Снежные объятия

Тэхён натянул на уши светлую шерстяную шапку и, громко выдохнув, уставился на недовольное лицо в зеркале. Возможно, своей белой курткой он сможет слиться с заснеженным склоном, и ему не придётся изображать веселье со своими предками и родителями Чон Чонгука, вместе катаясь на лыжах. Чонгука, рядом с которым в последнее время он чувствовал всё большие дискомфорт и неловкость. Друзья детства, враги юношества, о старых деньках теперь вспоминали исключительно со злорадной иронией. С пубертатом к обоим пришёл соревновательный дух, разрушивший дружбу с пелёнок. Учёба в разных, а точнее — параллельных классах — как последний гвоздь в крышку гроба позабытой близости. Их родители, несмотря на это, продолжали мило общаться, вместе напивались друг у друга в гостях и не бросали попыток примирить детей. Родаков можно было понять, но желание Тэхёна проводить досуг вместе с Чонгуком от этого не становилось сильнее. И если ещё полгода назад Ким спокойно мог дать достойный ответ на чужую колкость, то сейчас он казался себе всё более нелепым в редкие моменты их столкновения на переменах в школе. Чонгук всё делал только хуже, да и соревновательный дух в их отношения был привнесен именно его величеством. С виду был скромняга, усердный мальчик и гордость родителей, а на деле — та ещё заноза, которая, видимо, и не собиралась взрослеть. Их дружба была прекрасна, но по итогу всё, что было между парнями, затмила большая обида. Они ехали на разных машинах — каждая полноценная семья в своей, из Сеула до Хвенсона, два часа пути, до этого — слишком ранний подъём, после — онемевшие булки. Тэхён занимался плаванием, ему бы в тёплый бассейн, а не в другое агрегатное состояние воды. Точно! Источники. Родители Тэхёну что-то говорили о термальных источниках, планируя поездку, пока парень закатывал глаза и играл в Геншин. Тем не менее, Тэхёну было совсем не в лом покататься на трассах. Это было не в первой, — не единожды он проводил досуг таким образом, поэтому знал, и как весело, и как скучно порой это бывает. Сегодня он задался целью выкрутить удовольствие на максимум, пусть ноги и руки будут болеть и отниматься на следующий день, а рядом будут маячить Чон и его предки. Чонгук же наверняка на протяжении всего пути спал как убитый, он всегда был такой, — парня срубало одним махом, а Тэхён всегда поражался этому. Киму после пробуждения ещё как минимум час нужно приходить в себя, — именно поэтому всем в школе он был известен как патологический опоздун. Он вышел за дверь их с родителями номера, не забыв про ключ-карту, подёргал ручку, удостоверяясь, что всё сделал правильно, и она надёжно закрыта. Из соседнего номера вышли мать и отец Чонгука, а затем и сам парень со сноубордом в руках. Чон-младший вообще не стал смотреть в его сторону. Он был одет в чёрный комбинезон и уже весь экипирован, как Ким успел заметить прежде, чем чужие родители начали сыпать вопросами. — А где мама с папой? — удивлённо спросила женщина. — Спустились вниз кофе пить, — ответил Тэхён, поджимая губы в какой-то неловкости. — Дорогой, может, тоже по кофейку? — обратилась она к мужу — высоченному черноокому красавцу. Чонгук в него пошёл. И улыбка парня с выступающими передними зубами была точь-в-точь как у матери. — А что б и нет, — весело ответил Чон-старший. — Дети, пойдёте? Или сразу на склон? — Я кататься, — коротко ответил Чон. Тэхён не хотел ни кофе, ни посиделок со стариками, поэтому пошёл за Чонгуком. Тот избавил его от своего общества, выбрав вместо лифта лестницу. Выйдя из отеля, Ким вдохнул морозный воздух и зажмурил глаза от ослепляющей белизны: всё вокруг было в снегу, зима выдалась на редкость холодная даже в Сеуле. Солнечного диска не было видно, белая пелена застилала даже небо. Он учуял в воздухе запах пряностей и вспомнил о своём желании немного прогуляться перед заездом. Путь к прокату и трассам пролегал через некое подобие Рождественской ярмарки — ряды пряничных домиков можно было увидеть ещё на подъезде к большому отелю. Ещё тогда парню сразу захотелось разведать обстановку. В преддверии Рождества продавали всякую чушь — украшения, пряники, тёплые носки, но менее интересно прогуливаться здесь от этого не становилось. Запах пряностей исходил от палатки, где наливали глинтвейн, и Тэхён сделал в голове пометку не забыть наведаться в это местечко. Глаз зацепился за маленький имбирный пряник в форме сердца на одном из прилавков. Тэхён купил его и спрятал во внутренний карман куртки. Пряничек был совсем крохотный, поздравление с рождеством, написанное глазурью, было почти нечитаемым, но парню понравилась эта незатейливая вещичка. Пойдёт на маленький перекус или трогательный подарок маме. У спусков располагался пункт проката, куда Тэхён так или иначе должен был заглянуть, чтобы взять себе снаряжение. Чонгук и его отец приехали со своими сноубордами, а вот папе и сыну Кимам пришлось брать на прокат. Хорошо хоть зимняя одежда подходящая нашлась. Тэхён в спортивной куртке выглядел нелепо, хоть и катался на лыжах время от времени. Стиль был совсем не его. Ну не шли парню пуховики и стритстайл, чёрный цвет тоже смотрелся плохо, в отличие от того же Чонгука. — Что, не можешь сноуборд выбрать? Возьми ледянку, — оскалился Чон, проходя мимо. Тэхён не стал отвечать, потому что под ногами путались чьи-то дети, но крепкое словцо так и норовило сорваться с языка. — Я возьму лыжи, — обратился Тэхён к работнику проката и проводил Чонгука враждебным взглядом. Тот пошёл убирать вещи в ячейку. Неясно, как оба оказались на одной лавке подъёмника. Ладно, со стороны Тэхёна это было бы лукавством — Чон стоял у начала очереди на подъёмники, и Тэхён нагло присоединился к нему, чтобы не ждать. Чонгук наверняка уже успел прокатиться разок, пока Тэхён мучился с подбором лыж, — от холода и физической нагрузки на щеках парня держался румянец, вкупе с недовольным лицом делавший его по-ребячески умилительным. Тэхён не желал затевать разговор, было до смешного неуютно ехать наверх вот так бок о бок. Он растирал колени, ёрзал на сидении и смотрел то под ноги, то оглядывался назад на удаляющееся с каждой минутой огромное здание отеля. Чонгук вертел головой по сторонам, пока неожиданно не развернулся к нему. — Предки ещё не пришли? — без следа издёвки или враждебности спросил Чонгук, мельком взглянув на Тэхёна. — Не видел их. Чонгука удовлетворил этот ответ, и больше ни один из них не пожелал продолжить беседу, хоть тем и было не счесть: погода, вон, неудачная, подарки от Тайного Санты в школе как обычно оказались дерьмовые, родители слишком надолго застряли в кафетерии. Говори о чём хочешь! Ким задержал взгляд на профиле парня, уставившегося куда-то вниз. Прошёлся от взмаха широких угольных бровей к округлому кончику носа, и остановился на розовых губах. У Чонгука, несмотря на строгий запрет в школе, несколько прядей средь