаешь, что я верю тебе, как никому другому? — на правду выводит. знает, что феликс ему врать не сможет. — я..    рёбра внутри в бантик закручиваются. младший понимает, что либо сейчас разревётся в край, либо промолчит и хван сам всё поймёт. поэтому он просто сбрасывает.    хочется винить себя за каждое действие в жизни. за то, что вышел сегодня из дома, что ответил на звонок, что заплакал, а не улыбнулся, что родился, что не дошёл до ванны к старому острому другу. кажется, они не виделись уже.. 8 месяцев? феликс был горд собой. вот и сейчас его останавливает лишь одно:    «если хёнджин вдруг узнает, он тоже разочаруется во мне».    звонок в дверь заставляет подняться и застыть заросшим цветами столбом.    приехал.    весь такой красивый, нежный и родной. стоит с пакетом из пекарни и тепло улыбается. а феликс перед ним застыл с красным носом, замученными глазами и царапинами на щеках. хёнджин, вообще-то, сейчас улыбался с невероятным усилием. хотелось плакать из-за такого вида его привычного мягкого, милого солнышка феликса. — а ты как здесь? — ушёл с работы, потом останусь дольше. — прости, — младший опускает глаза, а хёнджин наконец перестаёт улыбаться. брови заламываются, а в глазах плещутся рыбы беспокойства. — мне очень жаль, что я доставляю всем проблемы.    из-за такого ломанного младшего, внутренности начинают плакать и в агонии царапать стенки желудка. хёнджин прижимает парня к себе близко-близко. гладит по волосам, целует в лоб и холодный кончик носа. — я не прошу тебя не плакать больше. но, пожалуйста, больше не смотри этот фильм, когда меня нет рядом.    стекло в глазах резко заканчивается. старший отводит феликса умыться, наливает ему горячий чай из сушёной лаванды и ещё каких-то хрупких цветов, кормит булочкой со своих рук. феликс, всё это время опустивший голову вниз, сидит теперь на стуле. напротив хёнджин с чашкой чая и выпечкой пытается заглянуть в глаза. а после откладывает еду на стол и медленно касается тёплых губ в поцелуе, поднимая голову младшего. хёнджин аккуратно сминает пухлые губы, поглаживая одной рукой щёку, а второй держа руки феликса, после отстраняется чу-чуть, соприкасаясь лбами.    а феликс впервые чувствует не тревогу, а спокойствие. затапливающее корабли ненависти, вины и осуждения.    они совсем тихо разговаривают о душащих молочное горло ранах младшего, хёнджин рассказывает о своих тёмных верёвках, от которых давно уже смог избавиться.    они идут гулять. на часах 3:15. хрупко, но правильно держатся за руки. половину молчат, вторую шепчут. холодный ветер выбивает налипшую гниль и освобождает. по пути домой хёнджин выпивает «горький фу», как окрестили его феликс, американо, пока младший потягивает карамельный латте.    пришли к хёнджину. в 4:42 вышли гулять с кками. а феликс смеётся в голос совсем тихонечко, но так искренне. звёзды провожают мягкие вымученные тела до дома. там они лежат в обнимку в тишине под стук розового сердца. с первыми птицами в 5:23 идут встречать рассвет. целуются на каком-то холме. завтракают рамёном в круглосуточном и мороженым. потом феликс провожает хёнджина на работу и вообще-то не винит себя.    около девяти приходит хван. дома его ждёт феликс, заботливо приготовленный им ужин и кками. они не говорят много, но есть вещи, которые они просто чувствуют.    в 1:43 феликс засыпает. хёнджин целует его в макушку и думает:    «однажды ты поймёшь, какой тёплый человек. и твоё «всё хорошо» звучать будет лишь тогда, когда это будет правдой. маленький малыш, не заслуживший столько боли, спи спокойно».    проходит месяц, три, полгода. у хёнджина дома есть тот, кто постоянно ждёт его с работы. а у феликса, вообще-то.. всё хорошо.