me and you

— Сонхун, ты мне нравишься, – голос, дрожащий от мороза ноябрьских дней, подается сплошь комфортную тишину, наступившую после хорошего диалога во время прогулки по светлой безлюдной улице. Он от этих слов остолбевает вместе с его сердцем. Дыхание замирает от неожиданности, но осознание ещё не до конца приходит. Слишком резко поменялась тема. Он и не мог даже ожидать. Ему совсем не приходило пока что на ум хоть что-то, ни единой мысли что бы сказать. Губы как будто онемели вместе с языком. Он как каменная статуя остановился на пути, провалившись в пропасть неожиданности. Он ведь даже не задумывался, что его друг может к нему что-то чувствовать кроме чего-то дружеского, но сам он явно поддавался влюбленности. Прошло уже полгода, а он так и не осмелился рассказать о том, что чувствует. Каждый раз забивал на это, думая, что все пройдет со временем и это просто от «совместных весёлых дней» впечатление такое появилось. Но чем больше отрицаешь, тем сильнее бьется сердце рядом с приятелем. Невозможно не любить, когда темные, как бездна, глаза таят в себе все самые нежные качества. А широкая улыбка укрывает собой всего Сонхуна от внешних проблем, что постоянно скапливаются. Он вечно может говорить о том, как ему нравится все в нём, даже до самой последней опавшей реснички - это самый идеальный парень, которого он когда-либо встречал. Он грел чужие руки в кармане своего осеннего кофейного пальто, когда они ждали свой автобус на остановке возле университета, где оба учатся. И это тепло грело до самого дома и отогревало ледяное сердце, что никто другой не мог сделать до него. Они лечили друг друга, когда после длительной прогулки под дождем без зонтов умудрилясь заболевать, и прятались от проверяющих в общаге в шкафах, наполненных вещами специально, чтобы никто и подумать не мог о том, что там что-то ещё поместится, под кроватью, что накрыта огромным одеялом, чьи края скатываются на пол и там же остаются. Смех в унисон как только дверь закрывается и они выползают из своих мест, где прятались. Да даже мелкие их ссоры не могли их разлучить, наоборот, они с каждым разом становились всё ближе.. Но настолько, чтобы до признания.. — Но ты меня наверное нет, – слова Шима звучат до боли тоскливо, словно притягивают ближе к концу и сам парень делает несколько небольших шагов вперёд, опуская голову, как можно ниже с затухшими глазами, что содержат в себе лишь сплошную грусть хоть на губах держится фальшивая улыбка. — Нееет, этого не может быть, – начинает усмехаться парень с полными непонимания глазами. – ты ведь шутишь? — Разве стал бы я о таком шутить, – в уголках боязливых глаз собирается влага, что вот-вот капельками пуститься ручейком вниз по щеке, привидя все плохие исходы, ком в горле быстро находит себе место и заставляет голос дрожать, делая речь парня ещё более чувствительными. – Уже давно нравишься.. Невозможно спокойно смотреть на него такого, дрожащего, как щенок под ливнем, и такого слишком разбитого. От подобного вида сердце самого сначала до адской боли сжимается, а после тихо разбивается на тысячи осколков, не оставляя и шанса на хорошие чувства. Он сам начинает плакать, пребирая все чувства партнёра к себе ближе. Ноги неторопливо двигаются к потухшему юноше, они словно ещё не до конца отошли от шока и слабы для того, чтобы быстро ходить, но наконец добравшись практически впритык к бедному телу, руки, захватившие его в свои объятия, прижимают крепче к своему горячему телу, буквально вжимая в себя, лишь бы спрятать Джеюна от всего вокруг, чтобы он был только с ним таким крохотным. Левая рука аккуратно заползает на затылок, прижимая голову к своему плечу. — Я люблю тебя, Джейк, слышишь? – Сонхун ласково шепчет прямо на ушко, прислонившись подбородком к линии челюсти. Нежно поглаживая его голову, слушает каждый вздох, чтобы узнать, что его слова были услышаны. Но вместо ответа поступают всхлипы, рыдающий парень мочит ткань верхней одежды, цепляясь замерзшими синими ручками за широкую талию, находя в ней безопасность. Но спустя мгновение вымокшие тёмные зоньки подымаются, лонируя на не менее красные чужие. Нос закладывает от слёз и аллергии на холод, рот приоткрывается, дабы хоть как-то внимать воздух, что так необходим, чтобы переварить такой исход событий, что сейчас выглядит, как мечта. Они стоят, обнимаясь, прямо на улице, а вокруг никого кроме них нет.. будто все специально спрятались, решая не мешать их судьбе произойти. Примыкает к другим сухим обветренным губам, увлажняя их бальзамом, который он нанес возможно где-то полчаса назад, вместе со слюной, просачивающейся из рта. Ему начинают отвечать взаимностью, сминая подушечки по очереди с таким любовным трепетом. Они наслаждаются друг другом, наслаждаются моментом, когда смогли позволить себе это сделать, хотя до этого были нелепые «случайные» ситуации с попыткой поцеловаться. Хочется так стоять вечно, прислушиваясь ко всем звукам, что издают они сами. — Согласен отныне стать моим парнем, а не просто лучшим другом? – с, теперь, счастливой насмешкой спрашивает Пак, приостановив