Подстава, которая привела к чему-то хорошему?

Фургон всё ещё слегка покачивало на неровностях дороги, но внутри, в полумраке салона, воцарилась уютная тишина, нарушаемая только мерным урчанием двигателя и тихим сопением Фредди. Монти сидел, прислонившись спиной к холодной металлической стенке фургона, и бережно прижимал к себе спящего медвежонка. Пиджак одного из подчинённых, хоть и был великоват, укрывал их обоих, скрывая следы недавнего безумства. Крокодил лениво водил когтем по плечу Фредди, очерчивая круги на мягкой шёрстке. Мысли в его голове текли медленно и довольно. "Ну вот, добился своего, Монтгомери. Вытащил его. И что дальше?" — подумал он, усмехнувшись сам себе. План всегда был прост: сбежать, разобраться с тем, кто его подставил, и вернуться к делам. Но сейчас, глядя на безмятежное лицо мишки, который во сне уткнулся носом ему в шею и тихонько посапывал, старые планы казались какими-то пыльными и неважными. Он вспомнил их первую встречу: испуганного, дрожащего Фредди, который готовился к самому худшему. Вспомнил, как тот неловко ругался на упавшее мыло, и как его задница не давала покоя даже под холодными струями душа. А потом этот поцелуй... Монти думал, что просто хочет его тело. Но сейчас, чувствуя, как сердце медвежонка бьется в унисон с его собственным, он понимал — всё гораздо сложнее. И, что самое забавное, ему это нравилось. Фредди во сне слегка нахмурился и что-то неразборчиво пробормотал. Монти прислушался. — ...не трогайте... Монти... — разобрал он обрывки фраз. — Тихо, маленький. Я рядом. — прошептал Монти и поцеловал его в макушку, вдыхая запах дешёвого тюремного геля для душа, смешанный с их общим потом и запахом секса. Казалось бы, отвратительный букет, но для Монти сейчас это был самый лучший аромат в мире. Аромат свободы. Аромат его медвежонка. Он перевел взгляд на подчиненных. Те сидели, как нашкодившие щенки, уткнувшись в телефоны или уставившись в одну точку на полу, делая вид, что ничего не произошло. Один, тот самый, что отдал смазку, периодически стрелял глазами в их сторону, но тут же отводил взгляд, встречаясь с насмешливым взглядом босса. — Эй, ты, — тихо, чтобы не разбудить Фредди, позвал его Монти. Подчиненный вздрогнул. — Иди сюда. Парень, молодой волк-глэмрок, неуверенно подошел и сел на корточки рядом. — Как тебя зовут? — Л-лупи, босс, — прошептал тот. — Слушай сюда, Лупи. Ты не пялился, ты не лез, ты дал смазку. Молодец. Получишь премию. А теперь скажи, — Монти чуть склонил голову, — мы далеко от моего убежища? — Минут двадцать, босс. Там всё готово, ждут только ваших распоряжений, — доложил Лупи, стараясь смотреть только в глаза крокодилу и игнорировать спящего мишку у него на груди. — Отлично. Свяжись с ними. Пусть подготовят комнату. Самую лучшую комнату. И купят... — Монти задумался. Что нужно такому нежному созданию, как Фредди? — Купят мягкое. Много мягкого. Одеяла, подушки, какую-нибудь дурацкую пижаму с мишками. И нормальный гель для душа, не эту тюремную дрянь. И еду. Много разной еды. Сладкого побольше. Лупи усиленно закивал, запоминая, и бесшумно ретировался на свое место, чтобы передать указания. Монти снова посмотрел на Фредди. Тот уже спал крепче, расслабившись в его руках. "Комнату, еду, пижаму... Чёрт, я превращаюсь в какого-то наседку. — подумал он, но на душе от этого было тепло. — Ладно. Потом разберёмся с Ванессой и остальными. А сейчас... сейчас я просто хочу, чтобы мой медвежонок выспался в безопасности". Фургон мягко вильнул, сворачивая, и в щель между металлическими ставнями окна пробился первый луч настоящего, не тюремного, солнца. Он упал прямо на лицо Фредди, заставив того сморщить нос и чихнуть во сне. Монти тихо рассмеялся, прикрывая его голову своей ладонью, создавая тень. — Просыпайся, соня, — прошептал он, когда фургон, наконец, остановился. — Приехали. Добро пожаловать в мою берлогу. Теперь она и твоя. Фредди медленно поднял голову и протёр глаза. Первое что он увидел были глаза и улыбка аллигатора. Выражение лица было слегка глупым, но милым. — А? – голос всё ещё сонный. – Доброе утро Монти. Мы приехали к тебе домой? Фредди не отрывал взгляда. Сначала ему хотелось узнать ответы от самого Монти. — Ага, — Монти широко ухмыльнулся, явно наслаждаясь тем, как мило выглядит сонный медвежонок. — Доброе утро, хотя по факту оно уже скоро перейдёт в день. И да, это моя скромная берлога. — Он кивнул в сторону двери фургона, за которой уже слышалась какая-то суета. — Ну как тебе первый день на свободе? Он аккуратно поправил сползающий с плеча Фредди пиджак, стараясь лишний раз его не тискать, хотя руки так и чесались снова прижать мишку к себе покрепче. Фредди моргнул пару раз, прогоняя остатки сна, и только сейчас до него начал доходить масштаб происходящего. Они сбежали. Реально сбежали. Он сидит почти голый, укрытый чужим пиджаком, на коленях у крокодила-убийцы, который только что самым бессовестным образом вытрахал из него всю душу на глазах у собственных подчиненных. И ему... хорошо? Странно, но хорошо. Страх куда-то ушел. — Монти... — Фредди неуверенно оглянулся на молчаливые силуэты в фургоне, которые делали вид, что изучают потолок. — А им... им можно доверять? — Ну, — Монти почесал затылок свободной рукой, — настолько, насколько вообще можно доверять людям, которые работают на убийцу. Но лично тебя они тронут только через мой труп. Я доступно объяснил? Последнюю фразу он произнес чуть громче, обращаясь уже ко всем в фургоне. Подчиненные дружно закивали, а один даже икнул от неожиданности. Дверца фургона распахнулась снаружи, и яркий солнечный свет залил салон. Фредди зажмурился и вжался в Монти, привыкший за это время к тусклому тюремному освещению. — Босс, всё готово! — раздался бодрый голос встречающего. — Комната подготовлена, мягкое закуплено, повар колдует над десертами, как вы и... — Стоп-стоп-стоп, — перебил Монти, прикрывая ладонью глаза Фредди от солнца. — Ты чего разорался? Не видишь, у меня тут медвежонок нежный, света боится. — В-виноват, босс! — голос сразу стал тише. Фредди хихикнул в ладонь Монти. Это было так... заботливо. И абсурдно. Бандит, командующий своими людьми, чтобы не разбудить его. — Монти, — прошептал он, — я, наверное, всё ещё сплю? Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Если это сон, то мы спим вместе, — усмехнулся крокодил и, подхватив медвежонка на руки вместе с пиджаком (тот даже не пытался протестовать), ловко выпрыгнул из фургона. — Пошли, покажу тебе твою новую клетку. Обещаю, она будет сильно лучше старой. И в ней не будет газа по расписанию. Фредди спокойно лежал на руках Монти прижавшись к его груди. Подчинённые неподалёку провожали их как телохранители, готовые в любой момент подставиться как живой щит при необходимости. — Монти... – осторожно начал Фредди. – Будешь искать того, кто тебя подставил? И мне можно с тобой? Монти на мгновение замер, продолжая уверенно нести Фредди по коридору своего убежища. Стены здесь были тёмно-зелёными, с неоновыми акцентами — явно в его стиле. Вопрос застал его врасплох, но не потому что он не думал об этом, а потому что думал слишком много. — Хм, — он слегка нахмурился, но шага не сбавил. — Буду, конечно. Этот ушастый гад не заслужил просто так отделаться. Но... Он посмотрел на Фредди, который всё ещё доверчиво прижимался к его груди, и внутри что-то непривычно сжалось. Не страх, нет. Что-то другое. Забота? Он вообще способен на такое чувство? — А ты уверен, что хочешь на это смотреть? — спросил Монти, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я не собираюсь чаёвничать с тем, кто меня сюда упёк. Будет грязно. И жестоко. А ты у меня, — он чуть сильнее прижал мишку к себе, — нежный и пушистый. Тебе бы в мягкой постельке лежать, а не на разборки таскаться. Они как раз подошли к двери, которую Монти предусмотрительно велел подготовить. Он аккуратно, почти бережно, толкнул её плечом. Внутри оказалась просторная комната, залитая мягким тёплым светом. Посредине стояла огромная кровать, буквально заваленная подушками всех размеров и цветов. На полу лежал пушистый ковёр, а на тумбочке красовалась целая гора сладостей — от шоколадок до каких-то замысловатых пирожных. — Ну как тебе? — с ноткой гордости спросил Монти, опуская Фредди прямо на этот ворох подушек. Сам сел рядом, но всё ещё внимательно смотрел на медвежонка, ожидая ответа. Фредди со всей серьёзностью задумался над вопросом. Даже голова разболелась, но когда Монти бережно опустил его в гору подушек на душе стало легче. — Я... не знаю. – честно признался Фредди. – Мне страшно. За тебя. Не хочу оставлять одного. Монти моргнул. Потом еще раз. Слова Фредди застряли где-то в груди тёплым и совершенно незнакомым комком. "За тебя страшно. Не хочу оставлять одного" — Ты... — Монти осекся, чувствуя, как чешуя на щеках слегка темнеет — если бы у него была человеческая кожа, он бы покраснел. — Ты серьёзно? Я тут типа крутой криминальный босс, убийца, сбежал из тюрьмы, а ты за меня боишься? Он попытался изобразить насмешку, но голос предательски дрогнул. Чтобы скрыть смущение, крокодил схватил первую попавшуюся подушку и принялся мять ее в лапах, делая вид, что проверяет ее на мягкость. — Ладно... — пробормотал он, косясь на Фредди. — Раз ты так переживаешь, может, и правда не стоит тебя тащить на разборки. Но и оставлять одного... — он задумчиво почесал подбородок. — Слушай, у меня есть идея. Ты пока осваивайся, отдыхай, ешь вот это всё, — он кивнул на гору сладостей, — а я быстренько смотаюсь, переговорю с нужными людьми. Без меня они не начнут. Вернусь через пару часов, и тогда уже решим, что дальше. Идет? Монти наклонился ближе, заглядывая в глаза медвежонку. Его собственные глаза-щелочки сейчас выражали непривычную мягкость. — Обещаю, я буду осторожен. И подчиненных здесь оставлю самых надежных. Если что — они горло перегрызут любому, кто сунется. — Он усмехнулся. — Ну так что, медвежонок? Отпустишь меня ненадолго? В его голосе впервые за долгое время проскользнула нотка неуверенности — ему было важно, что скажет Фредди. Медведь помотал головой и увидел перед собой глаза крокодильчика. Его тревогу, заботу и что-то ещё. Хотелось обнять и успокоить. — Хорошо. Только не долго! – произнёс чуть громче обычного. – Я буду скучать! У Монти от этих слов буквально челюсть чуть не отвисла. Он так привык, что все вокруг либо боятся его, либо хотят использовать, либо подлизываются. А тут... скучать будут. По нему. Так искренне и просто. — Чёрт, медвежонок, — выдохнул он, проведя ладонью по морде, словно проверяя, не спит ли. — Ты меня когда-нибудь в инфаркт вгонишь своей добротой. Он резко наклонился и чмокнул Фредди в нос — быстро, но очень нежно. — Я мигом. Честное слово аллигатора. — Монти поднял правую лапу, будто давая клятву. — Ни одной лишней минуты не задержусь. Только найду этого ушастого, навешаю ему по первое число за подставу и сразу к тебе. Даже отмечать с пацанами не останусь. Он уже встал с кровати, но на мгновение замер, разглядывая Фредди, утопающего в подушках. — Слушай... — Монти замялся, что для него было вообще нетипично. — Ты это... если хочешь, можешь тут всё переставить. Или добавь что-то. Мои люди оплатят, скажешь только. Хочу, чтоб тебе здесь реально нравилось. Ну, знаешь, чтоб ты чувствовал, что это и твой дом тоже. С этими словами он развернулся и направился к двери, но на пороге обернулся и подмигнул: — И сладкое не всё сразу, а то живот заболит. Я проверю, когда вернусь! Дверь закрылась, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только далекими голосами подчиненных за стеной. Фредди остался один в этом мягком, пахнущем незнакомыми ароматами пространстве. На тумбочке высились горы десертов, подушки манили утонуть в своей пушистости, а в груди поселилось странное тепло от того, что этот грозный крокодил так трепетно о нём заботился. Даже после ухода крокодила Фредди чувствовал его поцелуй у себя на губах – лёгкий, нежный и заботливый. Но постепенно нарастало ещё одно чувство – странной пустоты, нехватки Монти. Думать об этом хотелось меньше всего, поэтому Фредди решил помыться и хоть как-то расслабиться. *** Ванная комната ощущалась намного лучше, чем тесные душевые кабинки. Да что уж тут говорить, даже выбор мыла присутствовал. Кстати среди всех шампуней Фредди выбрал с вишней. Горячая вода смывала с меха оставшийся запах их недавнего секса. Закончив процедуры Фредди аккуратно вылез и стал тщательно вытираться. Из другой комнаты послышались знакомые шаги аллигатора. В этот момент он понял совсем забыл про запасную одежду. Хотелось пойти встретить, но... в таком виде? Для приличия он накинул себе на бёдра полотенце и вышел, мгновенно оказавшись в объятиях Монти. — Как всё прошло? Я переживал! Монти только зашёл в комнату, как в него буквально влетел пушистый влажный комочек счастья. Он даже не успел ничего сказать — просто рефлекторно обнял Фредди в ответ, прижимая к себе. — Ох... — выдохнул он, чувствуя, как влажный мех щекочет шею. — Ну ты чего, медвежонок? Я же всего пару часов отсутствовал. Но руки сами собой гладили спину Фредди, скользя по ещё влажной после душа шёрстке. Монти глубоко вдохнул запах вишнёвого шампуня и на мгновение прикрыл глаза от удовольствия. Пахнет вкусно. И вообще... Такой тёплый, мягонький, прижимается сам... — Эй, — он чуть отстранился, заглядывая в глаза Фредди, и улыбнулся — устало, но довольно. — Всё пучком. Этого ушастого гада повязали, он уже сознался, кто его надоумил меня подставить. Заодно, кстати, — Монти хитро прищурился, — всплыли кое-какие подробности про твою Ванессу. Он провёл ладонью по щеке медвежонка, стирая несуществующую слезинку. — Так что скоро твоё имя тоже очистят. Будешь снова звездой. Ну, если захочешь, конечно. Услышав новости про Ванессу Фредди воодушевился. — Правда? Это радует. Хочется разобраться с ней и вернуться к нормальной жизни. Только сейчас до Монти начало доходить, в каком именно виде Фредди вышел его встречать. Полотенце на бёдрах, влажный мех, блестящие после душа глаза... — Ох ты ж... — выдохнул он, чувствуя, как его собственное тело начинает реагировать на открывшийся вид. — Фредди... ты это специально? — голос сел на хрипотцу. — Потому что если да, то мои планы на вечер резко меняются. От последней фразы крокодильчика Фредди смущённо отвёл взгляд, но из объятий не выпустил. — Прости. Хотел быть чистым к твоему приходу. Я забыл что запасной одежды нет... – невинно улыбнулся. – Но я рад, что смог познакомиться с тобой. Печально что для этого пришлось попасть в тюрьму. Монти слушал и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Вот так просто, искренне — "рад, что смог познакомиться с тобой". Без оглядки на то, что он убийца, что сбежал из тюрьмы, что вообще тот ещё подарок судьбы. — Знаешь, — хрипло начал он, не выпуская Фредди из объятий, — я тоже. Жаль, конечно, что пришлось пройти через это дерьмо... Но встретил бы я тебя где-нибудь в другом месте? Вряд ли. Ты звезда, а я... ну, ты понял. Он провел когтем по влажному плечу медвежонка, оставляя едва заметную дорожку. — А насчет одежды... — Монти плотоядно ухмыльнулся, но в глазах плясали смешинки, а не похоть. — Да я, в принципе, не против, если ты всегда будешь встречать меня так. Экономия на ткани, знаешь ли. Он наклонился и прошептал на ухо, чуть касаясь губами: — Только полотенце можно и поменьше. Или совсем без него. Я не обижусь. Но тут же отстранился, видя, что Фредди и так смущён до кончиков ушей, и рассмеялся — тепло, открыто, совсем не так, как смеялся с подчинёнными. — Ладно-ладно, не красней, медвежонок. Сейчас найдем тебе что-нибудь из моих вещей. Хотя сомневаюсь, что они налезут на твою пушистую попу, но хоть что-то. Монти щёлкнул пальцами, и в дверях тут же материализовался Лупи с невозмутимым лицом профессионала, который видел всякое. — Слушаю, босс. — Принеси что-нибудь мягкое. Пижаму, халат, не знаю. Чтобы Фредди было уютно. И размер учти, — Монти окинул медвежонка оценивающим взглядом и плотоядно облизнулся, но тут же сделал серьёзное лицо. — Он чуть шире меня в плечах. И пушистее. Лупи кивнул и испарился. — А пока ждём, — Монти потянул Фредди обратно в сторону ванной, — расскажешь, как тебе моё мыло. Вишнёвое, да? Я тоже такое люблю. Значит, у нас уже есть кое-что общее, кроме симпатии друг к другу. Он уселся на край огромной ванны, притягивая медвежонка к себе, и с явным удовольствием вдыхал аромат его чистой шёрстки, чувствуя, как этот день становится одним из лучших в его жизни. Фредди смутился насколько возможно, оказавшись в крепкой хватке крокодильчика. Лапы непроизвольно легли ему на грудь чтобы не упасть с его коленей. — Монти... одежда... В ванную комнату вошёл Лупи, быстро оставил белый халат нужного размера и ушёл, стараясь не портить момент. Монти проследил взглядом за стремительно ретирующимся Лупи и довольно хмыкнул — хороший малый, всё схватывает на лету. Но халат... халат подождёт. Сейчас его гораздо больше занимал смущённый медвежонок у него на коленях. — Одежда? — Монти притворно нахмурился, делая вид, что не понимает. — А, эта? — он кивнул на аккуратно сложенный халат. — Ну так она же есть. Лежит себе спокойно, никуда не убегает. Успеется. Он чуть сместил хватку, усаживая Фредди поудобнее, и уткнулся носом во влажную шёрстку на плече. — Ммм... Вишнёвый. Офигенно вкусно пахнешь, медвежонок. Я теперь тоже всегда таким мыться буду. Чтобы пахнуть как ты. Его ладони медленно гладили спину Фредди, спускаясь всё ниже, к пояснице, но пока оставаясь в рамках приличий. Почти. — Слушай, — вдруг серьёзно заговорил Монти, поднимая голову и заглядывая в глаза мишке. — А ты не жалеешь? Ну, что всё так вышло? Что я тебя, по сути, украл из тюрьмы, притащил к себе, трахнул при всех... — он слегка поморщился от собственной прямоты. — Я просто... Для меня это всё в новинку. Чтобы кто-то был мне дорог. Я даже не знаю, как себя правильно вести. В его голосе проскользнула такая редкая для Монти неуверенность, что он тут же попытался её замаскировать привычной ухмылкой: — Но если ты вдруг передумал — поздно. Я тебя теперь никому не отдам. Даже если сам захочешь уйти. Придётся терпеть моего крокодильского характера до конца жизни. Он сказал это вроде бы в шутку, но в глазах читалась совершенно серьёзная решимость. Только Фредди всё прекрасно понимал. Даже больше, чем может показаться. Но это не отменяло одного факта – он ему действительно нравился. Отрицать это стало трудно, особенно после того, через что они оба прошли. И сам крокодильчик не был равнодушен к нему. — Монти, — голос был серьёзный и решительный, несмотря на ситуацию, в которой он сейчас находился. — Я не жалею. Ни капли. И мне даже в какой-то степени понравилось... прямо. И уйти я никуда не захочу. Дурачок. В этот момент Фредди нагнулся чтобы поцеловать Монти в губы. Пришлось придвинуться немного ближе сидя у него на коленях. Монти замер. Совсем. Даже дышать перестал на секунду, когда тёплые, мягкие губы Фредди коснулись его собственных. Это было совсем не так, как в прошлый раз — не во власти страсти, не в порыве гормонов и адреналина. Это было осознанно. Нежно. И от этого у матерого криминального крокодила внутри всё буквально перевернулось. Когда Фредди отстранился, Монти всё ещё сидел с абсолютно офигевшим выражением морды. Чешуя на скулах потемнела так сильно, как не темнела никогда в жизни. — Я... — голос сел окончательно, пришлось откашляться. Он переспросил осипшим шёпотом. — Я — дурачок? И вдруг рассмеялся — растерянно, счастливо, совсем по-детски. — Боже, Фредди... Медвежонок мой... Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты меня, блин, с колен снял. В прямом и переносном смысле. Я теперь вообще не знаю, как жить дальше. Он резко притянул мишку обратно и поцеловал сам — жадно, но всё ещё нежно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не умел выразить словами. Благодарность. Нежность. Желание. И что-то огромное, пугающее, что, кажется, называется "любовь". — Никогда... — прошептал он, оторвавшись от губ Фредди и прижался лбом к его лбу. — Никогда не говори так при моих пацанах. А то репутация коту под хвост. Но мне... мне так хорошо, медвежонок. Так спокойно. С тобой. Его руки сжались на талии Фредди чуть крепче, словно боясь, что тот исчезнет. — Обещай, что не передумаешь. Обещай, что будешь со мной. Я, конечно, тот ещё подарок — психованный, вспыльчивый, убивал... — он поморщился, — но ради тебя... ради тебя я постараюсь быть лучше. Честно. В его глазах плескалась такая неприкрытая уязвимость, что любой из подчинённых, увидев сейчас своего босса, точно бы рухнул в обморок от шока. Фредди смог отдышаться после страстного поцелуя и искренне улыбнулся. — Обещаю, мой милый крокодильчик. — он полностью проигнорировал жёсткие стороны, назвав "милым". — Для меня ты уже самый лучший на свете. Добрый, заботливый, помог мне выбраться даже когда я отказывался. Спасибо. За всё. Монти от такого откровения буквально размяк в руках. Он чувствовал, как по спине пробегают мурашки, а в груди разрастается что-то большое и тёплое. "Милый крокодильчик". Его так никто никогда не называл. Обычно — монстр, убийца, псих. А тут — милый. — Фредди... — выдохнул он, прижимая медвежонка к себе так крепко, словно пытался вдавить в собственную грудь. — Ты не представляешь, что для меня это значит. Я всю жизнь был один. Всегда. Даже когда вокруг куча подчинённых — всё равно один. А ты... Он замолчал, потому что слова кончились, а эмоции — нет. Вместо этого он просто зарылся носом в ещё влажную шёрстку на шее Фредди и замер, слушая, как бьётся сердце медвежонка. — Я теперь тоже за тебя боюсь, — признался он тихо, почти неслышно. — Знаешь, как страшно? Раньше я боялся только за себя, и то редко. А теперь... теперь у меня появилось то, что могут отнять. И это выносит мозг похлеще любой тюрьмы. Он поднял голову и посмотрел на Фредди с такой нежностью, что любой, кто знал Монти раньше, точно бы решил, что это подставное лицо или двойник. — Но я справлюсь. Потому что ты того стоишь. — Он улыбнулся уголком рта. — И вообще, кто меня тронет? Я же Монти. Сам кого хочешь порву. Последнюю фразу он сказал с привычной бравадой, но в глазах всё ещё плескалось то новое, уязвимое чувство, которое он пока не умел прятать. — Ладно, — Монти хлопнул ладонями по коленям, нарушая повисшую тишину, но Фредди с себя не спустил. — Давай-ка тебя оденем, а то простудишься ещё. Или наоборот — не оденем? — он хитро прищурился, но тут же рассмеялся, видя, как медвежонок снова начинает смущаться. — Шучу-шучу. Давай халат. Он потянулся за белым халатом, но замер на полпути. — Хотя... погоди. Сначала кое-что важное. Монти полез в карман своих штанов (которые, кстати, так и были на нём — видимо, он даже не переодевался после разборок) и достал оттуда маленькую бархатную коробочку. — Вот. — Он протянул её Фредди, впервые в жизни выглядя по-настоящему смущённым. — Это не то, что ты подумал. Пока не то. Просто... я когда ехал обратно, увидел в витрине. Подумал, тебе понравится. Ну, знаешь, чтобы ты помнил, что ты теперь не один. Что у тебя есть я. И что это всё взаправду. Фредди смутили слова "Пока не то", но подарок принял. Открыв коробочку он уставился на изящный браслет с маленьким кулончиком в виде... микрофона. Маленький, но очень детальный. — Монти... ты серьёзно? Ради меня? Дрожащими лапами Фредди временно отложил браслет и перевёл взгляд на Монти. После всех сказанных слов он снова поцеловал его, пытаясь подарить недостающую любовь. Монти принимал этот поцелуй как что-то невероятно ценное. Каждое прикосновение губ Фредди отзывалось где-то глубоко внутри, заставляя сердце биться быстрее, а мысли — путаться. Когда они оторвались друг от друга, в глазах крокодильчика стояла влага, которую он отчаянно пытался скрыть, часто моргая. — Чёрт, медвежонок... — голос осип окончательно. — Ты меня в сентиментального дурака превратишь. Ещё немного — и я начну стихи писать или цветы дарить. Он шмыгнул носом и уткнулся лбом в плечо Фредди, пряча лицо. — Я серьёзно. Никогда не думал, что смогу так к кому-то привязаться. Думал, это всё не для меня, понимаешь? Что я просто кусок мяса с клыками, который умеет только убивать и приказывать. А ты... ты с первого дня на меня так смотрел. Не как на угрозу. Не как на монстра. Ты просто... был рядом. Доверял. Даже когда боялся. Он поднял голову и посмотрел Фредди прямо в глаза. — Я тебя не подведу. Обещаю. И этот браслет... если захочешь, потом будет другой. С настоящим кольцом. Но без давления, хорошо? Всё только тогда, когда ты сам будешь готов. Я умею ждать. Для тебя — научусь. Он аккуратно взял браслет из коробочки и надел на запястье Фредди, застёгивая крошечный замочек. Серебро мягко блеснуло на фоне светлого меха. — Идёт? — спросил он тихо. — Теперь ты мой. А я твой. Официально. Ну, почти. Лапы Фредди легли на спину Монти успокаивающе поглаживая. — Тише, спокойно. — голос был тихим. — Ты способен на что-то большее. Например проявлять любовь. В любых смыслах. Я всегда чувствовал это. Медвежонок посмотрел на свою руку, где теперь красовался браслет. — А менять ничего не нужно. Тем более ты выбирал сам. Мне он нравится. Очень. Буду смотреть и всегда думать о тебе. Монти слушал эти слова и чувствовал, как внутри тает последний лёд, который держался там годами. Фредди гладил его по спине, говорил такие простые и такие важные вещи... Крокодил прикрыл глаза, полностью расслабляясь в этих объятиях. — Знаешь, — прошептал он, утыкаясь носом в шею медвежонка, — я ведь правда никогда никого не любил. Даже не знал, что это такое. Думал, любовь — это для слабаков, для тех, кому нужна опора. А сейчас понимаю... Это не слабость. Это... сила. Ты — моя сила, Фредди. Он глубоко вздохнул, впитывая тепло и запах вишни. — И я обещаю, что буду беречь тебя. Всегда. Что бы ни случилось. Даже если весь мир будет против — мне плевать. У меня есть ты. А у тебя — я. И этого достаточно. Монти чуть отстранился, чтобы посмотреть на браслет на запястье Фредди. Серебряный микрофончик трогательно поблёскивал, напоминая о том, кем был медвежонок до всей этой истории. — Знаешь, что мы сделаем? — вдруг оживился он. — Мы восстановим твою репутацию. Я подключу все свои связи, все ресурсы. Ванесса сядет, а ты снова будешь петь. Для всего города. Для всего мира. И я буду сидеть в первом ряду и орать громче всех, какой ты талантливый. А после концерта утащу тебя в гримёрку и... Он многозначительно замолчал, но тут же добавил с хитрой улыбкой: — ...скажу, как сильно горжусь тобой. Ну и остальное тоже, конечно. Но сначала — горжусь. Фредди чувствовал, как от этих простых слов сердце наполняется теплом. Монти, оказывается, умел быть не только страстным и грубым, но и невероятно трогательным, когда хотел. Несмотря на намёки Фредди даже не стал скрывать своё желание, прикрываемое лишь одним полотенцем. Он прижался к крокодильчику настолько сильно, насколько только мог. — Монти, я... — слова ненадолго повисли в воздухе. — Люблю тебя. И не хочу отпускать. Только быть всегда рядом. Монти замер, чувствуя, как тело Фредди прижимается к нему, и осознавая, что именно только что услышал. Три слова. Три маленьких слова, которые перевернули всё с ног на голову. — Фредди... — выдохнул он почти благоговейно. — Я... я тоже. Тоже тебя люблю. Так, что сам себя не узнаю. Он осторожно, почти трепетно провёл ладонями по бокам медвежонка, чувствуя жар его тела даже через полотенце. Стояк Фредди был очевиден, и от этого у Монти самого перехватило дыхание. — Значит, не хочешь отпускать? — его голос сел до хриплого шёпота. — А что именно ты хочешь делать, когда мы всегда рядом? Он слегка качнул бёдрами, давая почувствовать, что и сам уже давно готов. Очень готов. Но в глазах плясали не только похоть, но и та самая нежность, которую он теперь не стеснялся показывать. — Только скажи, медвежонок. Хочешь медленно и нежно? Хочешь быстро и грязно? Хочешь прямо здесь, в ванной? Или может, отнесёмся на кровать, и я буду всю ночь доказывать, как сильно ты мне дорог? Он провел когтем по краю полотенца на бёдрах Фредди, чуть оттягивая ткань. — Я весь твой. Что пожелаешь. Полотенце с лёгкостью падает на пол, но Фредди даже не обратил внимания – не хотел отвлекаться от глаз крокодильчика. Ногами он обхватил его за талию. — Лучше на кровать. А остальное — как будет удобнее тебе. Я полностью тебе доверяю. Монти смотрел на Фредди, на то, как уверенно и доверчиво тот обхватил его ногами, и чувствовал, что готов горы свернуть ради этого медвежонка. — Удобнее мне? — переспросил он с хрипотцой. — Мне удобнее всего, когда тебе хорошо, медвежонок. Запомни это. Он легко поднялся, одной рукой придерживая Фредди под попку, второй — за спину. Ванная комната осталась позади, и вот они уже в спальне, среди вороха подушек, при мягком свете. Монти бережно опустил Фредди на кровать, нависая сверху, но не наваливаясь всем весом. Его взгляд скользил по распластанному перед ним телу — такому открытому, уязвимому и прекрасному. — Красивый... — выдохнул он, проводя когтем от ключицы вниз, по груди, по животу, замирая у самого основания члена. — Мой. Только мой. Он наклонился для поцелуя — долгого, тягучего, с привкусом вишни и обещания. А когда отстранился, в глазах горел тот самый огонь, но сдерживаемый железной волей. — Я буду медленно, — пообещал он, покрывая поцелуями шею Фредди. — Так медленно, что ты сам попросишь быстрее. И тогда... тогда я исполню любое твоё желание, звёздочка. Одна рука Монти скользнула к тумбочке, выуживая оттуда смазку — кажется, подчинённые постарались на славу, предусмотрели всё. Щелчок крышки, и прохладная жидкость коснулась пальцев крокодила. — Расслабься, — прошептал он, встречаясь взглядом с Фредди. — Я рядом. Всегда рядом. Фредди смущало не собственное голое тело, а слова крокодильчика. Когда пальцы стали проводить холодное покрытие вокруг ануса Фредди простонал и запрокинул голову назад, постепенно расслабляясь. — Хорошо Монти... мне хорошо... Монти заворожённо следил за каждым движением Фредди, за тем, как тот выгибается, как доверчиво открывается, как шепчет его имя. Это было невероятно — видеть такого сильного и одновременно нежного медвежонка полностью в его власти. Но не власти страха, а власти доверия. — Ты такой чувствительный... — прошептал Монти, медленно вводя один палец, покрытый смазкой. — Такой горячий внутри. И весь дрожишь... Я люблю тебя, Фредди. Слышишь? Люблю. Он двигал пальцем медленно, осторожно, добавляя второй только когда почувствовал, что медвежонок готов. Его свободная рука гладила бедро Фредди, живот, грудь — везде, где могла достать, даря тепло и ласку. — Хочешь больше? — голос Монти был низким и вибрирующим. — Скажи мне. Я сделаю всё, как ты захочешь. Он специально растягивал момент, наслаждаясь каждым стоном, каждым вздохом своего медвежонка. В конце концов, они никуда не торопились — впереди была целая жизнь. Но сейчас, в эту минуту, Монти хотел запомнить всё до мельчайших деталей. Всё тело Фредди горело от желания, поддавалось навстречу прикосновениям крокодильчика. Руками он обхватил спину Монти и смог посмотреть ему в глаза. — Хочу... — сквозь собственные стоны ответил Фредди. — Больше всего сейчас – чувствовать, любить тебя. Я готов. Эти слова, произнесённые с такой откровенностью и страстью, стали последней каплей для самообладания Монти. Он замер на мгновение, вглядываясь в затуманенные желанием глаза Фредди, и понял — больше ждать невозможно. Да и нужно ли? — Ты моё чудо, — выдохнул он, убирая пальцы и занимая их место собственным членом, уже давно пульсирующим от предвкушения. — Смотри на меня, медвежонок. Смотри, кто сейчас будет любить тебя. Он вошёл медленно, но глубоко, одним плавным движением, давая Фредди время привыкнуть к ощущению наполненности. И замер, давая обоим прочувствовать этот момент единения. — Боже... Фредди... — простонал Монти, утыкаясь лбом в плечо медвежонка. — Как же хорошо... Ты такой тёплый... такой родной... Несколько секунд он просто лежал, не двигаясь, позволяя им обоим привыкнуть к этому ощущению. А потом начал двигаться — быстро, глубоко, вкладывая в каждое движение всю свою нежность и страсть. — Я люблю тебя, — шептал он в такт движениям. — Люблю... люблю... мой... только мой... Его рука нашла ладонь Фредди и переплела пальцы, прижимая к подушкам. Второй рукой он гладил медвежонка по груди, по животу, спускаясь ниже, чтобы доставить ещё больше удовольствия. Комната наполнилась звуками — их прерывистым дыханием, тихими стонами, влажными хлюпающими звуками и бесконечными шёпотами признаний. Монти двигался всё быстрее, чувствуя, как приближается кульминация, но сдерживая себя, желая продлить этот момент как можно дольше. — Фредди... я сейчас... — выдохнул он хрипло. — Вместе, медвежонок. Фредди излился первым и почувствовал, как внутри разливалось горячее тепло. Он не отпускал Монти, а продолжал обнимать ощущая внутри себя. После близости они вдвоём пытались отдышаться. — Монти... — выдохнул. — Ты замечательный. Главное – мой, а я – твой. Монти ещё несколько мгновений лежал, тяжело дыша и чувствуя, как внутри разливается какое-то невероятное, всепоглощающее тепло. Не только физическое — от близости, от разрядки, — но что-то гораздо более глубокое. То, чего он никогда раньше не испытывал. — Фредди... — выдохнул он, поднимая голову и глядя на раскрасневшегося, удовлетворённого медвежонка с таким выражением, словно увидел чудо. — Ты... ты даже не представляешь, что со мной сделал. Он осторожно, стараясь не причинить дискомфорта, вышел и тут же притянул Фредди к себе, укладывая его голову себе на грудь. Одной рукой он гладил его по спине, второй — перебирал мягкие ушки, то и дело наклоняясь, чтобы поцеловать в макушку. — Я никогда... — голос Монти звучал хрипло и непривычно уязвимо. — Никогда не думал, что можно чувствовать такое. Чтобы внутри всё переворачивалось просто от того, что кто-то рядом. Чтобы хотелось не только трахаться, но и вот так лежать, обнимать, дышать одним воздухом. Он усмехнулся, но усмешка вышла мягкой, почти смущённой. — А ведь я реально психованный убийца, которого все боятся. А тут... размяк, как тот самый десерт, который ты ещё не пробовал. Кстати, — он чуть приподнялся, заглядывая в глаза Фредди, — ты так и не съел ни одной сладости. А я специально для тебя заказывал. Монти потянулся к тумбочке, не выпуская медвежонка из объятий, и взял оттуда коробку с пирожными. Открыл, предлагая Фредди выбрать. — Давай, медвежонок. Ты заслужил. И вообще, — он поцеловал его в кончик носа, — теперь будешь есть сладкое каждый день. Чтобы сил хватало на меня. А то я парень требовательный, сам знаешь. Фредди только часто моргал, пытаясь осмыслить услышанное. Слова Монти отдавались в груди таким же теплом, как недавняя близость. Он приподнялся на локте, глядя на аллигатора снизу вверх, и его щёки снова вспыхнули алым, когда он встретился с этим непривычно мягким взглядом. — Я... — голос медвежонка сел, пришлось откашляться. — Я тоже никогда... Не думал, что ты можешь быть таким. Он осторожно коснулся ладошкой щеки Монти, проводя большим пальцем по чешуйчатой скуле. — Ты не психованный. То есть, может, и психованный, — выдохнул он с робкой улыбкой, — но ты мой. И ты самый лучший. Когда перед ним появилась коробка с пирожными, Фредди