чёрной копны волос были выкрашены в розовый и голубой. Тэхён не мог этого понять, но уважал парня за смелость. Гармония в сочетании этих маленьких черт лица делала его… Привлекательным. В нём мужал эффектный молодой человек. Да, Чонгук был хорош собой, но бабушка считала, что во всей параллели Тэхён — самый красивый мальчик. Взгляд метнулся обратно к губам. Чонгук прикусил нижнюю, чем-то озадачившись. Тэхён быстро отвернулся, заволновавшись, что парень обнаружил на себе его нездоровое внимание. — Там какой-то домик, — произнёс Чонгук, не отрывая взгляда сощуренных глаз от заснеженных далей. Он указал пальцем в этом направлении. В расщелине меж горных склонов, вдалеке от трасс темнело пятно треугольной крыши. «Ну домик и домик», — подумал Тэхён и протянул лаконичное «ага», кивнув вдобавок. Вот и вся беседа. Уже на вершине трассы Чонгук встал у спуска, готовый сигануть вниз по склону, но вдруг остановился. Ким затягивал липучки перчаток, пока лыжные палки болтались на запястьях. — Тэхён, — кашлянул парень, подзывая его к себе. — М? Не можешь без меня скатиться? — изогнув бровь, хмыкнул он. — Ой, замолчи, — цыкнул Чон. — Тебе нужно размяться. Как мы на уроки беговых лыж ходили, помнишь? — Тэхён озадаченно кивнул. Помнил. Ещё до разлада одноклассники рука об руку наматывали круги. Парень искривил губы в неуместной усмешке, продолжив: — Иначе что-нибудь себе сломаешь, никто тащить тебя не будет. — Всегда любил тебя за позитивный взгляд на вещи. Естественно, я размялся, — отразил атаку он, и правда ведь — в отеле немного успел потренироваться прежде, чем выйти. — Выезжай на плато по трассе Б2. Там встретимся, — бросил Чонгук как бы невзначай. Закрепив ботинки на сноуборде парой ловких движений, парень оттолкнулся, чтобы прокатиться до спуска. Перенеся вес на одну ногу, Чон начал постепенно ускоряться. Умело маневрируя, он не исполнял безумных виражей. На трассе было слишком много людей — не разогнаться. Сноубордисты виляли жопой, лыжники махали палками, умудряясь при этом общаться друг с другом. По одним удаляющимся плечам Тэхён понимал, что Чонгука это раздражало. Классно, Чонгук классно катался. Был спортивным, умелым во всём, за что бы не брался. Но и Тэхён не проигрывал. Да, может лыжи и не столь манёвренны как сноуборд, зато нагрузка шла и на руки, а не только на ноги. Колени нужно беречь! Тэхён вяло крутил руками, якобы разминаясь, пока наблюдал путь Чона. Извилистость трассы немного пугала, хоть пейзаж и был красив до безумия, словно где-то там, наверху, сами Боги Олимпа пили вино из золотых чаш, и Ной парковал свой ковчег. Зря он поехал с Чонгуком. Так они вообще не смогут найтись и встретиться с родителями. Но как тут спасовать, когда парень оказался рядом? Не вернётся же сейчас Тэхён на детскую трассу! Она почти не имела наклона, и даже без Чона под боком это было бы унизительно. Ничего сложного, просто удержаться на ногах, а если упадёшь — не страшно, главное сделать вид, что кто-то или что-то помешало. Тэхён бегло осмотрел билборд с планом трасс, примерно понимая, в каком направлении двигаться, чтобы встретиться на остановке. В любом случае, Тэхён слишком задержался наверху. Погрузился в мысли и совсем позабыл о радостном предвкушении, какое испытывал поначалу. Народу и впрямь было слишком много, чтобы нормально разогнаться, и это, если честно, нервировало. Искусственный снег был слишком жёстким и искатанным. Он, достаточно посмотрев на неуверенно стоявших на лыжах людей, обрёл большую решимость. Чонгук обнаружился у деревянного домика кафетерия. Парень сидел, поджавшись от холода, и Ким почувствовал себя немного виноватым из-за того, что заставил его ждать. Снег начал валить интенсивнее, и погода становилась всё хуже, хоть и не была идеальной с самого начала дня. — Ну наконец-то ты доковылял, — отпив кофе из бумажного стаканчика, произнёс Чонгук. — Ты же видел, что там дохрена народу и вся трасса искатана, — садясь рядом, ответил Тэхён. Он заметил рядом на лавке бумажный подстаканник со вторым напитком. — О, это мне? Так мило. — Нет, это мне второй. — Только зайди в лесок подальше, не хочу видеть, как ты снег красишь в жёлтый. Тэхён переложил лыжи под вторую руку и забрал кофе. Неясно, зачем Чонгук стал его дожидаться и даже купил напитки на двоих, может и впрямь просто захотел выпить кофе. — Ага, обязательно, — буркнул Чонгук, и будто даже обиделся. — У меня есть предложение, — заговорщически ухмыльнулся Чон, взглянув на него сбоку. — Я заинтересован, — ответил Тэхён. — Брр, похолодало, или мне кажется? Снега всё больше, — повертев головой по сторонам, озвучил он свои мысли, но остался без внятного ответа. Чон лишь пожал плечами. — Хочешь посоревноваться? Чонгук усмехнулся. Да, именно этого он и хотел — Тэхён знал с малых лет, как выглядит его азарт. Предположение не могло оказаться неверным. — Да. Фрирайд. Они встретились взглядами, одновременно сощурившись. Оба знали, что это будет легендарно. Схватка в катании вне обкатанных трасс. Лыжи против сноуборда — непрекращающееся противостояние. Чонгук против Тэхёна. У Кима были козыри в рукаве. Против физической крепости Чонгука он всегда мог противопоставить свою смекалку. — Пойдёт, — Ким протянул руку, и парень пожал её. Чонгук ждал его, чтобы сразиться, показать своё превосходство и обсмеять после. Конечно, Тэхён не мог проиграть! Да и куда интереснее было прокатиться вот так — без неумёх на пути, по сравнению с которыми Тэхён был Чемпионом Мира. — Как мы определим победителя? — спросил он, не без опаски посмотрев вниз — туда, где безлюдная трасса пестрила деревцами то тут, то там, и бугрился рыхлый снег. — Кто наебнётся и приедет последним — тот проиграл. Встретимся у поворота на трассу А1, — пояснил Чонгук, показывая пальцем на точку на карте, которую он развернул у себя на коленях, — но не отъезжай далеко. Если потеряемся, будет очень плохо. Если что, звони. Видимость нормальная, никаких обрывов нет. Я уже проверял. Всё не так страшно, как кажется, или ты зассал? Чонгук толкнул его в плечо, и Ким отбился палкой. Вот преимущество лыж над сноубордом! Парень выставил сноуборд перед собой как щит, делая выпад в его сторону. Тэхён встал в стойку, готовый обороняться лыжными палками как мечами. Шуточная борьба на этом и закончилась. Приготовившись отправляться в путь, они закрепили правила дуэли товарищеским рукопожатием. Тэхён не стал лукавить перед самим собой — было страшновато, но, вместе с этим, он ощутил мощный прилив адреналина. Вызов перед самим собой, шанс обыграть этого дебила и положить конец издёвкам. Потом он мог бы долго припоминать парню это поражение. Не то чтобы один Чонгук занимался буллингом. Тэхён тоже был хорош. Но менее неприятно от этого не становилось, оттого Чона хотелось только сильнее кольнуть, хоть он никогда и не мог перейти рамки, обозначившиеся как-то сами собой. Сначала было