Бесценное

      К Грейнджерам присоединилась мисс Доубсон — учитель младших классов, она долгое время проработала с детьми, находящимися на реабилитации, и хорошо знала, какой нестабильной может быть психика таких малышей. Ну а то, что «малышам» одиннадцать, женщину ничуть не смущало — она и не такое видела. Мягко улыбнувшись насторожившимся подросткам, мисс Доубсон присела рядом с Ольгой.       — Здравствуйте, мои хорошие, — с теплом в голосе поздоровалась она, при этом Эмма обнаружилась рядом с Ривом. — Давайте играть?       — Давайте… — осторожно приглядываясь к новому лицу, по поводу которого мама сказала, что «она хорошая», ответила Ольга. — А во что?       — А вот у меня есть кубики, — достала коробку учительница. — Сейчас мы будем из них составлять слова, а кто больше составит — получит конфетку, согласны?       — Да-а-а… — протянула девочка, осторожно касаясь кубика с буквами, нарисованными на нем, такой игры она не знала.       В мягкой игровой форме дети постигали материал первого и второго классов начальной школы. Мисс Доубсон убеждалась в правильности своих начальных выводов — эти двое иногда казались пятилетними, что означало правдивость инструктажа: дети пережили сильное эмоциональное потрясение, после которого долго болели, не будучи в состоянии учиться. Девочка медленно реабилитировалась, судя по массажу и коляске, мальчик же заботился о ней, как не во всяких семьях бывает.       — Надо подумать, как рассказать им о географии, истории, — поделилась учительница размышлениями с мамой детей, которой те верили абсолютно, что, конечно, встречалось, но вызывало только уважение к не опустившей руки семье. Ну и тот факт, что находились они все на военной базе, тоже сказывался…       — А если так же? — поинтересовалась миссис Грейнджер. — Им нравятся фильмы, у нас же есть обучающие?       — И фильмы, и мультфильмы, — кивнула мисс Доубсон. — Это очень хорошая мысль.       — Посмотрят, зададут вопросы… — Эмма очень боялась напугать Миону, до паники боявшуюся совершить ошибку. Когда дочка рассказала, почему, женщина плакала — очень уж жестоким было воспитание у детей…       Ни Рив, ни Ольга не понимали, что учатся. В их понимании обучение было обязательно сопряжено с болью разной интенсивности, поэтому играли они с удовольствием, медленно поднимая уровень знаний до возрастного стандарта. Путь был долог, но ни мисс Доубсон, ни Грейнджеры никуда не торопились, не торопясь переходя ко все более сложным темам, по дороге реабилитируя детскую психику.       — Все-таки последствия ядов, причем не у тебя, а у материала, — заключил Рив, пытаясь понять, почему так медленно идет реабилитация. — Тебя-то мы чистили и оздоровили, а вот о ногах я не подумал…       — Ничего, Рив, все будет хорошо, — ответила ему уже уверенная в этом Ольга. — Главное, что процесс не останавливается.       — Рано или поздно будешь бегать, — кивнул мальчик, это-то он знал совершенно точно. — Просто до года затянуться может… Эх, будь мне побольше лет…       — Мы потерпим, правда? — улыбнулась Эмма, погладив дочку. — Год — это не так долго.       — Да, мамочка, — кивнула Ольга, уже совершенно на эту тему не беспокоившаяся. У нее была мама, папа, Рив… Ее не стремились выкинуть, согревали, гладили… девочка уже была согласна на то, чтобы не ходить, лишь бы это все осталось навсегда.       Именно эта готовность девочки не давала покоя Эмме, но психолог порекомендовал пока ничего не трогать. Рив все думал, получилось ли сделать котиков или нет, но его воздействие сеть наверняка уничтожило, по крайней мере маркер схлопнулся, добавив проблем охранникам тюрьмы, правда, это было значительно позже. Решив, что все равно ничего другого на данном этапе сделать не выйдет, мальчик успокоился, сосредоточившись на текущих делах. А какие могут быть текущие дела у одиннадцатилетних детей? Интересная игра, дававшая много новой информации, увлекла, что Ольгу, что Рива, совершенно не чувствовавших именно обучения.       — Ну что же, можем переходить и к более серьезным вещам, — мисс Доубсон убедилась в закрепленности изученного материала, решив вводить элементы традиционной школы, вот только реакция девочки на предложение поиграть в школу, женщину смутила.       — Очень больно будет? — немного наивно спросила Ольга, для которой в предложении «поиграть в школу» главным словом оказалась «школа», а не «поиграть».       — Не будет больно, совсем и больше никогда, — Эмма знала, в чем дело, поэтому поспешила успокоить дочь. — У нас не принято учить болью, понимаешь?       — Совсем-совсем?! — уже наполнившиеся слезами глаза широко раскрылись.       — Совсем-совсем, — твердо ответила самая лучшая на свете женщина, по убеждению обоих подростков.       И Ольгу, и Рива психологически откатило очень серьезно. Впервые оказавшись в тепле, подростки заново познавали мир вокруг себя, задавая порой такие вопросы, что взрослым хотелось просто уничтожить всех, кто сотворил подобное с ними. Просто ликвидировать по факту существования. Впрочем… Когда у Ольги не получилась задача, она рефлекторно уцепилась за Рива, обреченно закрывая глаза. Мисс Доубсон кинулась к девочке, мягко ее погладив, и не получившая ожидаемой стимуляции Ольга удивилась. Она, конечно, верила и маме, и папе, но всегда помнила, что критерий истины — это практика, и вот именно на практике девочка узнала, что стимуляцией здесь, в Темных Веках является не боль, а ласка.