удивлённо уставился на неё, а потом перевёл взгляд на Монти. Глаза защипало от внезапной влаги — чёрт, ну почему он такой сентиментальный? — Ты... правда заказывал? Для меня? — прошептал он, беря в руки самое красивое пирожное. — Монти... Он откусил маленький кусочек и зажмурился от удовольствия, чувствуя, как тает во рту нежная текстура. А потом, не открывая глаз, прижался плотнее к его груди. — Я тебя никому не отдам, — еле слышно пробормотал он, жуя. — Даже если ты начнёшь психовать. Буду всегда рядом. Монти смотрел, как Фредди жмурится от удовольствия, как прижимается к нему, и чувствовал, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Это было слишком. Слишком хорошо. Слишком правильно. Слишком... по-настоящему. — Никому не отдашь? — переспросил он, поглаживая медвежонка по голове. — А если я сам сбегу? Если испугаюсь всего этого? Он замолчал, чувствуя, как Фредди напрягся в его руках, и тут же добавил: — Шучу, медвежонок. Куда я от тебя денусь? Ты теперь моя тюрьма. Самая лучшая. Добровольная. Монти аккуратно забрал у Фредди надкусанное пирожное, откусил от него кусок и вернул обратно. Жест невероятно интимный, парный, словно они уже тысячу лет делили одну еду на двоих. — Вкусно, — кивнул он с набитым ртом. — Но ты вкуснее. И рассмеялся, глядя на то, как Фредди смущённо прячет лицо в его грудь. — Ладно-ладно, не красней. Давай доедай, а потом... — он задумался, глядя в потолок. — А потом, наверное, спать. Уже поздно, а у меня завтра куча дел. Нужно окончательно разрулить вопрос с твоей репутацией, навестить кое-кого из старых знакомых... — он поморщился, — и вообще, жизнь налаживать. Он обнял Фредди крепче, утыкаясь носом в макушку. — Спокойной ночи, медвежонок. Мой медвежонок. Фредди быстро доел пирожное и обхватил руками Монти, чувствуя лишь тепло их прижатых тел. Дыхание стало ровным, а глаза закрылись сами собой. — Спокойной ночи крокодильчик. Только мой. *** Утро встретило их мягким светом, пробивающимся сквозь плотные шторы. Монти проснулся первым — привычка просыпаться рано, выработанная годами в бегах, никуда не делась. Но в этот раз не было привычного рывка, проверки оружия под подушкой, оценки обстановки. Он просто открыл глаза и уставился в пушистую макушку Фредди, которая торчала из-под одеяла прямо у него под носом. Медвежонок спал, уютно свернувшись калачиком, прижимаясь к его боку и тихо посапывая. На запястье поблёскивал серебряный браслетик с микрофоном. Монти смотрел на это и чувствовал, как в груди разрастается что-то огромное и тёплое. — Мой, — прошептал он одними губами, боясь разбудить. Он осторожно, стараясь не потревожить, убрал прядь шерсти со лба Фредди и поцеловал его в висок. Медвежонок во сне улыбнулся и потянулся к нему, обнимая крепче. — Ммм... Монти... — пробормотал он сонно, не открывая глаз. — Ты здесь... — Здесь, медвежонок, — отозвался Монти, чувствуя, как от этих простых слов внутри всё переворачивается. — Я всегда здесь. Спи дальше. — Нет, — Фредди приоткрыл один глаз, мутный со сна, и тут же зажмурился от света. — Если ты проснулся, то и я хочу с тобой. Вдруг ты уйдёшь по делам, а я просплю всё утро? — Ну уйду, — усмехнулся Монти. — Но я же вернусь. Обещал ведь. Фредди наконец открыл оба глаза и посмотрел на него серьёзно: — А можно мне с тобой? Хоть куда-нибудь. Я не хочу сидеть и ждать. Я хочу быть рядом. Помогать. Ну, или просто быть. Монти задумался. В его планах на сегодня было посещение одного очень неприятного типа, который мог помочь с делом Ванессы. Место не для нежных медвежонков. Но с другой стороны... — Ладно, — выдохнул он. — Но тогда ты делаешь всё, что я скажу. Если я говорю "стой за мной и не высовывайся" — ты стоишь. Если говорю "беги" — ты бежишь, даже если я остаюсь. Договорились? Он взял лицо Фредди в ладони, заставляя смотреть в глаза. — Я не шучу, медвежонок. Там, куда я пойду, может быть опасно. Но если ты будешь слушаться, я смогу тебя защитить. И мы всё сделаем вместе. Идёт? Фредди слушал Монти, и с каждым словом его сонная улыбка становилась всё шире. Когда крокодильчик закончил свою серьёзную речь, всё ещё удерживая его лицо в ладонях, медвежонок не стал ничего говорить. Вместо ответа он подался вперёд и поцеловал его сам — нежно, благодарно и очень обещающе. — Идёт, — выдохнул Фредди в его губы, когда отстранился. — Я буду самым послушным медвежонком в мире. Обещаю. Он лукаво блеснул глазами, но тут же снова стал серьёзным, поглаживая большим пальцем скулу Монти. — Но знаешь... Я не хочу быть просто тем, кого ты защищаешь. Я хочу быть тем, кто прикрывает твою спину. — Он немного смутился от собственной смелости, но договорил твёрдо. — Ты говорил, что я твой. А ты — мой. Значит, мы команда. И в бега, и в драку, и в постель. Всё вместе. Он уткнулся носом в шею Монти, пряча смущение. — Я не буду лезть под пули, не бойся. Но и отсиживаться в кустах, пока ты рискуешь, я не хочу. Просто... будем рядом. Ладно? Ты и я. Монти слушал эту тираду и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Опять. В сотый раз за последние сутки. Этот медвежонок просто не переставал его удивлять. — Команда, значит? — переспросил он с хрипотцой, прижимая Фредди к себе так крепко, словно пытался вплавить в собственную грудь. — Прикрывать спину? Не отсиживаться в кустах? Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза своему медвежонку, и вдруг расхохотался — искренне, открыто, совсем не так, как смеялся обычно. — Боже, Фредди... Ты хоть понимаешь, какой ты? — сквозь смех проговорил он. — Я тут готовился убеждать, уговаривать, может, даже запрещать... А ты меня просто... просто взял и раскусил. Он резко притянул Фредди к себе для поцелуя — жадного, благодарного, полного обещаний. А когда отпустил, на его морде сияла самая настоящая, совершенно дурацкая, счастливая улыбка. — Ладно, команда. — Монти провел когтем по щеке медвежонка. — Но тогда запомни главное правило команды: если я говорю "назад" — это не потому что я не доверяю, а потому что хочу, чтобы ты был в безопасности. И если ты когда-нибудь полезешь под пули, я тебя сам придушу. Потом, когда всё закончится. В постели. Медленно и со вкусом. Договорились? Он чмокнул Фредди в нос и сел на кровати, потягиваясь. — А теперь — подъём! Нас ждут великие дела. Сначала завтрак, потом — разборки с ушастыми гадами, потом — восстановление твоей репутации, а потом... — он обернулся и подмигнул, — потом я покажу тебе, что значит "команда" в самом приятном смысле. Фредди согласно кивнул и вздрогнул от неожиданного стука, первым делом прижавшись к Монти. Лупи, который уже полчаса стоял под дверью с завтраком вошёл и очередной раз увидел их полностью обнажёнными, проявляющими любовь. — Босс... — осторожно произнёс Лупи. — Ваш завтрак уже готов, как вы просили... Монти посмотрел на то, как Фредди инстинктивно прижался к нему при стуке, и довольно ухмыльнулся — медвежонок уже привык искать в нём защиту. Это грело душу сильнее любых признаний. — Заноси, — скомандовал он совершенно будничным тоном, даже не думая прикрываться. — И давай без этих твоих "ой, а они голые". Ты уже всё видел. В фургоне, между прочим, зрелище было похлеще. Лупи, старательно глядя в потолок, закатил в комнату столик на колёсиках, уставленный тарелками с завтраком. Там были и блинчики, и фрукты, и омлет, и свежевыжатый сок — словом, всё, что только можно пожелать. Фредди сначала смущённо ткнулся носом в плечо Монти, когда Лупи закатил столик, но потом, видимо вспомнив, что они теперь "команда", да и ночью было не до стеснения — любопытство взяло верх. Он высунул нос из-под одеяла и с интересом уставился на гору еды. Глаза у медвежонка загорелись. — Ого... Это всё нам? — выдохнул он, забыв про смущение. — Я могу быть свободен? — уточнил Лупи, пятясь к двери. — Свободен. И передай пацанам — сегодня у меня выходной. По важным причинам. — Монти многозначительно посмотрел на Фредди и подмигнул. — Все дела на после обеда. Когда дверь закрылась, крокодил повернулся к медвежонку и расхохотался: — Ну что, медвежонок, видел его лицо? Он теперь до конца жизни будет краснеть при виде нас. — Он потянулся за блинчиком и откусил половину. — Ммм, вкусно. Давай, ешь. Нам нужны силы. Монти протянул надкусанный блинчик ко рту Фредди, предлагая разделить трапезу, как они уже делали с пирожным ночью. Фредди послушно открыл рот и откусил, довольно жмурясь и облизывая губы. Прожевав, он благодарно чмокнул крокодила в плечо и потянулся за своей порцией. — Ммм... Твои пацаны молодцы, — промычал он с набитым ртом и тут же смутился своей невоспитанности, прикрывая рот ладошкой. — Ой, прости. Я просто ужасно голодный. Наверное, из-за вчерашнего... — Он покраснел и уткнулся в тарелку. — Кстати, — Монти вдруг стал серьёзнее, — ты правда хочешь пойти со мной сегодня? Туда, где может быть опасно? Я, конечно, не дам тебя в обиду, но... вдруг ты испугаешься? Вдруг передумаешь? В его глазах мелькнула тень неуверенности — редкое зрелище для такого самоуверенного крокодила. Услышав серьёзный вопрос Монти, Фредди перестал жевать и поднял на него глаза. Эту тень неуверенности он заметил сразу — и внутри всё сжалось от нежности. Фредди отложил вилку и забрался к крокодилу на колени, обнимая его за шею и прижимаясь щекой к груди. — Слушай, — начал он тихо, но твёрдо. — Я, конечно, певец, а не боец. Могу испугаться. Могу задрожать. Могу даже закричать, если кто-то выскочит из-за угла. — он поднял голову и посмотрел Монти прямо в глаза. — Но передумать? Нет. Он провёл ладошкой по его груди, туда, где билось сердце. — Ты меня украл из тюрьмы. Ты меня защищал. Ты первый, кому я нужен просто так, а не для выступлений. Я не знаю, что там будет. Но я знаю, что без тебя мне страшнее, чем с тобой в любой опасности. — Фредди улыбнулся, хотя в уголках глаз блеснули слёзы. — И вообще, ты обещал кормить меня сладким каждый день. Я просто проверяю, выполняешь ли ты обещания. Он ткнулся носом в шею Монти, пряча влажные глаза. — Так что не смей сомневаться, понял? Я твой. Твоя сила. Сам вчера сказал! Монти слушал, и с каждым словом Фредди его чешуйчатое сердце таяло всё сильнее. А когда медвежонок уткнулся ему в шею, пряча слёзы, он почувствовал, как в груди разливается что-то такое огромное, что едва умещалось внутри. — Ну всё, — выдохнул он хрипло, обнимая Фредди в ответ и поглаживая по спине. — Всё, медвежонок. Убедил. Ты — моя сила. Я понял. Он осторожно отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза, и смахнул большим пальцем непрошенную слезинку с пушистой щеки. — И обещания я выполняю. Всегда. — Он кивнул на столик с едой. — Видишь? Завтрак. Сладкое. Исполняю. И дальше буду исполнять. Всё, что захочешь. Кроме, может, только одного... Он хитро прищурился. — Кроме возможности от меня сбежать. Этого я тебе не позволю. Никогда. Монти подхватил со стола ещё одно пирожное и протянул Фредди. — Давай, доедай. А то остынет. И да, ты прав, пацаны у меня молодцы. Но ты всё равно лучше. Самый лучший медвежонок во вселенной. Он снова поцеловал его — легко, в кончик носа, и потянулся за своим кофе. — Значит, план такой: завтракаем, потом я звоню одному типу, договариваюсь о встрече. Одежду тебе подберём — что-нибудь удобное, но чтобы ты выглядел как звезда. А то ещё подумают, что я тебя похитил и в подвале держу. — он усмехнулся. — Хотя вообще-то похитил. Но в подвале не держу. В постели — да. Он допил кофе и посмотрел на часы. — Через час выезжаем. Готов, команда? Фредди прожевал протянутое пирожное и хихикнул. — Ну... — на лице возникла хитрая улыбка. — Я не против быть в лапах такого похитителя. Особенно если он заботливый крокодильчик. Фредди поцеловал его в губы и отпил кофе из кружки. Вкус ему понравился. — Для тебя я всегда готов. — слегка смутился от собственной уверенности. — Может ещё полежим немного? А потом буду мерить любую одежду, которую предложишь. Монти чуть не поперхнулся кофе от такой прямолинейности, но вовремя сдержался и довольно оскалился. — Ого, медвежонок, а ты оказывается умеешь быть смелым, — протянул он, отставляя кружку и снова притягивая Фредди к себе. — Полежим? Конечно, полежим. Я вообще за любой кипиш, кроме голодовки. Он улёгся обратно на подушки, устраивая медвежонка у себя на груди и накрывая их обоих одеялом. Свободной рукой Монти лениво поглаживал Фредди по спине, иногда зарываясь пальцами в мягкий мех на загривке. — Лежим, значит, — пробормотал он довольно. — Слушай... а тебе не кажется, что это похоже на сон? Ну, вся эта ситуация. Ещё неделю назад я сидел в камере и думал, как бы сбежать одному. А теперь... теперь у меня есть ты. Тёплый, пушистый, мой. Он замолчал на мгновение, а потом добавил тише: — Иногда я боюсь, что проснусь, а тебя нет. И снова эта камера, и снова газ по расписанию, и снова... пустота. Монти говорил это негромко, почти шёпотом, и в его голосе впервые проскользнуло что-то действительно уязвимое. То, что он никому и никогда не показывал. Даже сам себе не признавался. — Глупо, да? Такой здоровый крокодил, всех на районе на уши ставит, а боится проснуться в одиночестве. Фредди слушал, и с каждым словом его сердце сжималось всё сильнее. Он чувствовал, как под его щекой бьётся сердце Монти — чуть быстрее, чем обычно, и понимал, чего стоило крокодилу это признание. Когда Монти замолчал, медвежонок не стал ничего говорить сразу. Вместо ответа он приподнялся на локте и посмотрел ему в глаза — долго, серьёзно, изучающе. А потом очень осторожно, будто боясь спугнуть, положил ладошку на его щёку. — Можно я тебе один секрет расскажу? — тихо спросил он. — Только ты не смейся, ладно? Он немного помялся, но всё же решился: — Я когда в тюрьме очнулся после транквилизатора, первое, что увидел — это ты. Спускаешься с верхней койки и смотришь на меня так... ну, будто я не просто новый сосед, а что-то интересное. И знаешь, я тогда подумал: "Вот сейчас начнётся ад". А оказалось... — он сглотнул, подбирая слова. — А оказалось, что ты — единственное, что удерживало меня от того, чтобы просто лечь и не вставать. Фредди провёл большим пальцем по чешуйчатой скуле. — Я тоже боюсь проснуться без тебя. Каждую ночь боюсь. Думаешь, я просто так к тебе прижимаюсь? — он слабо улыбнулся. — Я проверяю, что ты рядом. Что это не сон. Он наклонился и поцеловал Монти — медленно, бережно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами. — Но знаешь, что я понял за эту неделю? — прошептал он, отстранившись. — Таких снов, как ты, не бывает. Я бы не смог придумать кого-то настолько... настоящего. Настолько моего. Фредди улёгся обратно, прижимаясь ухом к груди Монти, и тихо добавил: — Если это сон — пусть никто из нас не проснётся. А если явь... то мы никуда друг от друга не денемся. Я тебя не отпущу. Даже не надейся. Он сцепил свои пальцы с пальцами Монти и замер, слушая ровное сердцебиение под ухом. — А насчёт пустоты... — добавил он совсем тихо, уже почти засыпая. — Теперь у тебя есть я. Я заполню всю твою пустоту. Обещаю. В груди Монти что-то оборвалось и тут же склеилось заново — прочнее, чем было. Он лежал, чувствуя тёплое дыхание Фредди на своей коже, и понимал, что эти слова он запомнит на всю жизнь. — Фредди... — выдохнул он хрипло, сжимая в ответ маленькую ладошку, вложенную в его собственную. — Ты... ты даже не представляешь, что сейчас сделал. Он прижал медвежонка к себе крепче, зарываясь носом в пушистую макушку и глубоко вдыхая запах вишни, который уже стал для него родным. — Я всю жизнь думал, что никому не нужен. Что я просто инструмент. Оружие. Страшилка для врагов. — голос Монти звучал глухо, но в нём не было боли — только удивление и благодарность. — А ты... ты смотришь на меня так, будто я — сокровище. Будто я что-то важное. И знаешь... рядом с тобой я начинаю в это верить. Он чуть отодвинулся, заглядывая в уже засыпающее лицо Фредди, и улыбнулся — той самой дурацкой, совершенно не бандитской улыбкой. — Спи, медвежонок. Я посторожу. — прошептал он. — И запомни: ты тоже заполнил мою пустоту. Всю. До краёв. И я никогда, слышишь, никогда не дам тебе исчезнуть. Он легонько поцеловал его в лоб и прикрыл глаза, чувствуя, как спокойствие разливается по телу. — Навсегда, — прошептал он в тишину комнаты. — Мы теперь навсегда. В коридоре за дверью Лупи тихо переговаривался с другими подчинёнными, решая рабочие вопросы. Где-то далеко гудел город. Но здесь, в этой комнате, в ворохе подушек и одеял, двое бывших заключённых — звезда-медвежонок и крокодил-бандит — просто лежали, обнявшись, и строили своё общее будущее. Странное, но такое настоящее. *** — Босс! — голос Лупи за дверью был отчаянным и громким, разбивая уютную тишину в дребезги. — Босс, мы опаздываем! Этот тип сказал ровно в двенадцать, и если мы опоздаем, он уйдёт! А он уходит навсегда, понимаете?! Босс! Монти зарычал — не зло, скорее разочарованно — и уткнулся носом в макушку Фредди, делая глубокий вдох, будто пытаясь надышаться этим моментом напоследок. — Вот же заноза в заднице, — пробормотал он, но беззлобно. — Лупи, чтоб тебя! Минуту дай! Фредди заворочался в его руках, сонно хлопая ресницами и пытаясь понять, что происходит. — М-монти? Что случилось? — пробормотал он, инстинктивно цепляясь за крокодила. — Всё хорошо, медвежонок, — Монти поцеловал его в лоб и нехотя начал выпутываться из объятий. — Просто мой адъютант решил, что мы имеем право опоздать на встречу с важным типом. — Он повысил голос: — Лупи, я сказал — минуту! Стоять там и не дышать! За дверью послышалось приглушённое "Ой...", а потом тишина. Монти сел на кровати, потянулся — хрустнули позвонки — и посмотрел на часы. Действительно опаздывают. Чёрт. — Фредди, — он повернулся к медвежонку и взял его лицо в