несложно. Небольшой наклон, почти полное отсутствие препятствий и дыр, которые пришлось бы перепрыгивать. Снег был рыхлым и терпимо глубоким. Они шли вровень. Несоответствие реальности ожиданиям начинало вгонять в тоску — душа хотела хоть немного экстрима. Краем глаза Тэхён отмечал каждую запинку Чонгука и не мог не испытывать злорадства в такие моменты. Ему казалось, что победа будет за ним, но вскоре спуск по пересечённой местности начал оправдывать своё название. Чонгука становилось видно всё хуже — и не потому, что тот отдалялся, а из-за усиливающейся метели. Не стоило игнорировать знаки природы и идти на поводу у эмоций, соглашаясь на эту авантюру. Вскоре сноубордист стал просто чёрным пятном на белом полотне. Ветер завывал в ветвях, лыжня норовила носовой частью попасть в ухаб. На какое-то время от паники Тэхён чуть не потерял контроль. Конец леска должен был быть уже перед ними, но нет. Казалось, что склон бесконечный. На панике Тэхён не заметил ямку, — видимо, замёрзший ручей, — и завалился на бок, раскручиваясь так, что задом наперёд проехался метров на пять, чудом не переломав ноги из-за лыж. — Ай! — вскрикнул Тэхён, когда перескочил ухаб. Вытянувшись на снегу, за счёт рыхлости он сумел остановиться и даже не убился об дерево. Лишь наглотался снега, будто метели в лицо не было достаточно. Оказавшись в снегу без движения, он осознал, что чертовски замёрз. Снег попал и за шиворот, и под куртку. — Тэхён?! — раздался издалека голос Чонгука. — Я здесь! — крикнул Тэхён. Белая куртка… Чёрт бы её побрал. Теперь парень его не найдёт. Только если по тёмным штанам. Он сел на снегу и потянулся книзу, чтобы отцепить лыжи от ботинок, а затем поднял защитные очки, чтобы оглядеться вокруг. Чонгук появился быстро; сноуборд был у него в руках. Кажется, они действительно потерялись в лесу в самую настоящую пургу. Слышался только рёв шквального ветра. Ни одного человеческого следа или звука — ни машины, ни подъёмника, ни чего бы то ни было ещё, что могло бы указать на наличие цивилизации в ближайшей окрестности. — Тэхён! Чёрт, всё нормально? — Чонгук махом упал в снег на колени, протягивая к нему руки, но замер в нерешительности, так и не коснувшись. Когда лыжи удалось отцепить от ботинок, они полетели вниз по склону. Тэхён тоскливо пронаблюдал, как падает на семью дополнительная финансовая нагрузка в виде штрафа за утерю инвентаря и залог в сто тысяч вон. — Не очень, — выдохнул Ким, вжимая голову в плечи от холода. Снег задувало во все места, он таял под курткой, и, кажется, тут же превращался в ледяную корку. Незапланированная выставка ледяных фигур, Ким Тэхён как главный экспонат. — Как мы вернёмся обратно? Лыжи… — до боли закусывая губы, простонал он в отчаянии. Впихнув палки Чонгуку в руки, он развернулся, чтобы на животе сползти вниз вслед за лыжами. — Забудь про лыжи! Ты их разве что весной найдёшь. Это бессмысленно. Надо идти, — Чонгук остановил его за руку. — Чёрт, — выругался он вновь, перекрикивая ветер, — это моя вина. Я не думал, что начнётся метель. — Никто не думал, — ложась на спину, ответил Тэхён. — Поможешь подняться? Я отбил зад… — Ты что, не надел защиту? Ты такой рассеянный, — ядовито прошипел парень несмотря на то, что только-только успел раскаяться и признаться в собственной глупости. — Защиту? Для жопы? — с недоумением спросил Ким. Чонгук громко выдохнул, видимо, поняв, что дальнейший разговор бесполезен. Он поднялся, опираясь о палки, которые ему отдал Ким. Тэхён взялся за чужую руку, чтобы встать, но оступился из-за резкой боли в ноге. Тэхён заскулил от досады — всё не могло быть настолько плохо! Неужели он подвернул ногу или, не дай бог, порвал связки? — Я оступился, всё нормально, — взяв себя в руки, постарался объяснить Тэхён. — Идти можешь? — предельно серьёзно спросил тот, когда Киму удалось подняться. Тэхён накрыл лицо рукой, но его тут же передёрнуло от холода перчаток. Только не впадать в истерику. — Рано или поздно мы выйдем на подобие дороги. А там уже разберёмся. Ну так что, идти можешь? — продолжал Чонгук. — Если ты поможешь… — зажевав губы, тихо ответил Ким и вжал голову в плечи от очередного порыва ветра. Как по заказу, с ветвей деревьев прямо им на голову обрушилась снежная масса. — Что? — крикнул Чонгук, не расслышав. Как же холодно, и как же тяжело было перекрикивать вой ветра. Острые снежинки ранили лицо, казалось, вот-вот он обморозит щёки, а ещё и эта боль в лодыжке. Тэхён и не мог представить, что когда-нибудь будет благодарить судьбу за то, что Чонгук оказался рядом. — Нога затекла. Выйдем на дорогу, пойду нормально. Пожалуйста, — с надеждой он воззрился на парня. Чонгук перехватил палки и сноуборд поудобнее и присел перед Тэхёном, приглашая сесть себе на спину. — Что?! Необязательно меня нести… Чонгук, — ошарашенный, он перекрикивал вой шквального ветра со снегом. — Я и без этого доберусь… Неси сноуборд, я буду на тебя опираться. — Садись! — приказал Чонгук. — Не хочу, чтобы ты ещё что-нибудь себе повредил. Как ты пойдёшь? А если на нас нападёт дикий кабан, как убегать будешь? Я как твоим родителям это объясню?! Более или менее ровное место, как оказалось, было совсем неподалёку. Если бы Тэхён не свалился и не извалялся в снегу, они бы уже закончили ничьей и думали, как вернуться, без дополнительных проблем в виде сердобольного Чонгука, нёсшего Тэхёна на спине. Инвентарь пришлось оставить в лесу. Тэхён протестовал, но парня всегда было сложно отговорить, если он втемяшил себе в голову какую-то мысль. — Ох, мама и папа, наверное, так переживают. Что ж такое… — натурально взвыл Тэхён. Парень, на чьей спине он ехал, подбросил его и поудобнее перехватил под коленями. Ким пробрался носом к шее Чонгука. Тепло обожгло замёрзшее лицо. Так приятно. А ещё ненавязчивый запах парфюма, — это заставило прикрыть глаза и абстрагироваться от патовой ситуации. — Ай! — воскликнул Чонгук, резко дёрнувшись. — Холодно. Что ты там мне засунул? — Прости, — Тэхён отпрянул от чужой шеи и заметил, как тот щурился от снега, летевшего в лицо. Тэхёну хоть как-то, но было проще, ведь Чонгук прикрывал его. — У тебя щёки красные… Обморозишь, — Тэхён снял перчатки и обхватил его щёки. — Твоя бабушка так делала нам в детстве, — с неопределимой эмоцией произнёс Чонгук, но Тэхён видел, как уголки его губ приподнялись в небольшой улыбке. Ему было приятно, всем было бы приятно погреться о тепло чужих рук, особенно в такой холод. Тэхён чувствовал, как, несмотря на плотные носки под лыжными ботинками, у него обмерзают пальцы ног. Без движения было чертовски холодно вот так висеть на другом человеке. Спина Чонгука давала минимальное тепло, а Тэхён, как оказалось, недостаточно обеспокоился утеплением. Ни термобелья, ни чего-то, что прикрывало бы поясницу, на нём не было. — Мне кажется, я скоро замёрзну до смерти, — проговорил Тэхён, утыкаясь в шапку Чона на