***

      — Так… — Ее Величество была удивлена и самим запросом аудиенции, и тем, в какой тайне она была обустроена. — Впечатляет, конечно. И почему обратились к нам?       — Премьер под контролем этих самых «магов», — докладывавшему генералу было сильно не по себе, но доказательства… — Четырнадцатый лист, Ваше Величество.       — А вдруг и мы под контролем? — усмехнулась Королева, заставив мужчину вздохнуть.       — Как установлено, они… — произнести это в лицо было сложно, но Ее Величество уже дочитала до этого утверждения. С одной стороны, тот факт, что ее в качестве цели не рассматривали, успокаивал, но вот с другой… Ее не рассматривали в качестве цели не из уважения, а из-за пола, то есть брезговали.       — Можете не озвучивать, — вздохнула Ее Величество, рассматривавшая разные варианты после событий десятилетней давности. Нажав на кнопку селектора, Королева произнесла: — Джон, зайдите ко мне.       Спустя несколько минут в кабинет вошел представительный мужчина с несколько насмешливым взглядом. Он молча встал напротив ее Величества, так же молча протянувшей ему папку с бумагами. Только вчитавшись в первые листы, Джон посерьезнел, сразу поняв то, что выглядело фантастическим романом. Этот мужчина осуществлял прямую связь с международными магами, так как «своим» Ее Величество не доверяла. Читал он быстро, очень внимательно и становился все суровее.       — В каком состоянии дети? — поинтересовался Джон.       — В чем-то — как маленькие дети, но за родителей могут уничтожить жизнь на планете, — вздохнул генерал. — Сам бы не слышал, не поверил бы никогда.       — Можно, в принципе, у них взять воспоминания… — задумчиво проговорил мужчина, переглянувшись с начальницей. — Тогда сами увидим и узнаем…       — Да? — удивилась Королева. — Тогда, Светсон, привозите детей с родителями сюда, вот прямо завтра, мы договорились?       — Так точно, — ответил генерал, понимая, что суть игр он уже не очень хорошо понимает.       Пока готовились к приему детей, Джон связался с Международной Конфедерацией Магов. Следовало проверить сведения о взятых под контроль чиновниках, ну и артефакта для просмотра воспоминаний у него лично не было, а Магическому Миру, судя по всему, недолго осталось. Все понявшая Королева думала о том, что нельзя даже намеком показать опасность для Грейнджеров, раз уж все настолько непросто. А тут еще, судя по всему, были замешаны и внеземные формы жизни… Вот об этом думать совсем не хотелось.       Международная Конфедерация Магов отреагировала как-то слишком оперативно, прислав сразу двоих своих представителей, что нормой не являлось. Господа Шнайдер и Вавилов несколько смутили сотрудников администрации, не очень хорошо относившихся и к немцам, и к русским, но сделать было ничего нельзя, поэтому вызванные к Королеве премьер-министр и члены кабинета увидели двоих суровых мужчин, будто бы высеченных из гранита.       — Только бриты могли так отличиться, — вздохнул один из гостей, снимая чары подчинения.       — Ну не скажи, вот, помнится в Новой Зеландии что-то такое было, — мрачно прокомментировал немец. — У туземцев.       — Получается, недалеко ушли… — ухмыльнулся русский.       — Что происходит? Где мы? Что мы тут делаем? — закричали представители правительства, которых через мгновение увели охранники. Кого в больницу, кого на допрос…       Так как случай принуждения был доказан, то стоило поверить и в остальную информацию, в связи с чем материалы дела легли уже перед русским и немцем. Герр Шнайдер понимал, что они имеют дело с перерождением, что сюрпризом совсем не было, зато реакции детей от привычных могли отличаться. Переговорив с коллегой, Фридрих выяснил, как зовут родителей детей, объяснив русскому, что нужно делать, чтобы не быть просто превентивно уничтоженными.       — Да, — согласился Вавилов. — Учитывая, что с ними сделали именно маги… Артефакт нужно подготовить, может, согласятся на матрицу…       — Мучить не хочешь, — понял герр Шнайдер. — Да, имеет смысл. Если то, что они рассказывают — правда, то мяукающий Каркаров нам соловьем покажется…       — Понятно, что они говорят правду, в которую верят, — Игорь Вавилов был вовсе не боевиком, скорее врачом. — Но вот отделить пропаганду будет непросто.       — Что да, то да, — кивнул Фридрих. — Надо прояснить эту войну, которая ядерной закончилась, а инопланетяшек мы и ракетами повстречаем.       Многое успевшие всего за один день, маги и не-маги принялись ждать двоих детей и сопровождавших их людей, ставших для подростков самыми важными. Настолько важными, что Рив и Ольга не задумываясь были готовы стерилизовать планету, только бы с мамочкой и папочкой ничего не случилось, а пределы сил этих двоих изучать на своем опыте никому не хотелось.