поцелуй. — Согласен, – тепло улыбается при виде такого радостного настроя, чувствуя, как счастье наполняет его пустое от одиночества сердце. Его целуют в щеку, а он улыбается все ярче, освещая своей улыбкой весь мир для своего парня. =-= Держаясь за руки, что словно являются примером инь и янь из-за разнице в их температуре, двигаются по направлению к их общаге через сильный ветер, тревожущий их локоны, развивая их в разные стороны от чего у них иногда закрывается обзор на дорогу и они поворачивают голову друг на друга. Джейк болтает действительно уже вечность, но эта болтовня совсем не раздражительная, а скорее блаженная. Слушая его речи, Хун расслабляется, просто вслушиваясь в каждое предложение, иногда отвечая чем-то кратким. Он просто счастлив видеть его рядом с собой. Счастлив слышать его захватывающий голос, что старается передать все эмоции. Счастлив наблюдать за эмоциями на его лице и такими миловидными глазами. Глубокие рассказы помогают скоротать время по пути домой и они добираются действительно быстро, не заметив, как оказались в их совместной комнате. Они переодеваются в домашнюю одежду, по мелочам помогая друг другу снять или наоборот надеть ту или иную вещь. Сонхун по привычке отворачивается, когда торопливые руки его парня доходят до кофты. При дружбе он просто не хотел видеть голый торс, иначе бы покрылся стыдом полностью, заметив явную привлекательность тела. Но ничего не поменяется, сейчас он тоже может окраситься румянцем, что и происходит, когда его резко разворачивают к себе, сказав мол уже можно и без этого. Глаза Пака забегали по слегка выпирающим кубикам пресса на теле, как странно, он даже не прячет лицо от захватывающего его стыда, а просто будто в наглую пялится. Внешне играет спокойную версию себя, когда внутри горящее сердце плюется восхищением, но его сдает то, что он остановился. Над ним усмехаются, подойдя к нему ближе. Края его серой базовой футболки приподнимаются изумительными руками, играюче касаясь мизинчиками до кожи. Ничего его не останавливает, поэтому он добивается своего, сняв часть одежды. В голове всплывает момент, произошедший относительно недавно, когда его футболку Джеюн прижимает к своему носу и жадно вдыхает яркий запах парфюма: уставший студент пришёл домой чуть раньше, чем старший возвращается домой, из-за отмены собрания старост, но в квартире стоял слишком сильный запах соседа, его крепких духов с нотками вишни и коньяка, сводящих с ума так сильно, что устоять сил вообще не было, поэтому он скидывает портфель на компьютерный стул, а сам плюхается на кровать с мягким матрацом, собираясь расслабиться по полной, но в мыслях собирается образ возлюбленного с мокрыми растрепанными волосами, с какими он заявляется к нему в комнату вечером в один из будних дней, дабы забраться к нему на бедра и защекотать, но к сожалению для играющих гормонов в перемешку с влюбленностью младшего это уходит в другую сторону, с более "грязными" мыслями, из-за чего тот решает выбросить все свои принципы и позволить себе помастурбировать, за какими делами его чуть ли не палят, но вроде бы, он отлично отмазался и все было хорошо. — Если хочешь, то можешь взять её себе, — проговаривает Сонхун, попытавшись беззвучно сглотнуть. Зрачки напротив загораются от такого предложения и он натягивает эту злостную футболку на себя, показательно закатывая глаза с приоткрытым ртом. Делает томный вдох, набирая как можно больше воздуха, а на его лице расплывается щенячья улыбка. Поддавшись загоревшей идее, он протягивает свою домашнюю футболку в руки Пака, заставляя её надеть прямо при нём. Юноша не собирается отказываться, послушно надевая на себя белую футболку от какого-то спортивного бренда с изображением эмблемы на краю. Он оборачивается к настенному зеркалу позади него и осматривает себя в нём, намеренно оставляя приятные комментарии о том, как эта вещь украшает его тело, пока его парень глядит на него, словно перед ним что-то наземное. Через пару секунд он оказывается захваченым в все еще нежные руки, крепко держащиеся на его накаченных плечах. Движения скованны из-за непривычки, что теперь можно делать все, что хочешь, но и смущение не сделает это. Они оба стесняются слишком близких взаимодействий, хотя Джейк видимо не так сильно переживает об этом. Не сказать, что и до этого дня он был стеснительным. Он был единственным в их дружбе, кто мало знал, что такое личные границы. Они оба до жути тактильные с постоянным тактильным голодом, поэтому решили, что помогать друг другу будет не так уж и страшно. За окном быстро потемнело пока они добрались домой и переоделись, поэтому освещает комнату лишь легкий свет из окна и дальняя настольная лампа, светящаяся теплым желтоватым светом. В самой комнате смешаны много различных запахов, но самый главный исходил от цветка, украшавший тот же самый белый стол, на котором лежат множество бумажек, этот цветок привёз младший из семейного дома на первом курсе, ведь мама сказала, что он приносит удачу, а не верить причин нет. Ни единого лишнего звука, кроме шумяшего увлажнителя воздуха на фоне перешептываний.