виске. — Тебе необязательно меня нести. Я могу идти… Подумалось, что боль в ноге была не столь сильной, как если бы он действительно повредил её. — Заткнись. Дойдём до цивилизации — отпущу. Сиди и не рыпайся. Поначалу хотелось отпустить парня и пойти своим ходом, но сейчас всё было… Идеально? Да, он использует Чонгука, чтобы не пробираться через снег на и без того уставших ногах. Жестокий ветер бил по лицу, затрудняя движение вперёд. С довольной улыбкой он обмяк и позволил себе расслабиться, чтобы сконцентрироваться на чувстве того тепла, что ещё оставалось где-то под курткой в районе грудной клетки. На какое-то время повисла тишина. Они шли и шли, и ни следа пребывания человека так и не обнаруживалось. — Мы как группа Дятлова… — выдохнул Тэхён, ощущая, как от мороза и обиды начинает пощипывать глаза. Он уже начинал коченеть от холода, а молчание с каждой секундой напрягало всё больше. Он не хотел становиться обузой, хотя, по сути, ей и являлся. — Что за группа? — чуть повернув голову в его сторону, спросил Чонгук. — История про перевал Дятлова. Где-то в середине прошлого века… Ну, это из серии «неразгаданных тайн». Помнишь, мы смотрели после садика в детстве передачу? — громко озвучил он свой вопрос, чтобы буря и завывание ветра не помешали успешной коммуникации. Так Чонгук не держал зла? — Ты что, с тех пор помнишь? — с недоумением перепросил Чонгук. — Нет, я для клуба журналистики писал про это… — И что там было? — Ну, это страшная история… Тебе реально интересно? — Мне? Страшно? — фыркнул Чонгук. — Говори хоть что-то. Неважно что, — твёрдо, почти приказывая, добавил парень и вновь подбросил его, чтобы Тэхён перестал сползать вниз. Тэхён кивнул сам себе, поудобнее умещая подбородок на чужом плече. — Туристы пошли в лыжный поход и в итоге умерли от холода и повреждений, причём в их палатке остались все тёплые вещи и даже обувь, то есть они всё побросали и вышли на мороз в чём были… — Тэхён вздохнул, выпуская пар изо рта. Говорить долго на морозе оказалось тяжело, — палатка была вся изрезана изнутри. И никто не знает, что это было. Есть куча догадок. Чонгук протянул «мм», показывая, что слушает, и Тэхён продолжил: — Дело закрыли как несчастный случай, но некоторые говорят, что это потусторонние силы или древняя магия… Рядом находился полигон для испытания космических ракет, и этот факт породил ещё больше теорий, вроде того, что в деле замешан НЛО. Потому что фотоаппарат одного из участников похода запечатлел какие-то светящиеся объекты. Снежный человек, или что-то свело их с ума — такие теории тоже есть. Или просто убийство. Якобы их выставили на мороз и дали умереть от естественных причин, — Тэхён замолчал. — Тебе интересно? — осторожно перепросил он, выдыхая на ухо парню. — Да. Но это какой-то бред, при чем здесь НЛО, или кто там? Наверное, лавина сошла или что-то в этом роде. Или медведь напал. — Лавины не было. У некоторых была пробита голова… Вырван язык, органы всмятку, и извлечены глазные яблоки, — воскликнул Тэхён дрогнувшим от мороза голосом и закашлялся. — Жуть, да? Притом теории о диких животных легко опровергаются. Медведь бы мог вытащить глазные яблоки? — Высосал, — усмехнулся Чонгук. — Ага. Высосал. Ты ничего не понимаешь! Дело просто замяли! — Ты дурак, если веришь в такое. — Это я проводил исследование, а не ты, — шикнул Ким. — Значит журналист из тебя так себе. Я бы тебе порекомендовал заняться чем-нибудь другим. Лепкой из пластилина. — Я не буду это комментировать. — Ха, 2:0 в мою пользу, — весело крикнул Чонгук. — Откуда уже два? — хмурясь, спросил Ким и легонько ударил парня кулаком по груди. — Ну, ты наебнулся, значит проиграл! Тэхён на это лишь устало вздохнул и повис на парне, расслабляясь поневоле. Будто перепалка вытянула из него последние силы. Он начал дрожать от холода так, что зуб на зуб не попадал. — Мне тоже страшно, — ни с того ни с сего откровенно признался Чонгук, — мы уже столько идём — и ничего… Так что говори о чём хочешь. И не бойся, — ответа не последовало, и парень тут же повернул голову, чтобы рассмотреть его лицо, скосив взгляд. — Тэхён? Ты уснул там? — Мне холодно, — лбом утыкаясь ему в плечо, просипел Тэхён дрожащим голоском, — Очень. — Только не умирай, — запнувшись на полуслове, с немного истеричным смешком просил Чон. Тэхён задремал поневоле, но дрожь в теле так и не стихла, наоборот — его почти начало трясти, и даже удерживаться на спине у парня стало сложно. Они шли так ещё какое-то время. Тэхён то впадал в дрёму, то приоткрывал глаза, которые тут же начинали слезиться от ветра. Одно радовало — метель немного поутихла. — Тэхён, там какой-то дом! — воскликнул Чонгук, ускоряя шаг. — Держись, чёрт, не сползай… Я видел его с подъёмника. Чтобы добраться до дома, пришлось подниматься по пригорку. Чонгук уже пыхтел от изнеможения. Спустив Тэхёна, он дал ему опереться о стену, и принялся бить в дверь небольшого деревянного дома. Ответа не последовало. «Похоже на дом с привидениями. Но это лучше, чем высосанные глаза и смерть от холода, хах?» — подумал Тэхён. Он пытался удержаться на одной ноге, которой уже не чувствовал из-за холода и влаги в ботинках, но затем перенёс вес на другую ногу. — Здесь никого нет… Может, выломать замок? — озадаченно протянул парень, почёсывая голову под шапкой. — Где-то должен быть ключ, — припадая виском к стене, ответил Тэхён и взмахнул рукой в неопределённом направлении. Горло саднило — возможно, он уже простудился, а может, просто устал перекрикивать ветер. — Кто будет оставлять ключ? — шикнул Чонгук, но мгновенно остыл. — Ладно. В каких местах обычно прячут ключи? — Коврик — самое очевидное. Чонгук нашёл ключ от замка прямо под ковриком и язвительно усмехнулся, заключив, что ключик прятали настоящие дебилы. Он торопливо отпёр дверь и взял Тэхёна под плечо, чтобы завести внутрь. В домике обнаружилась одна небольшая комната, заставленная всяким хламом: от сложенных вертикально лыж до непонятных устройств вроде электрогенераторов. Полки с инструментами, развешанное снаряжение, будто для альпинизма, позволяло заключить, что домик использовали работники курорта. Посреди помещения стоял невзрачный диван. Ближе к углу была приткнута печка с дымоходом, рядом лежала связка дров для топки. У маленького заклеенного окна располагался обеденный столик с клеенчатой скатертью, и два складных стула. На одной из кухонных тумб у стены была переносная конфорка и железный чайник, рядом — раковина с умывальником. В комнате была ещё одна дверь — предположительно, в ванную. — Сейчас, Тэхён, сейчас. Ложись на диван, вот так. Тут есть печь. Снимай одежду. Я затоплю. Чонгук закрыл дверь поплотнее и начал в суматохе носиться по домику. Тэхён упал на диван и выдохнул с облегчением. Кажется, ни лавина, ни кабаны, ни медведи, ни уж тем более смерть вследствие переохлаждения им больше не грозили. В доме было теплее, чем