Ночной небосвод

      Беннет готов поклясться, что ему едва ли не впервые в жизни повезло: ему достался самый лучший соулмейт. Сперва, как только он проснулся в день своего пятнадцатилетия, он сдуру решил, что у него перелом руки или, как минимум, ушиб. С опаской пару раз провёл взад-вперёд по коже и успокоился: его страхи, к счастью, не оправдались, и прикосновения оказались вовсе не болезненными, а по-странному тёплыми и родными. Странно. Разве такое может быть, когда они сделаны тобой же? А затем резкое осознание: татуировка.       Татуировка похожа на ночной небосвод: фиолетовые разводы, словно акварель, переходящие в светло-голубой и тёмно-синие оттенки.       Она покрывает всё плечо и лопатки, напоминая одну большую гематому, но стоит только приглядеться, как сразу становятся видны сотни, если не тысячи, маленьких белых точек-звёзд. Беннет старался как-то раз посчитать их, но вскоре сбился на двухсот пятой, а затем бросил это бессмысленное, но крайне увлекательное дело. Пальцы, покрытые мозолями, трепетно проводили по собственной татуировке, щекоча кожу. Душевный трепет, предвкушение и лёгкая тоска. Поскорей бы встретить свою родственную душу, а затем часами рассказывать о том, как она изумительна: бескрайняя, словно сам космос, завораживающая и... вдохновляющая.       Тихий мальчишеский вздох нарушает тишину ночи. Беннет с грустной улыбкой смотрит в окно, вглядывается в звёздное небо и привычно цепляет взглядом знакомые созвездия, прямо как на татуировке. Например, особенно яркими на татуировке были точки, силуэтом напоминающие то ли краба, то ли птицу. Он часто обводил их ручкой и гадал, что бы это могло значить: может, случайность? Или это как-то связано с тем, где искать своего соулмейта. Или...       Чего гадать, вращая предплечьем перед зеркалом часами, когда можно обратиться к Моне, живущей совсем рядом с гильдией и время от времени берущей заказы? К ней часто обращаются мондштадтцы, получают наводку, где искать родственную душу и на что обращать внимание, и оставляют не слишком большую сумму.       Беннет копил. Копил долго, оставляя себе лишь треть моры от выполненных заданий (которые, к слову, ещё и как-то выполнить надо, не погибнув от собственной неудачи ненароком), а все остальное отдавая папам, и лишь спустя два мучительных месяца, восемь краж накопленных денег и двукратной потери кошелька, он сумел обратиться к Моне, договориться на нужную дату. Ждал он с нетерпением: наконец-то, будет хоть какая-то наводка!       Три дня тянулись мучительно долго, словно вечность. Долгожданный ответ был близок, да вот только... Мона заболела и две недели чувствовала себя просто ужасно, так что не принимала клиентов. А потом это повторилось вновь. И вновь... и вновь...       Снова и снова, Беннет пытался как-то выкрутиться: специально собирал цветок-сахарок для настойки от кашля, чтобы Мегистус вылечилась побыстрее, звал Барбару. Постоянно просил хоть немножечко выкроить на него время, но слишком сильно не наседал, чувствуя смутную тревогу и волнение где-то в животе. Беннет не был идиотом. Когда одна и та же сцена повторилась в седьмой раз, он понял:       Сама судьба против их встречи с соулмейтом.       И это было подобно удару ножом в спину: столько часов, потраченных на любование своей татуировкой, бесчисленные догадки и неловкие знакомства на улицах с теми, кто мог оказаться той или тем самым... Все эти усилия, годы надежд, бессонных ночей, по итогу оказались лишь насмешкой судьбы: лучший соулмейт во всем Тейвате, но встретить юноша его не сможет — проклятие не позволит.       Он осознавал, что биться головой об стенку, пока он не расшибет что-то из этого в прах, бессмысленно; он может пройти мимо соулмейта в метре и даже не понять этого, а потом больше никогда его не встретить. Или, например, окажется, что тот вообще живёт в Снежной... и как туда добираться? Пешком? В Тейвате миллиарды людей, ну так возможно ли вообще найти среди этой толпы того самого человека?       Беннет не знал ответа. Его вера покачнулась и висела на волоске от полного краха, колыхаясь от каждого неровного вздоха. Сначала его захватывала уверенность, что даже несмотря на неудачи, он через многочисленные усилия сумеет добиться своего. Даже если придется обойти весь Тейват, вглядываться в лицо и татуировку каждого прохожего, он сможет, ведь, в конце концов, только у его соулмейта может быть надпись «Неудачник» во всю спину или вроде того.       Но в следующие же мгновения он начинал сомневаться, не будут ли его попытки тщетными, и каково это — потратить всю свою жизнь на поиск человека, которого он может никогда и не встретить. На кону — годы, а не дни и месяцы. Раньше, Беннет уверен, отыскать его не сможет.       Он начал развешивать по Мондштадту плакаты, мол, ищу самого прекрасного соулмейта, он загадочный, красивый, похож на ночное небо. Кто-то даже откликался, но стоило поговорить всего пару минут, как сразу становилось понятно, что это лишь случайное совпадение. И, попав под действие проклятия Беннета, мало кто хотел оставаться с ним в контакте, он хорошо это понимал.       Бесконечные знакомства, расспросы, неудачи. Смущённая улыбка и оправдания, извинение за беспокойство. Из раза в раз, одно и то же.       Татуировка горит под пальцами, едва ли не жжёт, когда он проходит по улицам или долинам Мондштадта, выполняя поручения. Словно хочет что-то сказать, но Беннет не понимает.       У Беннета лучший соулмейт, но ему, наверное, хорошо без Беннета. В конце концов, кто хочет быть с ходячей неудачей?