***

      Приглашение во дворец оказалось неожиданностью, поэтому с Ривом и Ольгой долго говорила мама, пытаясь объяснить начала этикета, но успеха не добилась. Для подростков «этикет» был непонятным словом, как и танцы, с ним связанные. Потому оставалось надеяться только на то, что дети не ответят ударом на то, что им покажется агрессией.       — Миона, Рив, идете за мной и ни на что не реагируете, пока я не скажу, хорошо? — наконец сдалась женщина.       — Хорошо, мамочка, — кивнула девочка за двоих, разглядывая новое платье. Оно было совершенно нефункциональным, но дарило какое-то ощущение радости, что вызывало недоумение. — А почему мне радостно от платья? Оно же неудобное в бою…       — Потому что оно красивое, — попыталась объяснить Эмма. — Ты девочка, и тебе нравится быть красивой.       — Красивое… — задумчиво протянула Ольга, внутренне новое имя все еще не принявшая.       Усаженные в длинную незнакомую машину с какими-то символами на дверцах, дети просто обнялись, ничуть не заботясь о том, что костюм и платье выглажены. Страшно им не было, скорее непонятно. Что-то менялось, а вот что именно, ни Рив, ни Ольга не понимали, привычно готовясь к бою. От этой видимой готовности мистер Грейнджер только тяжело вздохнул. За окном автомобиля проносились улицы, спешащие куда-то люди, играющие дети, что очень заинтересовало обоих подростков. Видеть детей, занимавшихся чем-то непонятным, для обоих было внове, что заставило взрослых переглянуться.       Подъехав к воротам, открывшимся перед бампером, автомобиль проехал внутрь участка, чтобы затем остановиться. Рив выбрался самостоятельно, а Ольгу взял на руки папа, затем очень бережно посадив в разложенную коляску. Компактной группой семья двинулась вперед, при этом мальчик был уже на взводе, но ничего не происходило. Однако стоило только войти в большой кабинет, украшенный голубыми обоями, с большим овальным столом и стоявшим в углу глобусом, как двое находившихся там мужчин поклялись магией не пытаться нанести вред маме и папе, что мальчика расслабило.       — Смотри, некромантическое приживление, — кивнул русский немцу, показав на ноги девочки. — Только слабофункциональное.       — Судя по всему, в материале были яды, — ответил Рив, отлично поняв, о чем говорит этот мужчина. — А я не проверил перед работой, теперь вот сроки увеличились…       — Мы дадим вам зелье, — пообещал Вавилов. — На Живой Воде которое, будете им массировать и месяца за два восстановится. Надо же…       — Да, встретить некроманта такой силы мы не ожидали, — кивнул герр Шнайдер. — Тогда и говорить будет проще. Вы позволите попросить у вас воспоминания или снять их матрицу?       — Воспоминания? — удивился мальчик, не поняв, о чем речь, а Ольга наморщила лоб.       — Вспомнила! — радостно сообщила девочка. — Это проекционный концентрат! Только я не хочу, это больно… — она тихо всхлипнула.       — Если матрицу, то не больно будет, — пообещал русский маг. — Вам только нужно разрешить и допустить нас во внутреннее хранилище.       Это было проблемой, потому что довериться постороннему оказалось для курсантов очень непросто, но первым решился Рив, запросив ментальную связь по привычному протоколу. Не получив отклика, мальчик удивленно посмотрел на мужчин, а потом просто для пробы передал сжатый пакет информации, в котором была вся его жизнь. Двое магов со стоном повалились на пол, вызвав ступор у остальных присутствующих. Господа Шнайдер и Вавилов пытались осознать полученное и не могли. Мальчик просто передал им всю свою память, да так, что она разворачивалась по часам перед внутренним взглядом магов. Теперь ее можно было сгрузить и в матрицу…