на улице, хоть и ненамного, но главное — не было этого пронизывающего ветра, и снег не залетал в рот и глаза. Ким мог бы сказать в данный момент, что так и выглядят счастье, чудо и божье провидение. Чон нашёл выключатель, и тусклый свет лампочки под потолком осветил бедную обстановку. — Плед, держи плед… Аптечка тоже пригодится. Как нога? Ты почему ещё одет? — отчитал его Чон как ребёнка. У Тэхёна не было сил спорить, он просто отдался чужой воле. Чонгук стал пытаться разжечь печку, и получилось это у него довольно быстро. Он стянул очки и шапку, бросая их на стол, избавился от комбинезона и предстал в исключительно обтягивающей одежде: олимпийке и, кажется, спортивных лосинах — это было и нелепо, если подумать в отрыве от реальности, и действительно впечатляюще, потому что одежда очерчивала скульптурное, красивое тело. И впечатляюще до того, что ему стало дурно. Тэхён откровенно бродил взглядом по перекатывающимся мышцам плотных бёдер, невероятной заднице, выделяющимся бицепсам и узкой талии. Поснимав наколенники, Чонгук уселся на пол рядом с Тэхёном. Без спроса и промедления он начал его раздевать. — Эй, я не маленький, — вяло отмахнулся Ким, садясь на диване в развалку. — Ты весь мокрый, дрожишь как. Так что помолчи, бесишь, — пробубнил Чонгук. — Какая нога болит? — начав развязывать шнурки на его ботинках, спросил Чонгук. У входа в дом Тэхён обнаружил, что, блять, ни одна. Ни одна нога не болела. И что он сейчас должен был сказать парню? Правду? Или соврать, а потом играть на публику? Да Чонгук его зароет во дворе, если узнает, что Тэхён, как оказалось, ничего себе не повредил. Но и Ким просил его оставить в покое, и не нести всю дорогу на спине… Он так долго думал, что Чонгук успел перепугаться, а потом резко поднялся и уложил ладонь ему на лоб. — Лодыжка не болит, Чонгук, — тихо произнёс он и убрал руку Чонгука от лица, взяв его за запястье. Чтобы не получить по морде сразу же. Чонгук закрыл глаза, громко выдыхая. Он ткнулся лицом в ладони и упал на пол на пятую точку. Тэхён не понимал, что это значило, но что можно было сказать точно — Чонгук не был похож на человека, готового в ярости разнести весь дом. — 2:1, — лишь ответил Чонгук, присуждая Тэхёну его первый балл, — ты это специально? — Что? Нет! — возразил Ким, приподнимаясь. Он прошипел от дискомфорта в теле. Руки и ноги уже затекли, и лежать в этой чёртовой куртке оказалось мучением, — я сам только что понял, что всё-таки нет… Прости. Чонгук хмуро махнул рукой, вот так просто прощая Киму эту ошибку, и закончил его разувать. Затем помог избавиться от куртки и уже потянулся к штанам, но Ким его остановил. Натянув край джемпера, он подогнул ноги. — Кажется, этого достаточно. — У тебя вся одежда мокрая. Ты дрожишь как скотина. Раздевайся, будем тебя растирать, чтобы кровь разогнать, — не терпящим возражений тоном сообщил Чон. Тэхён издал измученный стон и позволил сначала стянуть с себя джемпер, а затем и штаны. Оставшись в одной футболке и брифах, он чувствовал такую неловкость, что пытался прикрыться руками. А Чонгук замер с тонкими болоневыми штанами в руках с таким видом, будто увидел Снежного человека. — Тэхён, ты конченый? Ты решил себе всё обморозить? Чем ты думал, одеваясь так?! — Я хотя бы не в колготках, — отразил он атаку, опуская взгляд к ногам Чонгука, где леггинсы облегали пах так чётко, что пришлось тут же отвести взгляд. Он закусил губу и с опаской воззрился на парня. Тот смотрел со снисхождением, а Ким думал о пахе бывшего одноклассника как настоящий извращенец, пока пытался прикрыться сам. Чонгук разочарованно выдохнул — уже который раз за день, и присел на диван, укладывая ноги Тэхёна себе на колени. У Кима в горле застряли слова, какие именно — он не знал. — Ты весь холодный, — ответил парень, сжимая его пальцы ног. — Тебе нужно согреться. — Пледа будет достаточно, — почти шёпотом слабо возразил Тэхён. Тепло чужих рук приносило настоящее удовольствие, и, на самом деле, хотелось, чтобы Чонгук продолжал. В своих лосинах он выглядел сексуально. Это факт, который невозможно было отрицать, как бы Ким ни старался. Чонгук был красив, Тэхён тоже, но от одного взгляда на тело товарища захватывало дыхание. Интересно, как с этим справлялись одноклассники Чонгука, когда переодевались перед уроками физкультуры… Хотя, это только Тэхён был таким неправильным, но что поделать. — Ты раскачался, — Тэхён подметил это просто как факт. — Ты тоже. Немного. Но… — с ухмылкой парень уложил ладонь ему на живот, — пресса у тебя нет. Дохленький, и, кстати, лёгкий капец. Тебе бы отъесться. От этого действия спёрло дыхание, и он закашлялся, а слова пропустил мимо ушей. Чужая рука почему-то не торопилась убираться с его живота, и, более того — скользнула к груди, где сердце зашлось бешеным ритмом. Чонгук действительно хорошо справлялся с согреванием перемёрзшего Тэхёна. Самая пора была признать, что Чонгук всегда очень нравился Тэхёну, и оттого их напряженные взаимоотношения больнее били по сердцу и самооценке. Они пересеклись быстрыми взглядами и поспешили их отвести. Цветные пряди упали на лицо Чонгука. Волосы были в беспорядке из-за шапки, и Ким потянулся, чтобы взъерошить их, но в глазах парня промелькнуло замешательство. Он сперва отклонился назад, но затем позволил себя коснуться. — Как тебя из школы не выгнали, — изумился Тэхён, прочёсывая подвивающиеся прядки. Чонгук лишь усмехнулся, не став ни отвечать, ни отрываться от дела. — Держи плед, — снимая клетчатое одеяло со спинки дивана, произнёс он, но потом сам постелил его сверху. Вторая рука Чонгука уже разминала обнажённые пальцы другой ноги. Нет, скорее массажировала — неторопливо, аккуратно. Парень скользнул вверх по голени, пробираясь к коленке. Тэхён попытался уйти от смущающих прикосновений, согнув ногу, но от этого действия плед сполз вниз, оголяя бедро до самой резинки трусов. Он заметил пристальный взгляд Чонгука на этой части тела и смутился так, что опалило щёки. Ким накрыл свой лоб рукой, но так и не смог понять, была ли повышена температура его тела или нет — в любом случае, усилиями Чонгука он уже мог чувствовать и двигать пальцами ног. Ким неотрывно следил за поглаживаниями парня, а когда тот стянул плед со второй ноги и заставил упереться ступнями о его бёдра прямо рядом с пахом, Тэхён дернулся и свёл колени. Он возбуждался от этих прикосновений, желание давало о себе знать самым очевидным образом. Страх быть раскрытым, неправильно понятым и обсмеянным заставил скомкать плед на животе в попытке скрыть привставший член. — Что ты делаешь? — шёпотом спросил Тэхён. Он даже не заметил, как вьюга на улице утихла, и оттого даже шёпот в этой комнате прозвучал слишком громко. — Согреваю тебя, — Чонгук мельком посмотрел на него, тут же прячась за чёлкой. Самое страшное, что голову сейчас настойчиво атаковали воспоминания о том, что положило