ладони, — нам пора. Помнишь, я говорил про того типа, который поможет с Ванессой? Время пришло. — Его глаза стали серьёзными. — Сегодня мы сделаем первый шаг, чтобы доказать всему миру, что ты не убийца. Чтобы та, кто тебя подставила, получила по заслугам. Он улыбнулся, заметив, как Фредди мгновенно проснулся и насторожился при упоминании Ванессы. — Ты со мной? — спросил он, хотя ответ уже знал. — Тогда подъём, медвежонок. Лупи! — рявкнул он в сторону двери. — Тащи одежду для моего парня! Чтоб выглядел как звезда! И чтобы кофе был готов, когда мы выйдем! За дверью началась суета, топот и приглушённые команды. Монти встал с кровати, на ходу натягивая штаны, и протянул руку Фредди, помогая подняться. — Ну что, команда, — он подмигнул, хотя в глазах горел опасный огонёк, — идём ломать жизнь той, кто посмел тронуть моё сокровище? Сегодня, медвежонок, начинается твоя новая жизнь. И моя месть. Фредди моргнул, прогоняя остатки сна, и вдруг — улыбнулся. Не сонно и расслабленно, как несколько минут назад, а... остро. Почти хищно. Эта улыбка на его обычно мягкой мордочке смотрелась дико, но Монти почему-то стало тепло. — Ванесса, значит, — тихо проговорил Фредди, садясь на кровати и потягиваясь так, что одеяло сползло, открывая всё ещё хранящий следы их ночи торс. — Знаешь, Монти... я много раз представлял, как встречусь с ней. Как спрошу: "Зачем?" Как она будет оправдываться или смеяться. Он встал и подошёл к крокодилу вплотную, абсолютно голый, но держащийся с такой уверенностью, будто на нём был самый дорогой костюм. — А теперь я понял. Мне не нужны её ответы. Мне нужно, чтобы она знала — я выжил. Я не сломался. И я... — он положил ладонь на грудь Монти, туда, где билось сердце, — я нашёл того, кто сделал меня сильнее. Он привстал на цыпочки и поцеловал крокодила — коротко, но весомо. — Идём. Идём и покажем этой суке, что бывает, когда она трогает тех, за кем есть кому заступиться. Лупи, зашедший в этот момент с охапкой одежды, застыл в дверях, увидев своего босса и его медвежонка в такой интимной, но вместе с тем пугающей сцене. В руках у него был шикарный тёмно-синий костюм, явно сшитый на заказ, и белоснежная рубашка. — Я... э... одежда для мистера Фредди, — выдавил он, косясь в стену. — И кофе готов. И машина у входа. И... я пойду? Монти расхохотался — громко, довольно, с нотками предвкушения. — Иди, Лупи. Ты сегодня герой дня. — Он взял из рук подчинённого костюм и протянул Фредди. — Ну что, звезда, одеваемся? Сегодня ты будешь блистать не только на сцене, но и на допросе одной очень неприятной особы. Он сам начал одеваться, то и дело поглядывая на медвежонка, и в его глазах плясали огоньки. — Кстати, медвежонок, — сказал он небрежно, застёгивая ремень, — ты когда так улыбаешься, у меня член встаёт. Иди сюда, я тебе галстук поправлю. И заодно... ну, ты понял. Через двадцать минут они вышли из дома. Фредди в идеально сидящем костюме выглядел как настоящая звезда, сошедшая с обложки журнала. Монти, как всегда в своём стиле — кожаная куртка, бандитская уверенность и взгляд, обещающий неприятности. Чёрный внедорожник ждал у входа. Лупи распахнул заднюю дверь, и Монти жестом пригласил Фредди внутрь, сам усаживаясь рядом и тут же притягивая его к себе. — Поехали, — бросил он водителю. — И побыстрее. У нас сегодня важная встреча. Внедорожник плавно тронулся с места, и Монти сразу же притянул Фредди к себе, собственнически обнимая за плечи. Медвежонок сидел рядом, всё ещё в этом новом для себя состоянии — собранный, острый, готовый к бою. Но стоило ему прижаться к тёплому боку крокодила, как часть напряжения ушла. — Волнуешься? — тихо спросил Монти, заглядывая ему в лицо. Фредди подумал пару секунд, потом честно кивнул: — Есть немного. Но... это хорошее волнение. Как перед премьерой. Когда ты знаешь, что всё получится, но адреналин всё равно зашкаливает. — Умница, — Монти поцеловал его в висок. — Так и должно быть. Просто знай: что бы ни случилось, я рядом. Если эта мразь попробует хоть слово сказать против тебя — я лично прослежу, чтобы она пожалела, что вообще родилась. В его голосе проскользнули стальные нотки, от которых у любого нормального человека побежали бы мурашки. Но Фредди только крепче прижался к нему. — Не надо, — вдруг тихо сказал он. — Не надо её убивать. По крайней мере, сразу. Монти удивлённо приподнял бровь: — О? А чего ты хочешь? Фредди поднял на него глаза — и снова в них мелькнул тот самый хищный огонёк. — Я хочу, чтобы она сдохла при жизни. Чтобы её имя опозорили так же, как опозорили моё. Чтобы все, кто ей верил, отвернулись. Чтобы она оказалась в той же камере, где сидел я. И чтобы, когда она будет там гнить, она знала — это я сделал. Я и мой крокодил. Монти смотрел на него пару секунд, а потом расплылся в такой довольной улыбке, что, кажется, салон машины стал немного светлее. — Боже, как же я тебя люблю, — выдохнул он. — Фредди, ты... ты просто космос. Знаешь? Я думал, что буду тебя защищать и оберегать от жестокости этого мира. А ты, оказывается, сам можешь за себя постоять. И это... это чертовски заводит. Он придвинулся ближе и прошептал на ухо, чтобы не слышал водитель: — Когда мы всё закончим, я тебя так оттрахаю за эту твою тёмную сторону... ты неделю ходить не сможешь. Но будешь улыбаться. Фредди фыркнул, пряча улыбку, и ткнул его локтем в бок: — Монти! Не при людях же... — А что люди? — громко спросил крокодил, обращаясь к водителю и Лупи на переднем сиденье. — Вы люди, слышите? Мой медвежонок стесняется! А ведь ночью он был таким смелым! Помните, как в фургоне? Лупи издал звук, похожий на поперхнувшегося чайкой кота, и вжался в сиденье. Водитель невозмутимо крутил руль, но его уши приобрели багровый оттенок. — Монти! — Фредди засмеялся и стукнул его уже сильнее. — Прекрати! Они же теперь вообще на нас смотреть не смогут! — И правильно, — довольно кивнул крокодил. — Пусть знают, что моего медвежонка трогать нельзя. Никому. Вообще. Я единственный, кто имеет право его трогать. И щупать. И целовать. И... — Монти! — Фредди закрыл ему рот ладошкой, красный как пион. — Хватит! Монти лизнул ладошку, и медвежонок отдёрнул руку, смеясь уже в голос. Напряжение последних минут растворилось в этой дурацкой, тёплой, такой привычной для них перепалке. Внедорожник тем временем въехал в промышленный район. Серые здания, заброшенные склады, редкие прохожие. Место для встреч с теми, кто не любит светиться. Машина остановилась у трёхэтажного здания с облупившейся краской и заколоченными окнами первого этажа. — Приехали, — сказал водитель. Монти сразу стал серьёзным. Он быстро оглядел окрестности, проверил что-то в телефоне и кивнул своим мыслям. — Лупи, ты с нами. Водила, ждёшь здесь, мотор не глуши. Если через час не выйдем — уезжаешь на базу и поднимаешь всех. Ясно? — Так точно, босс. Монти повернулся к Фредди и взял его лицо в ладони: — Последний шанс передумать. Там может быть страшно. Может быть больно. Может быть всякое. Я не хочу, чтобы ты... — Монти, — перебил его Фредди спокойно. — Я иду с тобой. Мы команда. Помнишь? Он поцеловал крокодила быстро и решительно, а потом открыл дверь и вышел из машины, поправляя пиджак. Монти выдохнул, усмехнулся и двинулся за ним. — Что ж, — сказал он, нагоняя медвежонка и беря его за руку. — Тогда идём, команда. Покажем этому миру, что бывает, когда связываются с нашими. Они вошли в здание. Лупи, сжимая в руке что-то подозрительно похожее на оружие, замыкал шествие. Внутри здания пахло сыростью, плесенью и ещё чем-то металлическим, что Фредди предпочёл не идентифицировать. Монти шёл впереди, но руку медвежонка не отпускал — вёл за собой, одновременно защищая и показывая: "Этот — мой, не трогать". Они поднялись на второй этаж по скрипучей лестнице. В коридоре их уже ждали — двое амбалов в чёрном, с каменными лицами и явно не с пустыми руками за спиной. — Господин Монтгомери, — один из них коротко кивнул. — Проходите. Вас ждут. Монти даже не удостоил их ответом, только кивнул в сторону двери в конце коридора. Когда они проходили мимо охранников, он чуть сместился, загораживая Фредди собой — на всякий случай. В комнате, куда они вошли, было почти уютно — мягкий свет, большой стол, кожаные кресла. За столом сидел мужчина — обычный с виду, в дорогом костюме, с аккуратной бородкой. Он не был аниматроником, как они. Человек. Но Фредди почему-то стало не по себе от его взгляда — цепкого, оценивающего, холодного. — Монтгомери, — мужчина поднялся, растягивая губы в улыбке, которая не касалась глаз. — Рад видеть тебя на свободе. Слышал, ты неплохо устроился. — Его взгляд скользнул по Фредди, задержался на их сцепленных руках, и улыбка стала шире. — И не один, как я посмотрю. Тот самый певец, которого подставила наша общая знакомая? Интересный ход. Монти шагнул вперёд, почти незаметно заслоняя Фредди плечом: — Ближе к делу, Ковальски. У меня мало времени и много желания набить кому-нибудь морду. Ты знаешь, зачем мы пришли. Ковальски усмехнулся и жестом пригласил их садиться. — Знаю. Ванесса. — Он откинулся в кресле. — Могу дать вам её координаты. Могу дать доказательства её вины. Могу даже организовать встречу. Но, как ты понимаешь, бесплатно только сыр в мышеловке. Монти напрягся, но голос остался ровным: — Твоя цена? Ковальски посмотрел на Фредди. Долго, внимательно. Потом перевёл взгляд на Монти: — Ты должен мне одну услугу. Не сейчас. Потом. Когда я попрошу. Идёт? В комнате повисла тишина. Фредди почувствовал, как рука Монти сжалась чуть сильнее. Он знал, что значит "услуга" в таких кругах. Это могло быть что угодно — от перевозки груза до убийства. — Монти... — начал он тихо, но крокодил лишь чуть покачал головой. — Идёт, — сказал Монти жёстко. — Но с условием: эта услуга не касается Фредди. Ни прямо, ни косвенно. Ты его не трогаешь, не используешь, даже не смотришь в его сторону без необходимости. Иначе — ты знаешь, что я сделаю. Ковальски рассмеялся — в этот раз почти искренне: — О, Монтгомери, ты меня обижаешь. Я знаю правила. Твоя игрушка в безопасности. — Он протянул руку через стол. — По рукам? Монти секунду колебался, потом пожал её. — Доказательства, — потребовал он. Ковальски кивнул одному из охранников, и тот положил на стол толстую папку и флешку. — Здесь всё. Записи камер, свидетельские показания, финансовые следы. Этого хватит, чтобы закопать Ванессу так глубоко, что она до конца жизни будет жалеть, что связалась с твоим... — он запнулся, поймав взгляд Монти, — ...с твоим другом. Фредди смотрел на папку и чувствовал, как внутри поднимается что-то тяжёлое и одновременно освобождающее. Вот оно. Правда. Которая вернёт ему жизнь. — Спасибо, — неожиданно даже для себя сказал он. — Вы даже не представляете, что это для меня значит. Ковальски удивлённо приподнял бровь, но ничего не сказал. Только кивнул. Монти поднялся, забирая папку и флешку, и протянул свободную руку Фредди: — Идём, медвежонок. У нас много дел. Они вышли из комнаты, прошли мимо охранников, спустились по лестнице. И только когда сели обратно в машину, Монти выдохнул: — Ну вот и всё. Теперь — только вопрос времени. Он повернулся к Фредди и вдруг притянул его к себе, обнимая крепко-крепко. — Ты молодец, — прошептал он в макушку. — Так держался. Я горжусь тобой. Фредди уткнулся носом ему в шею и наконец позволил себе расслабиться. — Мы справились, — выдохнул он. — Половина дела сделана. — Половина, — согласился Монти. — Осталось только навестить нашу дорогую Ванессу. Но это уже завтра. Сегодня — отдых. И празднование. Я распоряжусь, чтобы Лупи организовал ужин. Самый лучший. А потом... Он многозначительно замолчал, поглаживая медвежонка по спине. — Потом я покажу тебе, как сильно скучал, пока мы были в гостях у этого гада. Лупи на переднем сиденье тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. Водитель сделал вид, что очень занят дорогой. Фредди тихо засмеялся и чмокнул Монти в шею. — Я тоже скучал, крокодильчик. Поехали домой. Внедорожник остановился у того же дома, откуда они уехали пару часов назад. Фредди смотрел на знакомые стены и чувствовал, как внутри разливается странное тепло — он впервые в жизни называл какое-то место "домом". И это место было там, где Монти. — Приехали, звезда, — Монти выбрался первым и, как истинный джентльмен (или собственник — это как посмотреть), подал руку Фредди. — Лупи, организуй ужин. Самый лучший. И чтобы через час всё было готово. Мы пока... отдохнём с дороги. Лупи понимающе закатил глаза, но кивнул: — Будет сделано, босс. — И уже тише добавил, обращаясь к Фредди: — Мистер Фредди, я, э... если что, закричите, если он вас совсем замучает. Монти грозно зыркнул, и Лупи испарился быстрее, чем пирожные со стола в первый день Фредди на свободе. — Вот же... — проворчал Монти беззлобно и потянул медвежонка за собой. — Идём. Сначала душ, потом всё остальное. — Душ? — Фредди хитро прищурился. — Ты же помнишь, чем закончился наш последний совместный душ в тюрьме? — О, медвежонок, — Монти развернулся и подхватил его на руки прямо на пороге, — я на это и рассчитываю. Но в этот раз у нас есть нормальное мыло. И гель для душа. И полотенца. И главное — никакого газа, который вырубает в самый неподходящий момент. Он внёс Фредди в дом и ногой захлопнул дверь. Фредди рассмеялся, чувствуя себя в надёжных лапах своего крокодила. Он обвил руками его шею и прижался носом к чешуйчатой щеке. — Монти, ты невозможный, — прошептал он, целуя его в уголок рта. — И я тебя за это люблю. Они поднялись на второй этаж, в их спальню. По пути Монти уже начал стаскивать с себя куртку, а Фредди с интересом наблюдал, как его бандит превращается из грозного переговорщика в нетерпеливого любовника. — Стой, — вдруг сказал Фредди, когда они вошли в ванную. — Давай я? Он мягко высвободился из рук Монти и встал перед ним. Медленно, глядя прямо в глаза, начал расстёгивать его рубашку. Пуговица за пуговицей, сантиметр за сантиметром обнажая мускулистую грудь. — Ты сегодня был таким... — Фредди задумался, подбирая слово. — Таким сильным. Таким уверенным. Ты меня защищал, но при этом слушал. Ты уважаешь меня, Монти. И это... это так много для меня значит. Он стянул рубашку с плеч крокодила и провёл ладонями по его груди, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы. — Я люблю тебя, — просто сказал Фредди. — Не за то, что ты меня спас. Не за то, что ты сильный. А за то, какой ты со мной. Настоящий. Нежный. Мой. Монти смотрел на него и чувствовал, как в груди разрастается то самое тепло, которое он раньше считал выдумкой поэтов и прочих романтиков. — Фредди... — выдохнул он хрипло. — Иди сюда. Он притянул медвежонка к себе и поцеловал — жадно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог выразить словами. Руки сами нашли знакомые изгибы тела, гладили спину, талию, спускались ниже, прижимая к себе. — Я люблю тебя, — прошептал он в губы. — Так, что самому страшно иногда. Но это хороший страх, медвежонок. Самый лучший. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза: — Раздевайся. Я хочу видеть тебя. Всю тебя. А потом мы залезем в эту огромную ванну, и я буду мыть тебя так долго, как ты захочешь. А потом — как ты захочешь. Потому что сегодня — твой день. Твоя маленькая победа. И я сделаю всё, чтобы ты чувствовал себя самым любимым медвежонком во вселенной. Он включил воду, и пар начал заполнять ванную комнату, делая её уютной и интимной. Монти ждал, глядя, как Фредди медленно, чуть смущаясь, но с улыбкой раздевается, открывая себя его взгляду. — Красивый, — выдохнул он. — Самый красивый. Фредди шагнул к нему, обнимая, и они вместе залезли в горячую воду. — Люблю тебя, Монти, — прошептал медвежонок, прижимаясь к нему. — Люблю. *** Час спустя Лупи осторожно постучал в дверь спальни: — Босс? Ужин готов... Босс? Из-за двери донеслось только довольное урчание Монти и тихий смех Фредди. Лупи вздохнул, поставил поднос с едой на тумбочку у двери и тихо сказал в пустоту: — Остынет же... Ну и ладно. Микроволновка есть. Пусть радуются. И ушёл, улыбаясь своим мыслям. Даже у таких страшных бандитов, как его босс, бывает счастье. И это было... приятно видеть. *** В спальне было темно и уютно. Сквозь неплотно задвинутые шторы пробивался тусклый свет уличного фонаря, рисуя на потолке причудливые тени. Где-то вдалеке гудел ночной город, но здесь, в этой комнате, существовал только их собственный мир — тёплый, пахнущий любовью и близостью. Фредди лежал на груди у Монти, водя пальчиком по чешуйчатым узорам на его ключице. Медвежонок уже почти задремал, но просыпаться окончательно не хотелось — слишком хорошо было вот так, в объятиях своего крокодила, чувствовать его дыхание, его тепло, его руки, лениво поглаживающие спину. — Ммм... — промурлыкал он довольно. — Монти... а ведь Лупи прав. Мы так и не поужинали. — А нам надо? — лениво отозвался Монти, не открывая глаз. Он зарылся носом в пушистую макушку и глубоко вдохнул. — Ты и так сладкий. Наелся уже. Фредди фыркнул и легонько шлёпнул его по груди: — Во-первых, это была не еда. Во-вторых, я вообще-то есть хочу. Мы сегодня только позавтракали и всё. Монти приоткрыл один глаз: — А конфетку? Хочешь конфетку? У меня где-то в кармане завалялась... — Монти! — Фредди приподнялся и посмотрел на него с комичным возмущением. — Конфета — это не ужин! Я медвежонок, а не пчёлка, мне нужно нормально питаться! Крокодил расхохотался и притянул его обратно, чмокая в макушку: — Ладно-ладно, ворчун пушистый. Сейчас что-нибудь придумаем. Он потянулся к тумбочке за телефоном и набрал сообщение Лупи. Через минуту пришёл ответ: "Поднос у двери. Ужин внутри. Ешьте. Я спать. И ради всего святого, босс, не зовите меня больше сегодня. Я не хочу ничего видеть