конец многолетней дружбе. Обида от предательства всё ещё была крепка. Он помнил ответ Чонгука до единого слова. — Зачем ты покрасился? — поджимая губы, спросил Тэхён, но на деле единственным, что он хотел знать, было то, почему Чонгук так поступил с ним. — Хочешь сказать, что это по-гейски? Парень внимательно посмотрел на него. На лице не было и тени усмешки, в глазах промелькнуло что-то вроде сожаления. Чонгук отнял ладони от его ног, чтобы не касаться лишний раз. — Нет, — сглотнув, ответил Тэхён, — ты бы не стал делать что-то гейское. Чонгук тихо выругался себе под нос и оттянул волосы на голове. Он хмурился и закусывал губы, оттягивая их зубками. Лицо выражало боль, а слова раскаяния, сорвавшиеся с его губ, вовсе заставили сердце Тэхёна ухнуть куда-то вниз. — Прости. Мне очень жаль, что я тогда сказал… Ну, что ты… — Что я пидор, и ты не хочешь со мной общаться, да-да. Мы были детьми, так что всё нормально, — махнул Тэхён рукой так, будто до сих пор не было чувства глубокой обиды на Чонгука из-за этих слов. Словно так и невысказанная симпатия до сих пор не мучила сердце, а бросаемые украдкой взгляды ничего не значили. — Я думаю, что сделал это, потому что не мог принять себя, — Чонгук сжался, становясь маленьким и ранимым на вид, словно оленёнок. — Извини, это меня не оправдывает. Я правда чувствую себя виноватым. С губ слетела горькая усмешка. Так вот оно что — Чонгук проходил кризис ориентации, а пострадал Тэхён, который решил одним днём доверить свой самый большой секрет лучшему другу. Он не стал скрывать удивления от того, что парень буквально признался сейчас, что он гей. Но и сил посмотреть в глаза сейчас стало куда больше. И какой-то злобы. — И что? Теперь думаешь, что ты тоже гей? — он пошёл в атаку, становясь несдержанным и импульсивным. В голову пришла абсолютно безумная идея, которую он не успел осмыслить, — и как тебе такое? — спросил Тэхён, прежде чем скользнуть стопой к чужому паху, надавить, и обнаружить, что Чонгук тоже был возбуждён. Он опешил и одёрнул ногу, попытавшись на руках отползти назад, но упёрся в подушки у подлокотника. Подняв голову, он увидел, что Чонгук тоже был ошарашен. Парень постарался стыдливо прикрыть пах, а Тэхён и не знал, что думать. Значило ли это, что Чону он нравился, или это была лишь механическая реакция организма? И давно у Чонгука вот так стояло? Ким ведь специально удерживал себя от того, чтобы не смотреть на эти лосины, но сейчас во все глаза наблюдал, как тёмная эластичная ткань облегает крупный член. Тэхён резко выдохнул и с решимостью надавил ощутимее, принявшись немного потирать его пах в попытке докопаться до истины. Если он действительно нравился Чонгуку, тот не должен спасовать, струсить снова, а потом вернуть лицу маску превосходства и презрения. Из-под нахмуренных бровей Ким стал следить за реакцией парня, но тот всё делал только хуже: приоткрыл губы в томном вдохе, прикрыл глаза от удовольствия, будто уже готов был кончить. Чонгук скользнул рукой под голень, приподнял ногу и осторожно поцеловал лодыжку над косточкой, выбивая воздух из груди Тэхёна. На языке крутился единственный вопрос: «что всё это значит?», но задать его хотелось прямо в чужие губы. Подумать обо всём позже, испытать стыд и рассориться вконец, а сейчас… — В лагере в детстве мы не пошли в поход и остались в домике одни. Отрывались как могли. Слушали музыку и ели попрятанные чипсы, — зачем-то он погрузился в воспоминания, — И сейчас мы тоже одни. — И ты так и не согрелся, хотя дрожу почему-то я, — поднял свой взгляд Чонгук, вернувшись к поглаживанию его ног, но на этот раз рука быстрее подбиралась к паху. — И хз, что тут делать… — с громким вздохом он облизнул обветренные губы. Чонгук наклонился, расставив локти по обе стороны от головы, и оказался сверху. Взгляды беспорядочно метались по лицам, пока не остановились на глазах друг друга. Открытый, но при этом подёрнутый дымкой желания взгляд Чона в очередной раз заставил сердце зайтись бешеным стуком, отдававшим в виски. Насколько далеко они смогут зайти, а главное — не будет ли это всё-таки ошибкой? Тэхён не хотел единоразового перепихона, он хотел Чонгука себе в полное владение. — Не делай этого со мной, если ничего не чувствуешь, иначе я тебя не прощу. — Только хотел сказать, что ты красивый, — Чонгук повёл носом рядом с его челюстью, — что ты с ума меня сводишь, что я, кажется, и правда давно влюблён… Но надежды никакой не было. Из-за того, что я сделал. Тэхён уложил руку ему на щёку и потянулся с осторожным поцелуем. Их губы соприкоснулись. Было так страшно целовать глубже, хоть и хотелось до безумия, но он так боялся показаться неумёхой. Чонгук тоже не предпринимал попыток углубиться, поэтому Ким оплёл шею руками, подталкивая его. Он скользнул языком меж губ парня, заставляя приоткрыть их, и склонил голову набок. Чонгук проник языком в его рот, напирая, пока оба не осмелели и не начали беспорядочно ощупывать друг друга. Они надолго погрязли в этом мокром и недвусмысленном поцелуе, во время которого Тэхён успел вытащить плед, зажатый между их тел, и дать Чонгуку вклиниться между его ног. Парень гладил его лоб, будто проверяя, что все хорошо и у Кима нет жара. У него не было жара, — только возбуждение, которое он активно выражал характером своих прикосновений. Тэхён прошипел в приоткрытые и налитые ярким цветом зацелованные губы, когда Чонгук сжал его член через бельё. — Мм… Сними кофту, — протараторил, шепча, Тэхён, пока Чонгук проходился по шее короткими поцелуями. Он совсем поплыл. С его помощью Чон избавился от одежды, оставшись в одном белье, — он не дал Тэхёну и шанса рассмотреть своё тело во всех деталях, только трогать, чувствовать мускулы, очерчивать пресс подрагивающими пальцами. Он понимал, что у Чонгука, скорее всего, тоже не было никакого опыта, и это делало момент ещё более интимным, дарило чувство трепета. Ведь они друг у друга будут первые. — Ты же раньше не?.. Чонгук уткнулся ему в плечо и помотал головой из стороны в сторону. Его плечи понурились, а парень перестал двигаться. Застеснялся как маленький, и это показалось таким очаровательным. Тэхён произнёс «я тоже». На губах обоих заиграли тёплые улыбки, соприкоснувшиеся в неглубоком поцелуе. Положение тел уже всё решило за них. Ким так и не мог ответить на вопрос, насколько далеко это всё сможет зайти, но они уже начали потираться друг о друга, имитируя настоящее проникновение, а сам он так ослабел. Он плавился под весом и жаром чужого тела, а когда Чонгук подхватил его под коленями и подобрался ближе, чтобы резче толкнуться в пах, не смог сдержать стона на выдохе. Друг так удивлённо на него посмотрел, что заставил Тэхёна засмеяться и накрыть лицо, вспыхнувшее от смущения. — А как тебе это? — с озорной улыбкой Ким пробрался рукой между их тел и вероломно проник под резинку боксеров, касаясь его члена. На этот раз Чонгук не смог сдержать плаксивого стона. Тэхён обхватил ногами его поясницу и обвёл руками резинку трусов, чтобы приспустить их сзади и ощупать манящие ягодицы. О, такие крепкие, Чонгук весь был как одна большая сила. С ним и впрямь было нестрашно оказаться одним посреди дикого леса. Сегодня это было доказано. Ким был готов мёрзнуть хоть каждый день, лишь бы ему дарили такие поцелуи, горячие объятия, и, конечно, массаж ступней. Чонгук подхватил его под спиной и помог привстать, чтобы сбросить майку. Парень скользнул взглядом по его телу, а затем обвёл широким движением грудь, задевая сосок, от чего Тэхён дёрнулся в объятиях с изнурённым мычанием. В тусклом свете лампы он мог видеть торс Чонгука, обнажённые бёдра и выпирающий бугорок, который только недавно так бесстыдно натирал. Они ловили руки друг друга, вздохи, срывающиеся с губ, и мягкие стоны. Тэхён провёл по плечам, оказываясь в полном восторге от того, насколько атлетичным и горячим во всех смыслах было тело под его холодными пальцами. Чонгук перехватил его руку и мягко поцеловал костяшки. Он одним взглядом спросил разрешения Чонгука. Получив ответ, приник к губам, а ладони скользнули по узкой талии к ягодицам, под резинку трусов, чтобы приспустить их. Чон окончательно избавился от белья. Взгляд опустился вниз — туда, к обнажённому возбуждению. Тэхён задохнулся, будто пробежал целый кросс, он сплёл их языки в чувственном поцелуе и обернул пальцы вокруг чужого члена. Чон слабо промычал в губы, после чего повторил за ним и пропустил руки под резинку его брифов, чтобы грубовато смять ягодицы и прижать Тэхёна к своему паху. — Я сниму их? — шёпотом спросил Чон, на что получил быстрый кивок. Вошёл во вкус? Тэхён упал на подушки, и Чонгук раздел его полностью. — Охх, — протянул Тэхён, сводя круглые колени вместе. Он будто вернулся в реальность, осознавая, что над ним — голый и возбуждённый Чон Чонгук, а собственный член уже крепко стоял и сочился смазкой. И всё, чего ему хотелось — это чтобы тот вошёл внутрь… Член дёрнулся в чужих руках от одной этой мысли. Испытываемый поначалу стыд испарялся на глазах. — Тэ… Ты хочешь остановиться? — неуверенно спросил Чонгук, — Я… Хочу тебя? Да, я хочу тебя. Хочу целовать тебя, хочу, чтобы тебе было приятно. — Я тоже хочу, — откровенно признался он, задержав взгляд из-под полуприкрытых век на пунцовом лице. Он плавился под теплом чужого тела будто совсем недавно не испытывал пробирающего до костей холода. — Ты меня согрел, — с улыбкой сообщил он, накрывая щёку любовника рукой, — так горячо… Чонгук улыбнулся, поджав губки, и перехватил его ладонь, чтобы нежно поцеловать её центр. В очередной раз Тэхён вздрогнул от интимных прикосновений, приносивших исключительное удовольствие и трепет. Разогнанная кровь стучала в висках, в унисон звукам чужого сердца — оглушительным и, кажется, полностью взаимным. Чон начал надрачивать его член, Тэхён толкался в руку, практически подскакивая на постели, и тоже стал ласкать парня внизу. Они ускорились, намерившись довести друг друга до оргазма взаимной дрочкой. Без стыда они следили друг за другом, улавливая каждую эмоцию. Сталкивались губами, ворошили волосы и водили руками по телам, полностью отдаваясь желанию. Тэхён слегка засосал кожу на смугловатой шее и пронаблюдал, как расцвело розоватое пятнышко. — Мм… Ах! — несдержанно воскликнул Тэхён, когда Чонгук проехался членом прямо по девственной дырочке. Он опустил взгляд вниз — туда, где чужой кулак рвано двигался на его члене, и уронил голову, затылком вжимаясь в раздолбанный диван. Потирания друг о друга доставляли наслаждение, но их уже становилось недостаточно. — М-можешь… Вставить мне? Внутрь, — немного замявшись, протараторил он свою смущающую просьбу, — если хочешь… Чонгук опешил, останавливаясь надрачивать ему. — Ты уверен?.. Я скоро… Чёрт, тебя нужно растянуть, я боюсь причинить тебе боль и, кажется, вот-вот кончу… Ты такой… Неземной, блин, — заговорился Чонгук, так сильно смущаясь, что Тэхён мог видеть даже в темноте, как налились густым румянцем щёки парня, — Да… да, хочу. — Я хочу отсосать тебе, — разоткровенничался Тэхён, — чтобы ты намок и смог войти в меня, — не осознавая, что говорит, Тэхён уставился в округлившиеся глаза напротив. — Т-Тэхён, ты… — промямлил Чонгук, но следом закивал, хотя глаза оставались предельно выпученными от шока. Они перевернулись на диване, и Ким оказался сверху. Скользнув ладонями по крепким бёдрам, он спустился к паху парня. Чонгук запустил руку в его волосы. Тот выглядел как испуганный оленёнок, что не могло не вызывать улыбку. Он опустил взгляд на член перед собой… Как это поместится ему в рот? Тэхён даже у стоматолога не мог открыть рот так широко. Взяв член в руку, он провёл по нему несколько раз, впервые наблюдая так близко, как крайняя плоть обнажает розовую головку. Он осторожно замер в паре сантиметров от члена, не решаясь прикоснуться, но Чон с несдержанным вздохом немного надавил ему на затылок. Ким осторожно высунул язычок и коснулся головки. Солоноватый привкус, и реакция со стороны — такой сладкий полустон-полувздох, что собственный член ощутимо дрогнул. Остановиться сейчас было бы просто преступлением. Вспомнив о стремлении обыграть Чонгука во всём, он в твёрдой уверенности крепко зажмурился и накрыл кончик приоткрытыми губами. Парень гулко сглотнул, а Тэхён начал осторожно полизывать его, при этом не убирая руки со ствола. Сможет ли он такими робкими действиями заставить Чонгука кончить? Он скользнул вниз, полностью беря головку в рот. С сочным хлюпом он выпустил член изо рта и поднял взгляд на раскрасневшееся лицо парня. Тот попытался свести колени вместе, но Тэхён надавил на бедро, не давая ему это сделать. — Эй, ты меня сейчас раздавишь. И… Или тебе неприятно? Непохоже, — ухмыльнулся он. Чонгук замотал головой и уложил ладонь на заднюю часть шеи, призывая продолжить. С большей смелостью Тэхён вобрал его в рот настолько, насколько мог. Двигаться по слюне, немного прокручивая рукой, стало куда удобнее. Чонгук отрывисто дышал, периодически то зарываясь пальцами ему в волосы, то надавливая на плечи или шею, и это проявление власти безумно заводило. Тэхён скользнул языком к самому основанию, а затем осторожно втянул тонкую кожу мошонки. — Боже, Тэ… Не останавливайся, потому что… Ах. Тэхён погрузил пальцы в рот, чтобы не терять времени зря и начать растягивать себя под член Чона. Живот сводило от не выплеснутого желания. — Давай, Чонгуки, — выдохнул Тэхён прямо рядом с подрагивающей плотью, прежде чем начать ритмично подниматься и опускаться потёртыми губами на стволе парня. Внутри он уже двигал тремя пальцами, погружая их до упора. Тэхён слабо постанывал прямо с членом во рту. Яички Чонгука поджались, он по неосторожности вскинул бёдра, ударяя по стенке горла. Ким подавился и выпустил член изо рта, закашлявшись. По подбородку уже