и слышать. Совсем. Спокойной ночи." Монти хмыкнул и показал экран Фредди: — Смотри, наш Лупи совсем стеснительный стал. Раньше за ним такого не водилось. Фредди хихикнул, пряча лицо в плечо крокодила: — Это потому что ты его травмируешь своими намёками. Бедный Лупи теперь всю жизнь будет краснеть при виде нас. — А пусть привыкает, — философски заметил Монти. — Он же мой адъютант. Должен быть готов ко всему. В том числе и к тому, что его босс счастлив. Он встал с кровати, на ходу натягивая боксеры, и вышел в коридор. Вернулся через минуту с подносом, на котором красовались тарелки под серебряными крышками, фрукты и уже знакомая горка пирожных. — Ну что, медвежонок, ужин подан, — объявил он, ставя поднос на кровать. — Королевский ужин для моего короля. Фредди умильно засопел, глядя на гору еды. Глазки заблестели: — Монти... это... это всё нам? — Тебе в первую очередь, — Монти забрался обратно в кровать и придвинул поднос поближе. — Давай, налетай. А я пока буду любоваться, как мой медвежонок уплетает за обе щёки. Фредди не заставил себя ждать. Он приподнялся, опираясь на подушки, и потянулся к ближайшей тарелке. Снял крышку — и оттуда повалил пар, запахло чем-то невероятно вкусным. — Оооо... — выдохнул он благоговейно. — Монти, это... это же моё любимое рагу! Откуда Лупи знает? — Я сказал, — просто ответил Монти, наблюдая за ним с улыбкой. — Сказал: "Узнай всё, что любит Фредди. Всё. Мне нужен полный список". Он за день всё разузнал. Даже то, что ты терпеть не можешь брокколи. Фредди замер с вилкой в руке и посмотрел на него. В глазах заблестело. — Ты... ты правда узнавал? — голос дрогнул. — Просто чтобы... чтобы мне было вкусно? — Медвежонок, — Монти взял его за руку, — я для тебя горы сверну. Что там какое-то рагу? Я тебе повара личного найму, если захочешь. Будешь есть только то, что любишь, и никогда — то, что не любишь. Потому что ты заслуживаешь всего самого лучшего. Фредди моргнул, смаргивая непрошенную влагу, и ткнулся носом ему в плечо: — Ты невозможный, — пробормотал он. — Самый невозможный крокодил на свете. Я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, — Монти поцеловал его в висок. — А теперь ешь, а то остынет. И дай мне хоть кусочек, а то я тоже голодный, между прочим. Фредди засмеялся и, вытерев глаза, принялся за еду. Они сидели вдвоём, прижавшись друг к другу, и ужинали прямо в кровати, как два нашкодивших подростка, которым никто не указ. — Монти, — вдруг сказал Фредди с набитым ртом (и тут же смутился, прикрывая рот ладошкой). — Прости. Я просто... слушай, а что мы будем делать завтра? С Ванессой? Монти сразу стал серьёзнее. Он отложил вилку и повернулся к медвежонку: — Завтра мы поедем в полицию. Передадим все доказательства. А потом... — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья, — потом мы просто будем смотреть. Как рушится её мир. Как её арестовывают. Как все узнают правду. Ты будешь там, Фредди. Ты увидишь это своими глазами. Фредди молчал, переваривая услышанное. — А если... — начал он тихо. — Если она сбежит? Если у неё есть сообщники? Если... — Если, если, если, — перебил Монти мягко. — Медвежонок, я бандит. Я знаю, как работают такие, как она. У неё нет шансов. У нас есть доказательства, у нас есть связи, у нас есть — он улыбнулся, — Лупи, который уже всё проверил и перепроверил. Завтра она сядет. Надолго. Он взял лицо Фредди в ладони: — И ты будешь свободен. По-настоящему. Сможешь петь, выступать, делать что хочешь. А я буду рядом. Всегда. Фредди смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается тепло. Страх уходил, оставалась только вера. Вера в этого крокодила, который перевернул всю его жизнь. — Я тебе верю, — просто сказал он. — С тобой я готов на всё. Они закончили ужин в тишине, но это была та тишина, когда слова не нужны. Когда двое просто рядом — и это важнее любых разговоров. А потом Монти убрал поднос на пол и снова притянул Фредди к себе: — Спи, медвежонок. Завтра важный день. А я посторожу твой сон. Фредди устроился поудобнее, прижимаясь к тёплому боку, и уже сквозь дрёму прошептал: — Монти... спасибо тебе... за всё... — Тебе спасибо, — тихо ответил Монти в пушистую макушку. — За то, что есть. *** Утром их разбудил настойчивый стук в дверь. — Босс! — голос Лупи был полон решимости и отчаяния одновременно. — Босс, восемь утра! У нас встреча в десять! Вставайте, или я буду стучать вечность! Монти зарычал спросонья, но Фредди только засмеялся сонно: — Иди открывай, а то он правда не отстанет. — Убью, — пообещал Монти, но беззлобно, натягивая штаны. — Лупи, чтоб тебя! Иду уже! Фредди потянулся в кровати, довольно жмурясь. Лупи стоял в коридоре с таким видом, будто лично предотвратил ядерную войну. В руках он держал две чашки кофе и свежую прессу, а за его спиной уже маячили двое подчинённых с коробками, в которых явно было что-то важное. — Босс, — выдохнул он, когда дверь наконец открылась, являя миру взъерошенного и сонного, но всё ещё опасного Монти. — Я принёс кофе. И газеты. И отчёт от Ковальски. И новости из полиции. И... — Лупи, — перебил Монти, принимая кофе и делая глоток, от которого, кажется, ожил окончательно. — Ты гений. Я тебя сегодня не убью. Даже если очень захочется. — Благодарю, босс, — Лупи слегка поклонился и аккуратно заглянул в комнату, где Фредди уже выбирался из постели, кутаясь в одеяло. — Доброе утро, мистер Фредди. Я принёс ваш кофе. С ванильным сиропом, как вы любите. Фредди сонно улыбнулся и принял чашку: — Лупи, ты чудо. Жениться на тебе? — Я... э... — Лупи покраснел до кончиков ушей. — Я пас, мистер Фредди. Босс меня съест. — И правильно сделает, — проворчал Монти, но в голосе слышалась довольная нотка. — Ладно, проваливай. Мы будем готовы через час. Лупи исчез быстрее, чем конфеты со стола в день, когда Фредди впервые увидел гору сладостей. Монти зашёл обратно, прикрывая дверь. — Ну что, медвежонок, — он протянул Фредди газету, где на первой полосе красовалась фотография Ванессы с заголовком "Офицер полиции под подозрением в убийстве", — кажется, наш план уже начинает работать без нас. Фредди уставился на газету, не веря своим глазам. — Это... это уже в прессе? — выдохнул он. — Но как? Мы же только вчера... — Ковальски постарался, — довольно улыбнулся Монти, усаживаясь рядом и обнимая медвежонка за плечи. — Слил инфу своим людям в журналистских кругах. Теперь это уже не остановить. Сегодня Ванессу вызовут на допрос. А мы... мы будем там, чтобы посмотреть. Он поцеловал Фредди в висок: — Сегодня, медвежонок, начинается твоя новая жизнь. Без тюрем, без обвинений, без страха. Только ты и я. И сцена, если захочешь. Фредди молчал, вглядываясь в газетные строки, где его имя уже начинали упоминать как "ошибочно обвинённого". В груди разливалось что-то огромное — облегчение? радость? надежда? — Монти, — прошептал он наконец. — Я... я не знаю, что сказать. Спасибо — это слишком мало. — Тогда не говори, — Монти чмокнул его в нос. — Просто будь рядом. И улыбайся. Сегодня твой день. Они собрались быстро — сказалась армейская выучка Монти и природная собранность Фредди, когда дело касалось важных событий. Через час они уже сидели в чёрном внедорожнике, который вёз их в полицейский участок. Лупи на переднем сиденье нервно стучал пальцем по колену и то и дело смотрел на часы. Водитель привычно молчал. — Волнуешься? — тихо спросил Монти у Фредди, сжимая его ладонь. — Есть немного, — честно признался тот. — Но... это хорошее волнение. Как перед концертом. — Тогда представь, что это твой самый главный концерт, — улыбнулся Монти. — И я в первом ряду. Аплодирую громче всех. Фредди улыбнулся в ответ и чуть крепче сжал его руку. Машина остановилась у серого здания полиции. На крыльце уже толпились журналисты, а у входа стояли полицейские в форме, готовые к наплыву посетителей. — Ну что, звезда, — Монти открыл дверь и вышел первым, подавая руку Фредди, — идём возвращать твоё доброе имя? Фредди глубоко вздохнул, вышел из машины и, взяв Монти за руку, уверенно направился к входу. Вспышки камер, шум голосов, выкрикивающих вопросы, — но он шёл, чувствуя только тепло ладони своего крокодила. Внутри полицейского участка было шумно и суетливо. Обычно унылое помещение сейчас напоминало растревоженный улей — туда-сюда сновали люди в форме и штатском, трещали рации, а в углу уже толпились адвокаты и какие-то подозрительные личности в дорогих костюмах. Фредди невольно сжал руку Монти сильнее, когда они вошли. Слишком много воспоминаний нахлынуло разом — вот так же его когда-то заталкивали в машину, вот так же мелькали вспышки, вот так же кричали, требуя крови... — Тихо, медвежонок, — Монти тут же притянул его к себе, загораживая от любопытных взглядов. — Я рядом. Дыши. Фредди послушно сделал глубокий вдох. Пахло здесь совсем не так, как в тюрьме — бумагой, кофе, потом и ещё чем-то канцелярским. Обычный запах обычного учреждения. Ничего страшного. — Господин Монтгомери? — к ним тут же подскочил молодой человек в строгом костюме, явно адвокатского вида. — Я ваш местный представитель. Ковальски распорядился встретить вас. Пройдёмте, для вас всё готово. Монти вопросительно посмотрел на Фредди, и тот кивнул — пора. Их провели мимо толпы журналистов, оставшихся за стеклянными дверями, вглубь здания. Здесь было тише, но напряжение чувствовалось не меньше. В какой-то момент Фредди заметил знакомую фигуру в конце коридора и замер. Ванесса. Она стояла в компании двух адвокатов, что-то быстро говоря им, жестикулируя. Её лицо было красным, волосы растрепаны — ни следа от той уверенной офицерши, которая когда-то надевала на него наручники. — Монти... — выдохнул Фредди. — Вижу, — тихо ответил крокодил, чуть смещаясь, чтобы заслонить его, но Фредди вдруг положил руку ему на грудь: — Нет. Не надо. Я хочу... я хочу, чтобы она меня видела. Он шагнул вперёд, выходя из-за спины Монти, и посмотрел прямо на Ванессу. Их взгляды встретились. Фредди ожидал увидеть злость, ненависть, презрение. Но то, что он увидел в её глазах, заставило его внутренне вздрогнуть — там был страх. Настоящий, животный страх загнанного зверя. Ванесса дёрнулась, будто хотела подойти, но адвокаты придержали её за локти. Она что-то зашептала им, кивая в сторону Фредди, но те только качали головами. А Фредди вдруг... улыбнулся. Не злорадно, не победно. Просто улыбнулся — той самой своей тёплой, открытой улыбкой, которая когда-то собирала полные залы. — Здравствуй, Ванесса, — сказал он негромко, но в наступившей тишине его голос прозвучал отчётливо. — Не ожидала меня увидеть? Ванесса дёрнулась, но адвокаты уже уводили её в другую сторону, что-то торопливо объясняя. Она обернулась на ходу, и Фредди увидел в её глазах что-то, похожее на мольбу. Он отвернулся. — Пойдём, — сказал он Монти, беря его за руку. — Я всё сказал. Их проводили в небольшой кабинет, где уже ждал следователь — немолодой уставший мужчина с внимательными глазами. Перед ним на столе лежала та самая папка, которую вчера передал Ковальски. — Присаживайтесь, господа, — кивнул он. — Мистер Фредди, полагаю? Рад познакомиться лично. Я наслышан о вашем деле. — Скорее, обо мне наслышали, — горько усмехнулся Фредди, садясь. Монти опустился рядом, положив руку ему на колено под столом — незаметно, но ощутимо. Следователь кивнул, принимая шутку: — Что ж, давайте по порядку. У нас есть достаточно доказательств, чтобы предъявить Ванессе обвинения. Но ваши показания, мистер Фредди, будут ключевыми. Вы готовы рассказать всё, что помните? Фредди посмотрел на Монти. Тот чуть сжал его колено и улыбнулся — ободряюще, уверенно, тепло. — Готов, — сказал Фредди, поворачиваясь к следователю. И начал рассказывать. Он говорил долго. О том дне, когда его забрали. О Ванессе, которая смеялась в окно машины. О тюрьме, о газе, о страхе и отчаянии. А потом — о Монти. О том, как крокодил защищал его, как верил в него, как помог не сломаться. Следователь слушал внимательно, изредка делая пометки. Иногда задавал уточняющие вопросы. Монти молчал, но его присутствие чувствовалось — тёплое, надёжное, незыблемое. Когда Фредди закончил, в кабинете повисла тишина. Следователь отложил ручку, снял очки и посмотрел на медвежонка с уважением: — Вы очень смелый человек, мистер Фредди. То, что вы пережили, сломало бы многих. Но вы держитесь молодцом. — Я не один, — просто ответил Фредди, глядя на Монти. — Когда есть ради кого держаться, это легче. Монти под столом сжал его руку. Сильнее, чем нужно. Но Фредди только улыбнулся. Они вышли из кабинета через час. Ванессу уже увели на допрос, и их пути больше не пересеклись. В холле их ждал Лупи с новыми чашками кофе и взволнованным лицом. — Босс! Мистер Фредди! Ну как? Всё хорошо? — Всё отлично, Лупи, — Монти взял кофе и протянул один стаканчик Фредди. — Можешь выдохнуть. — Уфф... — Лупи вытер несуществующий пот со лба. — А то я тут уже надумал всякого. Даже запасной план готовил. С вертолётом. Монти удивлённо поднял бровь: — С вертолётом? Лупи, ты серьёзно? — Ну... на всякий случай, босс. У меня всё схвачено. Фредди засмеялся — впервые за этот долгий день так свободно и легко. Монти посмотрел на него и почувствовал, как в груди разливается что-то огромное и тёплое. — Поехали домой, — сказал он, обнимая медвежонка за плечи. — Сегодня мы это заслужили. — А как же вертолёт? — лукаво спросил Фредди. — Лупи, запиши вертолёт на следующий раз, — бросил Монти через плечо. — Когда будем брать Багамы. Они вышли из полицейского участка под вспышки камер и град вопросов. Монти заслонял Фредди собой, но медвежонок вдруг остановился и повернулся к журналистам. — Я не убивал, — сказал он громко и чётко. — И теперь это знают все. Спасибо, что выслушали. И прежде чем кто-то успел задать следующий вопрос, Монти увлёк его к машине, помогая сесть и захлопывая дверь. Внедорожник тронулся, оставляя позади шумный участок, толпу журналистов и прошлую жизнь Фредди, полную страха и несправедливости. — Ну что, медвежонок, — Монти откинулся на сиденье и притянул Фредди к себе, собственнически обнимая за плечи. — Как самочувствие? Голова не кружится? Лапки не дрожат? Фредди уткнулся носом ему в шею и глубоко вздохнул, вбирая родной запах. — Немного кружится, — признался он тихо. — Но... это хорошее головокружение. Как после первого поцелуя. Или после удачного выступления. Когда понимаешь — всё получилось. Монти поцеловал его в макушку и крепче прижал к себе: — Получилось, медвежонок. Ещё как получилось. Я тобой горжусь. Ты держался как настоящий боец. Ни разу не дрогнул, даже когда на неё смотрел. Фредди помолчал, перебирая пальцами ткань его куртки. — Знаешь... когда я увидел её страх... мне стало легче, — сказал он вдруг. — Не от того, что ей плохо. А от того, что я понял — она слабая. Она боялась меня. Не Монти-бандита, не доказательств, а именно меня. Потому что я выжил. Я не сломался. И это... это было лучше любого приговора. — Умница, — Монти погладил его по щеке. — Ты прав. Самое страшное оружие для таких, как она — твоя сила. То, что ты не стал жертвой. И она это поняла. В машине повисла уютная тишина. Лупи на переднем сиденье деликатно делал вид, что его здесь нет, и изучал потолок салона с видом искусствоведа. — Монти, — вдруг позвал Фредди, не поднимая головы. — М? — А что теперь? Я имею в виду... когда всё закончится. Когда суд, когда приговор, когда... всё. Что мы будем делать? Монти задумался. Этот вопрос и его самого мучил последние дни, но сейчас, когда они сидели вот так, в тишине, прижавшись друг к другу, ответ пришёл сам собой. — А что ты хочешь делать? — спросил он серьёзно. — Не то, что должна, не то, что от тебя ждут. А чего хочешь именно ты, Фредди? Медвежонок поднял голову и посмотрел на него. В глазах плескалось что-то тёплое и чуть-чуть удивлённое. — Хочу петь, — сказал он просто. — Хочу снова выходить на сцену и чувствовать, как зал дышит в такт со мной. Хочу, чтобы моя музыка снова звучала. И... — он запнулся, но договорил твёрдо: — Хочу, чтобы ты был рядом. На каждом концерте. В каждом городе. Каждую ночь. Монти улыбнулся — той самой дурацкой, счастливой улыбкой, от которой подчинённые падали в обморок, а враги теряли дар речи. — Значит, договорились, — сказал он. — Ты поёшь. Я охраняю твой покой и собираю букеты от фанаток, чтобы ты ревновал. А по ночам... ну, ты знаешь, что по ночам. Фредди фыркнул и ткнул его кулачком в грудь: — Ревновать? Я? Ни за что! — но глаза его смеялись. — Просто проверять буду. На всякий случай. С пристрастием. — Ох, медвежонок, — Монти расхохотался и притянул его к себе для поцелуя. — Я тебя обожаю. Ты знаешь это? — Знаю, — прошептал Фредди в его губы. — И я тебя. Тоже обожаю. Лупи на переднем сиденье тихонько вздохнул и прикрыл глаза. Кажется, его босс и его медвежонок наконец-то нашли своё счастье. И пусть весь мир подождёт. *** Прошло три месяца. Фредди стоял за кулисами огромного концертного зала и слушал, как гулко бьётся сердце. Не от страха — от предвкушения. Сегодня его первый большой концерт после всего, что случилось. Билеты были раскуплены за два дня. В зале — тысячи людей. И среди них, в первом ряду, сидел ОН. — Волнуешься, звезда? — знакомый голос раздался за спиной, и тёплые руки обняли за талию. Фредди улыбнулся и откинулся назад, чувствуя надёжную грудь: — Немного. Хорошего волнения. — Правильно, — Монти поцеловал его в висок. — Ты выйдешь, споёшь, и они все будут твоими. А я буду сидеть и думать, как мне повезло, что такой талант достался именно мне. — Это мне повезло, — поправил Фредди, поворачиваясь в его руках. — Ты меня спас. Ты в меня поверил. Ты... — Тсс, — Монти прикрыл его рот поцелуем. — Мы это уже сто раз обсуждали. Я просто вовремя оказался в нужном