стекала слюна и солоноватая жидкость, которую он набирал на пальцы, чтобы по влаге скользить внутри себя, периодически проходясь прямо по чувствительной точке. Ким уже скулил от наслаждения, но хотелось далеко не пальцев внутри. Он неотрывно смотрел на Чонгука и выпячивал зад, чтобы было удобнее растягивать себя. Отрывистыми, быстрыми движениями руки он довёл парня до оргазма. Изогнувшись, Чонгук кончил Тэхёну на пальцы. Немного белёсой жидкости попало на губы, и Ким облизнул их, пробуя врага-друга на вкус. Он извлёк пальцы из ануса и улёгся рядом. Чонгук, не до конца отойдя от оргазма, подмял его под себя и, немедля, проник внутрь сразу двумя пальцами по влаге, собранной с Тэхёновых губ. Они сплелись языками. Ким сдавленно стонал в поцелуй, пока Чон продавливал подушечками чувствительные стеночки изнутри, то вставляя до упора, то выскальзывая, чтобы ощупать яички и подрочить. Тэхён начал подмахивать бёдрами, насаживаясь, поскуливал всё громче и гладил по бёдрам любовника, пробираясь к его паху. Член Чонгука слишком быстро окреп, что не могло не обрадовать. Они взглянули друг на друга, улавливая не только решительность довести дело до конца, но и трепет от близости и зашкаливающую страсть. — Расслабься, — приказал Чонгук, надавив раскрытой ладонью ему на живот. Затем он сжал ягодицы Тэхёна, немного разводя их в стороны, чтобы облегчить проникновение. Ким закусил губы. Средь томительного предвкушения настоящей близости промелькнул страх, но он быстро утих, когда Чонгук подполз на коленях ближе и втянул бусину соска в рот. Это позволило Тэхёну отвлечься, раствориться в разлившейся по телу неге, расслабиться, отдаваясь во владение другому. Чон не сделает больно, разве что разобьёт сердце в куски. Но сейчас это было не столь важным опасением. Любовь и страсть затмевали все доводы рассудка. Сперва введя головку, Чонгук нежно огладил плечо охнувшего Тэхёна. Было так странно чувствовать в себе чужую плоть, проскальзывающую в узость, распирающего изнутри прямо у простаты. Он зажмурился и сжал пальчики на груди Чона, призывая продолжить. — Ах, — с протяжным стоном он принял Чонгука полностью и выдохнул с облегчением. Самое волнительное и сложное позади, и отчего-то это было так приятно, что он прикрыл глаза и склонил голову к плечу, шумно вдыхая чужой аромат. — Хорош? — удостоверился тот после того, как издал громкий вздох наслаждения. Тэхён гулко сглотнул и лбом коснулся чужого плеча, на пробу отдалившись, чтобы следом неторопливо толкнуться бёдрами вперёд. Они ускорились, но Ким всё ещё не мог поверить в происходящее. Он кончит от члена Чонгука внутри — это было тем, что можно было вообразить только в самых мокрых мечтах, только на пике самоудовлетворения… Но это было реальностью. Они двигались друг другу навстречу, извиваясь на диване в стрёмной хижине между заснеженных холмов. Спрятанные от цивилизации, обнажённые и сгорающие в объятиях друг друга под треск поленьев в печи. Чонгук брал его всё быстрее и жёстче, а Тэхён под ним плавился, как на солнцепёке, извивался и стонал без стыда. Чего стыдиться, ведь дело уже сделано, а приятно было так, что можно было и покричать. — Чонгук, сильнее, ты можешь. Можешь делать это резче, — облизывая губы, шептал Тэхён. Тэхён вскрикнул короткое «А!», когда парень без промедления резко взбросил бёдрами вперёд и приподнялся на коленях, укладывая его ногу себе на плечо. Чон плаксиво простонал и поцеловал голень, в очередной раз проявляя удивительную любовь к его конечностям. Парень вбивался в него без устали, стремительно приближая их к оргазму. Чонгук оказался настоящей секс-машиной, под которой нельзя было не стонать без остановки. Тэхён поймал его руку, сжимая крепко в попытке удержаться на плаву, хотя… К чёрту. Зачем, если его уже утянули за собой? Член жёстко, ритмично проезжал по простате — даже сложно было поверить, что для Чонгука это тоже было первым опытом. В этой позе, спустя несколько резких толчков, Тэхён изогнулся дугой и обильно кончил себе на живот. Чонгук отрывисто прошипел, и выскользнув наружу, кончил следом от пары движений руки по своему члену. Заляпывая его живот, Чон ластился к голени Тэхёна, остававшейся у него на плече. Целовал, скользя губами, пробирался руками к сочным ягодицам прямо рядом с дырочкой. Тэхён долго не мог привести дыхание в норму. Это было крышесносно. Обхватив ногами Чонгукову талию, он притянул его к себе. Парень улёгся сверху, и, как слепой котёнок, сначала нашёл губами напряжённый сосок, а затем прошёлся влажным язычком по шее, чтобы поцеловать нежно, почти целомудренно. — Ох, не могу поверить, что мы сделали это, — утирая неожиданно выступившую на глазах влагу, едва подобрал слова Ким и зарылся пальцами в выкрашенные в голубой и розовый суховатые пряди. Между животами — липкая влага, тела — в горячем поту. Лица в слюне, а на сердце у Тэхёна — текучее, обволакивающее тепло. И никакого холода. — Чонгук? — Мм? — сонным, разморенным голосом отозвался парень. — Слезь с меня. Мне нужно достать кое-что, — мягко поцеловал он лоб парня. Тэхён дотянулся до брошенной рядом на полу куртки и достал из кармана на удивление уцелевший пряничек в форме сердца. Чонгук приподнялся на локте и с удивлением проследил за тем, как робко ему вручают сладость. — Это признание в любви? — ласково заглянув в глаза, спросил парень. — Это пряник, — ответил Тэхён и принялся разворачивать целлофановый кулёк. — Я чертовски голоден. Чонгук надул губы и прихватил зубами кусочек, которым с ним поделились. — Но если ты примешь мои чувства, то я признаюсь, что да, я давно в тебя влюблён. — И я тебя люблю, — не до конца прожевав, ответил Чонгук и сгрёб в охапку завизжавшего от неожиданности парня.

***

По утру их обнаружили работники курорта, благо за ночь парни успели не только потискать друг другу и зацеловать губы до ранок, но и смыть все телесные жидкости. По утру они оделись, собравшись было уходить. Ужасно не хотелось покидать свой собственный мирок, стенами которого стал этот маленький затерянный деревянный домик. Спасательная группа по рации оповестила кого-то возгласом: «найдены!». А Тэхён и Чонгук бы ещё тысячу лет не хотели быть найдены, пока ласка и любовь связывали их вместе. Они совсем позабыли, что сегодня Рождество. На снегоходе их вернули в цивилизацию. Родители были рады до слёз. Тэхён виновато обнимал маму, уже было впавшую в отчаяние, Чонгук получил по шапке, а затем обоих отчитали за потерю казённого инвентаря. — Главное, что вы в целости и сохранности, — с улыбкой заключил отец Тэхёна. — С Рождеством? — хохотнул Чонгук, разводя руками. Парни пересеклись влюблёнными взглядами и широко улыбнулись друг другу. — Ну слава богу, они помирились! — мамочка Тэхёна взялась за сердце. Родители будто не могли поверить в это, но в каком шоке они бы оказались, узнав, что парни ещё и признались друг другу в любви.