месте. А всё остальное сделал ты сам. Фредди посмотрел на него с любовью и вдруг привстал на цыпочки, чтобы поцеловать ещё раз. — Я люблю тебя, крокодильчик, — прошептал он. — Я люблю тебя, медвежонок, — ответил Монти. — А теперь иди. Зрители заждались свою звезду. Фредди глубоко вздохнул, поправил микрофон и шагнул на сцену. Свет залил всё вокруг, и зал взорвался аплодисментами. Он видел море лиц, слышал своё имя, выкрикиваемое сотнями голосов. Но главное — он видел Монти в первом ряду, который смотрел на него так, будто он — центр вселенной. Фредди улыбнулся и запел. *** — Ну как я тебе? — спросил Фредди уже в гримёрке, когда концерт закончился, а восторженные крики фанатов стихли за дверью. Монти, который всё это время сидел в кресле и смотрел на него влюблёнными глазами, поднялся и подошёл вплотную. — Ты был великолепен, — сказал он хрипло. — Но знаешь, что сейчас будет? — Что? — Фредди лукаво приподнял бровь. — Сейчас я исполню свою любимую песню, — Монти подхватил его на руки и понёс к дивану. — Называется "Как я люблю своего медвежонка". Очень длинная песня. С антрактом. Фредди засмеялся и обвил его шею руками: — А можно на бис? — Как угодно медвежонок, — Монти наклонился для поцелуя. — Каждый день. За дверью гримёрки Лупи заступил на пост, не пуская никого внутрь. Он знал — его боссу и его медвежонку нужно побыть вдвоём. У них сегодня праздник. А в кармане его пиджака лежали два билета на следующий концерт Фредди. И место в первом ряду, рядом с Монти. Потому что даже у таких серьёзных адъютантов должно быть место в первом ряду, когда на сцене — счастье их босса. *** Несколько дней спустя. Фредди сидел в своей новой студии — светлой, просторной, с панорамными окнами и новеньким оборудованием, которое Монти "достал" (Фредди предпочитал не уточнять, как именно). Медвежонок лениво перебирал клавиши синтезатора, напевая что-то новое, когда в студию ворвался Лупи с таким видом, будто за ним гналась стая диких рокс. — Мистер Фредди! — выпалил он, хватая ртом воздух. — Там... там это... к вам пришли! Фредди удивлённо поднял бровь: — Лупи, ты чего так испугался? Монти опять кого-то напугал? — Хуже! — Лупи закатил глаза. — Там две девушки! Очень настойчивые! Говорят, что они ваши старые друзья и хотят видеть лично! А босс как раз уехал по делам, и я не знаю, пускать их или нет, вдруг они... — Лупи, — перебил его спокойный голос с порога. — Я сама могу за себя ответить. В дверях стояла Чика — та самая Чика, с которой Фредди выступал тысячу лет назад, в прошлой жизни. Жёлто-оранжевое оперение, добрые глаза и та самая улыбка, которая когда-то согревала зал не хуже софитов. — Чика? — Фредди вскочил с места, не веря своим глазам. — Чика, это правда ты? — А ты ждал кого-то другого? — она шагнула в студию, и следом за ней вошла Рокси — дерзкая, яркая, с неизменной ухмылкой на лице. — Фредди, старина, — Рокси развела руки в стороны. — Ну и встряску ты устроил! Сидим, значит, с Чикой, смотрим новости, а там — ты! На свободе! Оправдан! И с таким заявлением, что мы чуть не попадали со стульев. Чика подошла ближе и вдруг обняла Фредди — крепко, по-сестрински: — Мы так рады за тебя, — сказала она тихо. — Мы всё это время не верили, что ты мог такое сделать. Знали — это не ты. Но ничего не могли сделать... Прости нас. Фредди моргнул, прогоняя непрошенную влажность. — Вы... вы не виноваты. Это всё Ванесса. — Он обнял Чику в ответ, а потом и Рокси, которая хоть и пыталась сохранять крутой вид, но тоже шмыгнула носом. — Ладно, хорош сопли распускать, — Рокси первой пришла в себя и оглядела студию. — Ничего себе у тебя хоромы! Слышали, ты теперь с одним очень опасным типом связался? Говорят, он тебя из тюрьмы вытащил и вообще... — Рокси! — шикнула Чика. — Что? Интересно же! Фредди засмеялся — впервые за долгое время так легко и свободно: — Да, связался. И это лучший тип на свете. Его зовут Монти, и он... — Фредди замялся, подбирая слова. — Он всё. Девушки переглянулись. В этом "всё" умещалось слишком много, чтобы спрашивать дальше. — Ну, раз он "всё", — Рокси хитро прищурилась, — значит, нам надо с ним познакомиться. И проверить, достоин ли он нашей звезды. — Рокс, — Чика закатила глаза. — Не пугай человека. — А я и не пугаю. Я просто... намекаю. В этот момент дверь студии снова открылась, и на пороге возник Монти. Собственной персоной. С пакетом пирожных в одной руке и букетом цветов в другой. — Медвежонок, я тут кое-что прикупил... — начал он и осёкся, увидев двух незнакомых девушек. — О. А вы кто? Рокси окинула его оценивающим взглядом с ног до головы, задержалась на бицепсах, потом на бандитской роже, потом снова на бицепсах... и одобрительно кивнула: — Неплохо, Фредди. Неплохо. Монти перевёл вопросительный взгляд на медвежонка. Тот засмеялся и подошёл к нему, забирая пирожные и цветы и чмокая в щёку: — Монти, это Чика и Рокси. Мои бывшие коллеги по сцене. Мы когда-то выступали вместе. А это, девочки, — он взял Монти за руку, — мой Монти. Тот самый, который меня спас. — Спас — это хорошо, — Чика улыбнулась приветливо. — Мы как раз пришли узнать, как у нашего медвежонка дела и не нужна ли ему помощь с возвращением на сцену. — На сцену? — Монти оживился. — Вы про концерты? — А ты думал, наша звезда будет пылиться на полке? — Рокси усмехнулась. — Мы с Чикой тоже не последние певицы в городе. Если Фредди захочет, мы можем собрать новый тур. Вместе. Как в старые добрые. Фредди почувствовал, как внутри разливается тепло. Они вернулись. Чика и Рокси вернулись. Его друзья, его команда, его прошлая жизнь — она снова становилась настоящей. — Я... — начал он и запнулся. — Я бы очень хотел. Но... Он посмотрел на Монти. В этом взгляде было всё: и надежда, и вопрос, и мольба. Монти усмехнулся, притянул его к себе и поцеловал в макушку: — Никаких "но", медвежонок. Если хочешь — делай. Я рядом. — О, — Рокси подняла бровь. — А ты ничего так, крокодильчик. Заботливый. — Она повернулась к Фредди: — Он хоть играть на чём-нибудь умеет, кроме как на твоих нервах? — Рокси! — Чика толкнула её локтем. — Что? Я просто спросила! Фредди засмеялся и посмотрел на Монти. Тот вдруг как-то странно замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Вообще-то... — начал он неожиданно. — Я немного умею. На гитаре. В студии повисла тишина. Рокси удивлённо приподняла бровь. Чика открыла рот. А Фредди смотрел на своего крокодила так, будто видел впервые. — Ты... — выдохнул он. — Ты умеешь играть на гитаре? И молчал?! — Ну... — Монти потёр затылок. — Это было давно. Ещё до всего этого. Я в молодости в группе играл. Потом жизнь повернулась, и как-то не до того стало. Я и не вспоминал даже. Рокси расплылась в довольной улыбке: — Медвежонок, ты у нас просто клад! Мало того, что красавчик, бандит и телохранитель, так ещё и музыкант! — Она подошла к Монти и ткнула его пальцем в грудь. — Слушай, крокодильчик, у меня есть гитара. "Fender Stratocaster", красная, красавица. Лежит без дела. Хочешь попробовать? Монти посмотрел на Фредди. Тот смотрел на него с таким выражением лица, будто ему только что пообещали годовую поставку пирожных. — Попробуй, — прошептал он. — Пожалуйста. Монти вздохнул, улыбнулся и кивнул: — Ладно. Чёрт с ним. Давайте вашу гитару. *** Через час в студии творилось что-то невероятное. Рокси принесла гитару — и правда, красную, красивую, с идеальным звуком. Монти взял её в руки сначала неуверенно, будто вспоминая что-то забытое. Потом пальцы сами легли на гриф, и... Он заиграл. Фредди сидел на диване и смотрел, не в силах отвести взгляд. Его Монти, его грозный бандит, его крокодил с золотым сердцем — он играл. Пальцы бегали по струнам с такой лёгкостью и уверенностью, будто он делал это всю жизнь. Мелодия лилась — грустная, но светлая, как воспоминание о чём-то очень важном. Когда он закончил, в студии было тихо. Даже Рокси, которая обычно не теряла дара речи, молчала, открыв рот. — Монти... — выдохнул Фредди, и голос его дрогнул. — Это было... это было прекрасно. — Ничего себе, — Чика пришла в себя первой. — Ты серьёзно не играл много лет? — Серьёзно, — Монти смущённо посмотрел на гитару. — Руки помнят, видимо. — Руки помнят, — эхом повторил Фредди. Он встал и подошёл к Монти, глядя на него снизу вверх сияющими глазами. — Ты понимаешь, что это значит? — Что? — Монти всё ещё был немного растерян. — Ты будешь играть со мной, — Фредди взял его за руку. — На сцене. Вместе. Ты и я. Чика и Рокси на подпевках. Мы создадим новую группу. Самую лучшую. Самую громкую. Самую... Он не договорил, потому что Монти вдруг рассмеялся и подхватил его на руки, кружа по студии под удивлённые взгляды девушек. — Медвежонок, ты просто сумасшедший! — кричал он, смеясь. — Я бандит! Я в тюрьме сидел! Я... — Ты мой бандит, — Фредди обнимал его за шею и тоже смеялся. — И ты будешь играть на гитаре. Потому что я так хочу. И потому что ты талантливый. И потому что... — Потому что ты меня любишь, — закончил за него Монти, останавливаясь и глядя в глаза. — Да, — Фредди улыбнулся. — Потому что я тебя люблю. Рокси толкнула Чику локтем и прошептала: — Смотри, они сейчас разрыдаются от счастья. Я такое в кино видела. — Завидуешь? — тихо спросила Чика. — Немного, — честно призналась Рокси. — Но они того стоят. Оба. *** Так началась новая глава в жизни этой странной, но невероятно тёплой компании. Фредди — голос. Монти — гитара. Чика и Рокси — подпевки и поддержка. И Лупи, конечно, который теперь официально числился их администратором и носил визитку с гордой надписью "Лупи, решатель проблем". Первая репетиция была... хаотичной. — Нет, Монти, не так! Слушай ритм! — Я слушаю, медвежонок! Это ты сбиваешься! — Я не сбиваюсь! Это гитара фальшивит! — Моя гитара не фальшивит! Это твой микрофон! — Рокси, скажи ему! — А я вообще с пиццей, отстаньте! Чика только вздыхала и записывала ноты, молясь, чтобы соседи не вызвали полицию. Но когда они наконец сыграли вместе в первый раз — когда голос Фредди и гитара Монти слились в одну мелодию, когда Чика и Рокси подхватили припев, когда музыка заполнила всю студию до краёв... Они поняли: это работает. Это работает чёртовски хорошо. Монти поймал взгляд Фредди через всю комнату и улыбнулся. Медвежонок улыбнулся в ответ, и в этой улыбке было всё — прошлое, настоящее и будущее. *** Первая репетиция закончилась далеко за полночь. Они разобрали три песни — две старые, знакомые Фредди ещё по выступлениям с Чикой и Рокси, и одну новую, которую Фредди написал сам. О своей тюрьме. О Монти. О том, как найти свет в самой тёмной комнате. — Это будет хит, — уверенно заявила Рокси, когда Фредди в последний раз допел припев. — Я гарантирую. Люди обожают такие истории — про боль, про спасение, про любовь. — Люди обожают искренность, — поправила Чика, убирая ноты в папку. — А здесь её через край. Слушай, Фредди, ты действительно молодец. Превратить такой кошмар в музыку — это сильно. Фредди смущённо улыбнулся и посмотрел на Монти. Тот сидел на диване с гитарой на коленях и перебирал струны, наигрывая что-то тихое и красивое. Поймав взгляд медвежонка, он подмигнул: — Ну что, звезда, может, уже домой? А то я слышал, у нас там пирожные заждались. И вообще, — он выразительно посмотрел на часы, — уже ночь. Девочкам тоже отдыхать пора. — Ой, только не надо нас выпроваживать! — Рокси закатила глаза. — Мы сами уйдём. Нам ещё завтра на работу, между прочим. Не всем же быть криминальными авторитетами с гитарами наперевес. Чика хихикнула и чмокнула Фредди в щёку на прощание: — Мы завтра в то же время, хорошо? Придумай ещё что-нибудь красивое. У тебя талант, Фредди. Не зарывай его. — И крокодила своего не зарывай, — добавила Рокси, уже в дверях. — Он нам на гитаре нужен. Живой и здоровый. Дверь за ними закрылась, и в студии воцарилась тишина. Фредди выдохнул и вдруг почувствовал, как сильно устал. Но это была хорошая усталость — творческая, выматывающая, но наполняющая смыслом. — Иди сюда, медвежонок, — Монти отложил гитару и похлопал по коленям. — Посиди со мной. Фредди послушно подошёл и устроился у него на коленях, обнимая за шею и утыкаясь носом в чешуйчатую шею. — Устал? — тихо спросил Монти, поглаживая его по спине. — Есть немного, — признался Фредди. — Но это... это такое счастье, Монти. Снова петь. Снова с ними. И с тобой. — Я заметил, — усмехнулся крокодил. — Ты светился весь вечер. Даже ярче софитов. Фредди хихикнул и поцеловал его в шею: — Это всё ты. Ты дал мне это. Вернул меня к жизни. — Неправда, — Монти чуть отстранился, заглядывая в глаза. — Ты сам себя вернул. Я просто был рядом. И буду всегда. Они сидели так долго, в тишине и полумраке студии, слушая, как за окном шумит ночной город. Иногда Монти напевал что-то, и Фредди подхватывал, и они звучали вместе — голос и гитара, крокодил и медвежонок, два бывших заключённых, нашедших друг друга в самой страшной тюрьме и построивших своё счастье из обломков прошлого. — Монти, — вдруг сказал Фредди, когда они уже собирались уходить. — М? — А давай назовём группу "Вишнёвый крокодил"? Монти поперхнулся воздухом и уставился на него: — Что?! — Ну, — Фредди засмеялся, — ты же у меня вишнёвый. И крокодил. А я — медвежонок, который тебя любит. И поёт об этом. — Фредди, это самое дурацкое название, которое я слышал в жизни, — Монти пытался сохранять серьёзное лицо, но улыбка предательски расползалась. — Зато запоминающееся! — Фредди ткнул его пальцем в грудь. — И вообще, я здесь главный по творчеству. Так что не спорь. — Я и не спорю, — Монти притянул его к себе для поцелуя. — Делай что хочешь, медвежонок. Хоть "Крокодил и конфетка", хоть "Чешуя и пух". Мне главное, чтобы ты был счастлив. — С тобой я всегда счастлив, — прошептал Фредди в его губы. — Всегда. Они вышли из студии, взявшись за руки. Лупи уже ждал в машине, делая вид, что не замечает их воркования. Ночной город встречал огнями и прохладой, но внутри у обоих горел свой собственный свет — тёплый, яркий, нерушимый. *** На следующей репетиции Фредди явился с горящими глазами и листочком, на котором было что-то старательно выведено его круглым почерком. — У меня есть идея! — объявил он, влетая в студию. — Название для группы! Чика оторвалась от партитуры и с интересом подняла бровь. Рокси, которая как раз настраивала микрофон, обернулась. Монти, сидевший в углу с гитарой, сделал вид, что очень занят струнами, но уши его предательски навострились. — И какое же? — спросила Чика осторожно. — "Вишнёвый крокодил"! — выпалил Фредди и посмотрел на них с таким выражением лица, будто только что подарил миру лучшее название в истории музыки. Тишина. Рокси медленно повернулась к Чике. Чика медленно повернулась к Рокси. Монти уткнулся в гитару и затрясся всем телом, пытаясь не заржать. — "Вишнёвый крокодил", — повторила Рокси ледяным тоном. — Фредди, ты серьёзно? — Ну да! — Фредди даже не заметил подвоха. — Это же символично! Вишня — это я, а крокодил — это Монти! И вместе мы... — Вместе вы звучите как название кондитерской в торговом центре, — перебила Рокси. — Или как десерт, который никто не закажет, потому что непонятно, из чего он. — Рокси! — Чика толкнула её локтем. — Можно помягче? — А что мягче? — Рокси развела руками. — Я правду говорю! Фредди, дорогой, я понимаю, что у вас там любовь и всё такое, но "Вишнёвый крокодил" — это... это... — Это катастрофа, — закончила за неё Чика, но уже более мягким тоном. Она подошла к Фредди и положила руку ему на плечо. — Послушай, Фредди. Мы понимаем, что ты хочешь отразить ваши отношения. И это очень трогательно, правда. Но для сцены... может, оставим личное для личного? Фредди нахмурился, глядя на свой листочек: — А что не так? По-моему, мило... — Мило — это для инстаграма, — Рокси уже разошлась не на шутку. — Для афиш, для плакатов, для названия группы нужно что-то... ну, не знаю... профессиональное! Чтобы люди сразу понимали: это серьёзно! — "Вишнёвый крокодил" звучит несерьёзно? — обиженно спросил Фредди. — Это звучит так, будто мы выступаем в детском саду на утреннике, — отрезала Рокси. — "А сейчас, дети, для вас поёт группа "Вишнёвый крокодил" с песней "Как я люблю компотик"!" Чика не выдержала и фыркнула, прикрывая рот ладошкой. Монти уже не скрывался — он сидел, уткнувшись лицом в гитару, и трясся от беззвучного хохота. — Монти! — возмутился Фредди. — Ты чего смеёшься?! Ты же вчера сказал, что тебе нравится! — Я сказал, — Монти с трудом выговорил сквозь смех, — что мне нравится всё, что делает тебя счастливым. Но медвежонок... — он поднял голову, и глаза его блестели от смеха, — Рокси права. Это название... оно... оно... Он не договорил — его снова скрутило. Фредди надулся, сложил руки на груди и отвернулся к стене. Обида была написана на его лице крупными буквами. — Ладно, — вздохнула Чика, подходя к нему и обнимая за плечи. — Не обижайся. Мы не хотим тебя расстраивать. Просто... Фредди, ты помнишь, как нас раньше называли? Фредди замер. Повернулся. — "Глэм-рок", — тихо сказала Чика. — Под этим именем мы выступали. Под этим именем нас знали. И если мы хотим вернуться... может, не стоит всё менять? — Но... — начал Фредди. — "Глэм-рок" — это бренд, — подключилась Рокси, уже спокойнее. — Это имя, которое люди уже знают. Которому доверяют. Мы можем сделать новую программу, новые песни, новый состав — но название... оно наше. Общее. Фредди молчал, переваривая. Потом посмотрел на Монти. Тот уже перестал смеяться и смотрел на него серьёзно и тепло. — Медвежонок, — сказал он тихо. — Я в этом мире новенький. Мне всё равно, как назовут группу. Но если Чика и Рокси говорят, что "Глэм-рок" — это важно... может, стоит их послушать? Фредди шмыгнул носом, потом вздохнул. — Ладно, — сказал он наконец. — "Глэм-рок". Но у нас будет одна песня, которая будет называться "Вишнёвый крокодил". Договорились? Рокси и Чика переглянулись. — Идёт, — кивнула Рокси. — Одна песня. И только потому, что я тебя люблю, балбеса такого. — И потому что это правда трогательно, — добавила Чика, улыбаясь. Монти встал, подошёл к Фредди и обнял его со спины, кладя подбородок на пушистую макушку: — Ну что, медвежонок, мир? Готов репетировать? — Мир, — Фредди улыбнулся, чувствуя его тепло. — Давайте уже работать. У нас концерт через месяц, между прочим! — Ого, — Рокси присвистнула. — А кто это у нас такой ответственный? — Я всегда ответственный, — фыркнул Фредди. — Просто вы этого не замечали за моей скромностью. — За твоей скромностью? — Рокси расхохоталась. — Фредди, ты звезда. Ты не умеешь быть скромным. И слава богу. Они засмеялись все вместе, и напряжение ушло. Фредди посмотрел на Чику, на Рокси, на Монти — и почувствовал, как сердце переполняется благодарностью. У него снова была семья. Странная, шумная, но его. *** Репетиция прошла на ура. Фредди забыл про обиду, растворившись в музыке, а Монти, вдохновлённый его энтузиазмом, играл так, что даже Рокси пару раз одобрительно кивнула. Когда они закончили, за окнами уже стемнело, а в студии царил творческий беспорядок из нот, пустых чашек и разбросанных медиаторов. — Так, народ, — Рокси хлопнула в ладоши, — мы сегодня молодцы. Даже очень. Но если мы хотим через месяц не опозориться, надо репетировать каждый день. Чика, у тебя как с графиком? — Нормально, — Чика убрала прядь перьев за ухо. — Я освобожу вечера. Фредди, вы с Монти сможете? — Сможем, — уверенно кивнул Фредди и посмотрел на Монти. — Правда? — Если медвежонок просит — хоть каждый день, — усмехнулся тот, подходя и обнимая его за плечи. — Лупи подстроит мой график. У него теперь новая должность — "адъютант при звёздной паре". — Бедный Лупи, — вздохнула Чика. — Он вообще спит когда-нибудь? — Спит, — заверил Монти. — Я проверял. Иногда прямо за рулём. — Монти! — Фредди шлёпнул его по груди. — Не шути так! Лупи — золото, а не человек! — Знаю, знаю, — Монти поцеловал его в висок. — Потому и держу. Ладно, поехали домой? А то Лупи опять уснёт в машине, и нам придётся его будить. Они попрощались с девушками и вышли на улицу. Ночь была тёплой, звёздной, пахло цветами из близлежащего сквера. Фредди взял Монти за руку и прижался к его плечу. — Знаешь, — сказал он тихо, — я так счастлив, что мне иногда страшно. — Страшно? — Монти остановился и посмотрел на него. — Почему? — Потому что слишком хорошо, — Фредди поднял глаза. — Слишком правильно. После всего, что было... я боюсь, что это сон. Что я проснусь, а ты не рядом. Монти молча притянул его к себе и поцеловал — долго, нежно, убедительно. — Чувствуешь? — прошептал он, отстранившись. — Я настоящий. Мы настоящие. И это не сон. Это наша жизнь, медвежонок. И она только начинается. Фредди улыбнулся, пряча лицо у него на груди. — Спасибо, что ты есть. — Это тебе спасибо, — ответил Монти, гладя его по голове. — Без тебя я бы так и остался злым бандитом, который никому не нужен. А теперь у меня есть ты, музыка, друзья... и даже Лупи. — Лупи — это отдельная гордость, — хихикнул Фредди. — Он у нас теперь член семьи. — Ага, названый брат, — усмехнулся Монти. — Который всё про нас знает и всё равно не сбежал. Ладно, поехали. Лупи нас ждёт. Они сели в машину. Лупи, как всегда, был на месте — бодрый, улыбчивый, с термосом кофе в подстаканнике. — Ну как, босс? Как мистер Фредди? Репетиция удалась? — Лучше не бывает, — ответил Фредди, усаживаясь на заднее сиденье и прижимаясь к Монти. — Лупи, ты гений. — Стараюсь, мистер Фредди, — скромно ответил тот, трогаясь с места. Машина плавно покатила по ночным улицам. За окном мелькали огни города, а внутри было тепло и уютно. Фредди задремал, положив голову на плечо Монти, и тот даже дышать старался тише, чтобы не разбудить. Лупи посмотрел в зеркало заднего вида и улыбнулся. Его босс, грозный Монтгомери, смотрел на спящего медвежонка с такой нежностью, что любой, кто знал его раньше, точно бы упал в обморок. — Лупи, — тихо сказал Монти, — завтра купи ещё пирожных. Тех, с вишней. И цветов. Много цветов. — Понял, босс, — так же тихо ответил Лупи. — Для мистера Фредди? — Для него. И для девочек. Они сегодня были молодцы. — Будет сделано. Машина свернула во двор и остановилась у дома. Монти аккуратно, стараясь не разбудить, подхватил Фредди на руки и понёс в спальню. Лупи остался в машине — у него ещё были дела. Но в этот момент он просто сидел и смотрел вслед своему боссу, чувствуя, что даже у таких страшных людей бывает счастье. --- Утром Фредди проснулся от запаха вишни. Открыл глаза — на тумбочке стояла ваза с огромным букетом цветов, а рядом красовалась коробка пирожных. И записка: "Медвежонку от его крокодила. Сладких снов и вкусного утра. Целую везде. Твой Монти." Фредди улыбнулся, прижал записку к груди и почувствовал, как сердце переполняется счастьем. Потом встал, надел халат и пошёл искать своего крокодила. Нашёл на кухне — Монти стоял у плиты и пытался жарить яичницу, сосредоточенно хмурясь. — Подгоришь, — сказал Фредди, подходя и обнимая его со спины. — Ай! — Монти дёрнулся, но тут же расслабился. — Медвежонок! Ты чего не спишь? — Без тебя скучно, — Фредди чмокнул его в лопатку. — И пахнет вкусно. Даже если подгорит. — Не подгорит, — проворчал Монти, переворачивая яичницу. — Я почти профессионал. — Почти — это главное слово, — хихикнул Фредди. Они позавтракали вместе, болтая о пустяках и строя планы на день. А потом пришло время репетиции. И снова музыка, и снова смех, и снова они — вместе. Иногда они вспоминали тюрьму. Теперь это было далеко, почти нереально. Как страшный сон, который кончился. И каждый раз, вспоминая, Фредди крепче прижимался к своему крокодилу, а Монти гладил его по голове и шептал: "Я рядом. Всегда". *** Дни летели незаметно. Репетиции, концерты, смех, пирожные, ночные разговоры и утренние объятия. "Глэм-рок" снова гремел на весь город, а в первом ряду всегда находилось место для Лупи, который теперь носил футболки с надписью "Я просто работаю здесь" и краснел каждый раз, когда Монти со сцены посылал ему воздушный поцелуй (исключительно чтобы позлить)Фредди расцветал. Его голос звучал чище, чем когда-либо, а песни, которые он писал теперь — о свободе, о любви, о вишнёвом крокодиле — собирали полные залы. Монти играл на гитаре так, что даже бывшие подельники, случайно забредавшие на концерты, утирали скупую мужскую слезу и начинали верить, что и у них есть шанс на нормальную жизнь. Чика и Рокси стали не просто коллегами — семьёй. Они вместе встречали рассветы после удачных выступлений, вместе ругались из-за аранжировок и вместе пили чай на кухне, обсуждая планы на будущее. *** В тот вечер они возвращались с очередного концерта. Фредди сидел на заднем сиденье, положив голову на плечо Монти, и тихо напевал мелодию, которая родилась только что. Монти слушал, поглаживая его по руке, и чувствовал, что счастлив так, как не снилось ему даже в самых смелых мечтах. — Босс, — голос Лупи прозвучал напряжённо. — У нас хвост. Монти мгновенно подобрался. В зеркало заднего вида он увидел чёрный внедорожник, который неотступно следовал за ними уже несколько минут. — Лупи, не гони, — тихо сказал он. — Просто держись основного потока. Фредди, пристегнись. — Что случилось? — Фредди мгновенно проснулся, чувствуя, как напряжение заполняет салон. — Не знаю ещё. Но узнаем. Чёрный внедорожник не отставал. Он преследовал их до самого дома, а когда Лупи припарковался, встал рядом, блокируя выезд. Из машины вышел человек. Обычный с виду, в дорогом костюме, с аккуратной бородкой и цепким взглядом. Ковальски. — Монтгомери, — кивнул он, когда Монти вышел из машины, заслоняя собой Фредди. — Рад видеть тебя в добром здравии. Слышал, ты теперь звезда? Гитара, концерты, этот твой... — он скользнул взглядом по Фредди, — певец. — Чего тебе? — голос Монти звучал ровно, но Фредди чувствовал, как напряглись его мышцы. — Пришло время платить по счетам, — Ковальски улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Помнишь нашу договорённость? Услуга за услугу. Я дал тебе Ванессу. Дал доказательства. Твой медвежонок теперь свободен и счастлив. А теперь... Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Теперь мне нужна твоя помощь. Есть один человек. Очень опасный. Очень старый. Он использует таких, как Ванесса, как пешки, а когда они ломаются — просто выбрасывает. Сейчас Ванесса в тюрьме, и он остался без инструмента. Значит, начнёт действовать сам. — И? — Монти не сводил с него глаз. — И я хочу, чтобы ты его убрал. Ты умеешь. Ты делал это раньше. А я дам тебе всё, что нужно — информацию, людей, прикрытие. И тогда мы в расчёте. Монти молчал. Фредди за его спиной затаил дыхание. — Кто он? — спросил наконец Монти. Ковальски усмехнулся и достал из кармана фотографию, протягивая её. На снимке был пожилой мужчина с бледной кожей и пустыми глазами. Что-то в его лице казалось неправильным, неживым. Подпись внизу гласила: "Уильям Афтон". — Тот, кто стоял за Ванессой, — сказал Ковальски. — Тот, кто много лет плетёт свои сети. И тот, кто, если верить слухам, уже не совсем человек. Фредди ахнул. Это имя — Уильям Афтон — он слышал в новостях, когда его только арестовали. Тогда говорили, что именно Афтон создал всю систему, в которой Ванесса была лишь винтиком. Что он где-то рядом, но неуловим. Что он опасен. — Монти... — начал он, но крокодил лишь чуть сжал его руку, призывая к молчанию. — Я больше не убиваю, — сказал Монти жёстко. — Я завязал. У меня теперь другая жизнь. — У тебя теперь другая жизнь, — согласился Ковальски, — потому что я тебе её дал. И сейчас я прошу вернуть долг. Один раз. А потом — свободен. Навсегда. Он посмотрел на Фредди, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание. — Я знаю, что ты не хочешь рисковать своим медвежонком. Но если Афтон останется на свободе, он найдёт нового исполнителя. И кто знает, может, в следующий раз твоего Фредди обвинят уже не в убийстве, а в чём-то похуже. Или просто убьют, чтобы не путался под ногами. Афтон не прощает тех, кто рушит его планы. Тишина повисла в воздухе, густая и тяжёлая. — Сколько у меня времени? — спросил Монти. — Неделя. Потом я найду другого. Но тогда ты останешься должен. Монти кивнул. Ковальски сел в машину и уехал, оставляя их стоять на тёмной улице. Лупи тихо выдохнул: — Босс... что будем делать? Монти посмотрел на Фредди. В глазах медвежонка плескался страх — не за себя, за него. — Идём в дом, — сказал Монти. — Надо поговорить. *** Они сидели на кухне. Фредди обхватил чашку с чаем обеими ладонями, будто пытаясь согреться, хотя в доме было тепло. Монти напротив — напряжённый, собранный, но в глазах — та самая уязвимость, которую видел только медвежонок. — Ты не пойдёшь, — тихо сказал Фредди. — Я не пущу. — Медвежонок... — Нет. Слышишь? Нет. Я не отдам тебя. Никому. Ни за какие долги. Фредди вскочил, чашка звякнула о стол. Он подошёл к Монти и сел к нему на колени, обнимая за шею и прижимаясь всем телом. — Мы что-нибудь придумаем. Вместе. Позовём Чику, Рокси, Лупи... У нас есть люди, есть связи. Мы не дадим этому Афтону тебя забрать. Монти обнял его в ответ, зарываясь носом в пушистую макушку. — Я боюсь не за себя, — признался он тихо. — Я боюсь за тебя. Если Афтон узнает, что я отказался... он может прийти за тобой. Чтобы наказать меня. Такие люди, как он, не прощают. — Тогда мы будем защищаться, — Фредди поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Все вместе. Ты меня защищал в тюрьме. Теперь моя очередь. Монти смотрел на него и чувствовал, как сердце разрывается от любви и страха одновременно. — Ты не боец, медвежонок. — Я боец, — твёрдо сказал Фредди. — За тебя — боец. И не спорь. Он поцеловал его — крепко, уверенно, обещая. — Мы справимся. Вместе. Монти выдохнул и прижал его к себе. — Вместе, — повторил он. — Ладно. Но если дойдёт до драки — ты слушаешь меня. Идёт? — Идёт, — улыбнулся Фредди. — Но только если ты пообещаешь, что выживешь. — Обещаю, — Монти поцеловал его в лоб. — Я всегда буду возвращаться. К тебе. За окном шумел город, а на кухне двое обнимались, строя планы и готовясь к битве, о которой ещё не знали. Но главное — они были вместе. Часть 14: Семейный совет Утро следующего дня встретило их серым небом и настойчивым стуком в дверь. Лупи, который ночевал в гостевой комнате (Монти настоял — безопасность превыше всего), открыл первым и через минуту впустил в дом Чику и Рокси. — Мы всё знаем, — с порога заявила Рокси, скидывая куртку на руки ошарашенному Лупи. — Лупи нам написал. Что за хрень происходит? Какой ещё Афтон? Чика выглядела встревоженной, но держалась спокойно. Она подошла к Фредди, который сидел на кухне с чашкой остывшего чая, и обняла его. — Мы с вами, — сказала она просто. — Что бы ни случилось. Фредди благодарно прижался к ней. Монти вышел из спальни уже одетый, с телефоном в руке. — Я пробил этого Афтона по своим каналам, — сказал он, садясь за стол. — Информации мало. Очень мало. Он как призрак. Появляется, когда нужно, исчезает, когда его ищут. Ванесса была его правой рукой много лет. Теперь она в тюрьме, и он остался без прикрытия. Ковальски прав — он начнёт действовать сам. — Или найдёт новую марионетку, — мрачно добавила Рокси. — И тогда беда. — Именно. На кухне повисла тишина. Лупи принёс всем кофе и сел в углу, делая вид, что его нет, но на самом деле запоминая каждое слово. — Что мы можем сделать? — спросила Чика. — У нас нет оружия, нет людей, нет... — У нас есть мы, — перебил Фредди. Все посмотрели на него. — Мы команда. Мы справлялись и не с таким. Монти выжил в тюрьме, я выжил благодаря ему. Чика и Рокси вернулись ко мне, когда все отвернулись. Лупи... — он посмотрел на адъютанта, — Лупи готов на всё ради нас. Мы справимся. — Фредди прав, — неожиданно поддержал Лупи. — У нас есть информация, связи, а главное — мотивация. Мы не дадим этому типу разрушить то, что мы построили. Монти смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается тепло. Его маленькая, странная, но такая родная семья. — Ладно, — сказал он, вставая. — Тогда план такой. Лупи, ты связываешься со всеми своими источниками. Узнай всё, что можно об Афтоне. Где живёт, с кем общается, где бывает. Рокси, Чика — вы следите за новостями. Если Афтон начнёт действовать, это будет заметно. Фредди... Он посмотрел на медвежонка. — Ты со мной. Мы идём к Ковальски. Нужно выбить из него больше информации. И заодно понять, можно ли ему доверять. — А если нельзя? — спросил Фредди. — Тогда будем действовать сами, — просто ответил Монти. Они вышли из дома через полчаса. Лупи остался координировать действия, Чика и Рокси уехали по своим делам, пообещав держать связь. В машине Монти взял Фредди за руку: — Волнуешься? — Немного, — признался тот. — Но с тобой не страшно. — Умница, — Монти поцеловал его в висок. — Просто будь рядом. И слушайся, если что. — Обещаю. Встреча с Ковальски прошла в том же здании, что и в прошлый раз. Теперь Фредди не ёжился от запаха сырости — он был собран и спокоен. Ковальски ждал их в том же кабинете. На столе лежала новая папка, толще прежней. — Рад, что вы пришли, — кивнул он. — Значит, договор в силе? — Информация, — потребовал Монти. — Вся. А потом я решу. Ковальски усмехнулся, но папку подвинул. — Здесь всё, что удалось собрать за годы. Афтон не просто человек. Он — создатель. Тот, кто придумал аниматроников. Тот, кто использовал их в своих целях. Ванесса была его ученицей, но не единственной. У него есть сеть. И он очень опасен. Фредди слушал и чувствовал, как холодеет внутри. Этот человек стоял за всем. За его арестом, за тюрьмой, за страхом. И теперь Монти должен был с ним столкнуться. — Я пойду один, — сказал вдруг Монти, перелистывая страницы. — Фредди, ты останешься с командой. — Нет, — Фредди вскочил. — Нет, Монти, ты обещал! — Я обещал, что вернусь, — Монти поднял на него глаза. — И вернусь. Но туда, куда я иду, тебе нельзя. Это не тюрьма, медвежонок. Это логово зверя. Я не хочу, чтобы ты видел это. — А я не хочу, чтобы ты шёл один! — голос Фредди дрогнул. — Я боюсь за тебя! Ковальски с интересом наблюдал за этой сценой, но молчал. Монти встал, подошёл к Фредди и взял его лицо в ладони: — Послушай меня. Я выживал и не в таких переделках. Но с тех пор у меня появилось то, за что стоит жить. Ты. И я сделаю всё, чтобы вернуться. Обещаю. Но если ты пойдёшь со мной, я буду отвлекаться. Думать о тебе. Бояться за тебя. И это может стоить нам обоим жизни. Фредди смотрел на него, и глаза его наполнялись слезами. — Ты должен мне верить, медвежонок, — тихо сказал Монти. — Как я верил тебе всё это время. — Я верю, — выдохнул Фредди. — Но... если ты не вернёшься... я... — Вернусь, — перебил Монти и поцеловал его. — Обязательно. Ковальски кашлянул, напоминая о себе: — Трогательно, но у нас мало времени. Афтон уже знает, что Ванесса сдала его. Он может уйти в подполье. Нужно действовать сегодня. Монти кивнул и отпустил Фредди: — Лупи отвезёт тебя домой. Жди меня там. И береги себя. — Ты тоже, — прошептал Фредди. Они вышли из здания. Лупи уже ждал в машине. Монти посадил Фредди на заднее сиденье, поцеловал на прощание и закрыл дверь. — Лупи, — сказал он тихо, — если со мной что-то случится... проследи, чтобы он был в порядке. Чтобы пел. Чтобы жил. Понял? — Понял, босс, — голос Лупи дрогнул. — Но лучше вернитесь сами. — Вернусь, — улыбнулся Монти. — Обещал ведь. Машина тронулась. Фредди смотрел в заднее стекло, пока фигура Монти не исчезла в темноте. И впервые за долгое время ему стало по-настоящему страшно. Но он верил. Потому что его крокодил всегда возвращался.

Часть 15: В логове зверя

Дорога до места заняла около часа. Ковальски сидел рядом с Монти на заднем сиденье своего чёрного внедорожника и молчал — давал время подумать, собраться, настроиться. Монти смотрел в окно на проплывающие мимо окраины города, но видел перед собой только одно лицо. Фредди. Его улыбку. Его слёзы. Его дрожащие губы, когда он прошептал: "Если ты не вернёшься..." — Мы приехали, — голос Ковальски вырвал его из мыслей. Здание перед ними напоминало старую фабрику — облупившаяся краска, заколоченные окна, ржавые ворота. Но Монти чуял: внутри кипит жизнь. Слишком много следов на земле, слишком свежих. Здесь были люди. Или то, что когда-то было людьми. — Афтон внутри, — Ковальски протянул ему небольшой пистолет. — На всякий случай. — Не надо, — Монти отодвинул оружие. — Я буду делать это по-своему. Он вышел из машины и направился к воротам. Сердце билось ровно — адреналин делал своё дело. Но где-то глубоко, под всей этой бронёй, жила мысль: "Я обещал вернуться". Внутри было темно. Пахло машинным маслом, металлом и ещё чем-то сладковатым, тошнотворным. Монти двинулся вглубь, ориентируясь на слабый свет в конце коридора. — Я знал, что ты придёшь, — голос раздался из темноты, и Монти замер. Из тени вышел человек. Невысокий, бледный, с пустыми глазами, которые, казалось, смотрели сквозь него. Уильям Афтон. — Монтгомери, — продолжил он, улыбаясь одними губами. — Тот самый крокодил, который украл у меня мою пешку. Спас этого милого медвежонка, разрушил планы, вывел из игры Ванессу. Ты даже не представляешь, как долго я тебя искал. — Зачем я тебе? — Монти не двинулся с места. — Ты? — Афтон рассмеялся — сухо, безжизненно. — Ты мне не нужен. Мне нужен твой страх. Твоя боль. Твоя любовь к этому... певцу. Знаешь, что самое интересное в людях? — Он шагнул ближе. — Они ломаются не когда страдают сами. А когда страдают те, кого они любят. Монти напрягся. — Если ты тронешь его... — Что? — перебил Афтон. — Убьёшь меня? Ты уже пробовал. Ванесса была моей лучшей ученицей, но и она не смогла тебя остановить. А знаешь почему? Потому что ты не боялся за себя. Но теперь... Он щёлкнул пальцами, и из темноты выступили фигуры. Несколько человек в чёрном, с пустыми глазами, как у марионеток. — Познакомься с моими новыми друзьями, — улыбнулся Афтон. — Они отвезут гостинчик твоему медвежонку. А ты... ты будешь смотреть. И слушать. По громкой связи. Монти рванул вперёд, но его перехватили. Он был силён, но их было слишком много. Удар — и темнота накрыла его. *** Фредди сидел на кухне, обхватив голову руками. Чика гладила его по спине, Рокси мерила шагами комнату, Лупи нервно кусал губы, то и дело поглядывая на телефон. — Он вернётся, — бормотал Фредди. — Он обещал. Он всегда... Телефон зазвонил. Лупи схватил его: — Босс? — Здравствуй, Лупи, — голос был чужим, незнакомым. — Передай трубку своему медвежонку. У меня для него сюрприз. Лупи побелел и протянул телефон Фредди. — Кто это? — спросил тот, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — Здравствуй, Фредди, — голос Афтона лился сладкой отравой. — Я тут немного занят с твоим крокодилом. Он такой... упрямый. Но ничего, мы договорились. Он пообещал мне кое-что взамен на твою безопасность. — Где он?! — закричал Фредди. — Что ты с ним сделал?! — Пока ничего, — усмехнулся Афтон. — Но это поправимо. Если ты хочешь его увидеть живым, приходи один. Без Чики, без Рокси, без Лупи. Только ты. Адрес я скину. И помни: если приведёшь хвост — он умрёт. Медленно. И ты будешь это слышать. Телефон пиликнул сообщением. А потом связь оборвалась. — Фредди, нет! — Чика вскочила, увидев его лицо. — Ты не пойдёшь! — Он убьёт его, — тихо сказал Фредди. — Он убьёт Монти, если я не приду. — Это ловушка! — Рокси встала перед ним. — Ты нужен ему как заложник, чтобы Монти сделал что-то ужасное! — Я знаю, — Фредди поднял на неё глаза. В них стояли слёзы, но голос был твёрдым. — Но если есть хоть один шанс спасти его — я пойду. Он спас меня. Сто раз. Теперь моя очередь. Лупи шагнул вперёд: — Мистер Фредди, я не могу вас отпустить одного. Босс меня убьёт. Если выживет. — Поэтому ты останешься здесь и будешь моим щитом, — Фредди взял его за руку. — Если через час я не вернусь — звони Ковальски. Звони всем. Штурмуйте это место. Но дайте мне час. Чика и Рокси переглянулись. — Мы с тобой, — сказала Чика. — Не внутри, но снаружи. Будем рядом. Если что — ворвёмся. Фредди кивнул и пошёл к двери. — Я люблю вас всех, — сказал он на пороге. — И я вернусь. С ним. Дверь захлопнулась, оставляя их в тишине и страхе. *** Фредди ехал в такси, сжимая в руке телефон с адресом. Город кончился, начались пустыри, заброшенные здания. Таксист косился на него с подозрением, но молчал. Наконец машина остановилась у старой фабрики. — Дальше пешком, — сказал водитель. — Там дороги нет. Фредди расплатился и вышел. Ветер трепал его шерсть, небо затянуло тучами. Где-то вдали громыхнуло — к ночи обещали грозу. Он сделал шаг. Потом ещё один. Ворота были приоткрыты, и он скользнул внутрь. — Молодец, — голос Афтона раздался из динамиков. — Пришёл. Один. Я ценю это, Фредди. Правда. — Где Монти? — крикнул он в темноту. — Увидишь. Иди на свет. В конце коридора горела тусклая лампа. Фредди пошёл туда, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он вошёл в большой зал. Посередине, привязанный к стулу, сидел Монти. Живой. Смотрел на него бешеными глазами и мычал что-то сквозь кляп. — Монти! — Фредди рванул к нему, но его перехватили чьи-то руки. — Не так быстро, — Афтон вышел из тени. — Сначала разговор. Ты ведь хочешь поговорить, Фредди? Я много о тебе слышал. О твоём голосе. О твоей силе. О том, как ты выжил в тюрьме и не сломался. Это впечатляет. — Отпусти его, — прошептал Фредди. — Отпущу, — кивнул Афтон. — Но сначала ты кое-что сделаешь для меня. Спой. — Что? — Спой, — повторил Афтон. — Я хочу услышать твой знаменитый голос. Говорят, он способен творить чудеса. Вот и сотвори чудо. Убеди меня отпустить вашего крокодила. Монти замычал громче, дёргаясь в путах. Фредди посмотрел на него. На его любимого, его родного, его единственного. И начал петь. Голос полился в темноту зала — чистый, сильный, полный боли и любви. Он пел о том, как нашёл свет в самой тёмной тюрьме. О том, как чешуйчатые руки держали его, когда мир рушился. О том, что любовь сильнее страха, сильнее смерти, сильнее всего. Афтон слушал. Его пустые глаза на мгновение ожили, и в них мелькнуло что-то похожее на... зависть? Когда Фредди замолчал, в зале повисла тишина. — Красиво, — сказал наконец Афтон. — Очень красиво. Знаешь, я ведь тоже когда-то любил. Давно. Потом понял, что любовь — это слабость. Что только страх правит миром. Но ты... ты заставил меня усомниться. Он шагнул к Фредди: — Забирай своего крокодила. Вы свободны. Но запомни: если вы встанете у меня на пути ещё раз — я не буду слушать песни. Я уничтожу всё, что вы любите. Он щёлкнул пальцами, и люди в чёрном исчезли так же быстро, как появились. Фредди бросился к Монти, развязывая путы, вытаскивая кляп. — Монти! Монти, ты жив! Ты слышишь меня?! — Слышу, — прохрипел тот, прижимая его к себе. — Глупый, глупый медвежонок... Зачем ты пришёл? — Затем же, зачем ты пошёл к нему, — Фредди плакал и смеялся одновременно. — Потому что люблю. Потому что без тебя мне не жить. Монти обнял его крепче и зарылся носом в пушистую макушку. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Больше жизни. — И я тебя, — ответил Фредди. — Пойдём домой. Они вышли из старой фабрики под начинающийся дождь. Навстречу им уже бежали Чика, Рокси и Лупи, не выдержавшие обещанного часа. — Живые! — закричала Рокси. — Оба! — Еле успели, — выдохнул Лупи, падая на колени. — Босс, я чуть инфаркт не заработал! — Потом, — улыбнулся Монти, не выпуская Фредди из рук. — Всё потом. А сейчас — домой. Они сели в машину и поехали обратно в город. Фредди не отпускал руку Монти ни на секунду. А тот смотрел на него и думал: "Какой же я счастливый. Что у меня есть ты". Гроза началась, когда они уже въезжали в город. Но в машине было тепло и уютно. И дождь за окном казался не страшным, а просто водой с неба. Потому что они были вместе. А значит, всё будет хорошо. Или Афтон что-то задумал?..

Часть 16: Тишина перед бурей

Прошла неделя. Потом две. Афтон не появлялся. Никаких намёков, никаких угроз, никаких теней на горизонте. Ковальски передал, что старик исчез — то ли залёг на дно, то ли действительно ушёл в тень, испугавшись чего-то. Монти в это не верил, но спорить не стал. Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Репетиции, концерты, пирожные по утрам и долгие ночи вдвоём. Чика и Рокси почти не отходили от них, боясь повторения, но Фредди только улыбался и говорил, что всё хорошо. — Он что-то задумал, — сказал Монти однажды ночью, глядя в потолок. Фредди лежал у него на груди, перебирая пальцами чешуйки. — Может, он правда ушёл? — тихо спросил медвежонок. — Может, моя песня... тронула его? — Таких, как он, не трогают песни, — Монти вздохнул. — Но я не хочу, чтобы ты боялся. Мы будем просто жить. А если он вернётся — встретим. Фредди приподнялся и поцеловал его: — Вместе. — Вместе. *** Чика сидела на кухне и листала новости. Рокси рядом пила кофе и лениво листала ленту в телефоне. — Слушай, — вдруг сказала она, — а что это за хрень? — Где? — Чика подошла ближе. На экране была фотография старого дома — точь-в-точь как та фабрика, где они пережили кошмар. Подпись гласила: "Заброшенное здание сгорело дотла минувшей ночью. Полиция не обнаружила следов поджога. Причина возгорания неизвестна". — Это же... — начала Чика. — То самое место, — закончила Рокси. — Оно сгорело. Афтон... — Или кто-то другой, — Чика побледнела. — Надо сказать Монти. Они нашли его в студии — он сидел с гитарой и слушал, как Фредди напевает новую мелодию. Увидев лица девушек, Монти отложил гитару. — Что случилось? — Фабрика сгорела, — выдохнула Рокси. — Та, где вы были. Вся. Дотла. Фредди замер. Монти встал. — Афтон? — Неизвестно, — Чика протянула телефон. — Полиция говорит — случайность. Но... — Он не из тех, кто горит случайно, — Монти нахмурился. — Надо съездить. Посмотреть. — Я с тобой, — Фредди взял его за руку. — Нет, медвежонок. В этот раз — нет. Ты останешься здесь, с Чикой и Рокси. Лупи поедет со мной. — Но... — Фредди, — Монти взял его лицо в ладони. — Если там что-то опасное — я не прощу себе, если с тобой что-то случится. Обещаю: я вернусь через пару часов. Просто проверю и сразу назад. Фредди смотрел на него, и в глазах плескалась тревога. Но он кивнул: — Ладно. Но ты будь осторожен. Пожалуйста. — Всегда, — Монти поцеловал его. *** Фабрика действительно сгорела. От здания остались только обугленные стены, искореженный металл и запах гари. Полицейские ленты трепыхались на ветру, но внутри уже никого не было — только пепел и тишина. Монти ходил по руинам, всматриваясь в обломки. Лупи держался рядом, нервно озираясь. — Босс, здесь как-то... нехорошо, — пробормотал он. — Знаю, — Монти остановился. Что-то привлекло его внимание — в углу, под обгоревшей балкой, блестел металл. Он подошёл ближе. Это была табличка. Серебряная, почти не тронутая огнём. На ней было выгравировано одно слово: "СКОРО" Монти похолодел. — Лупи, уходим. Быстро. Они выбежали из здания и сели в машину. Монти набрал Фредди, но телефон молчал. Потом Чику — то же самое. Рокси — тишина. — Гони, — рявкнул он Лупи. — Гони так быстро, как можешь. Машина сорвалась с места. *** Когда они влетели в дом, там было пусто. На кухне стояли чашки с недопитым кофе, на столе — раскрытая партитура. Но Чики, Рокси и Фредди не было. На холодильнике висела записка, прилепленная магнитом. Монти сорвал её, пробежал глазами: "Ты думал, я сгорю? Я только начинаю. Твой медвежонок теперь у меня. Приходи за ним один. Или не приходи. Выбор за тобой. Жду в том месте, где всё началось." Монти сжал бумагу в кулаке. Лупи рядом побелел. — Босс... это же... — Тюрьма, — закончил Монти. — Он увёз их в тюрьму. В ту самую. Он рванул к выходу. — Босс, подождите! Я с вами! — Нет, Лупи. Ты останешься здесь и будешь на связи. Если я не вернусь через три часа — звони Ковальски. Пусть поднимает всех, кого может. И... — он обернулся. — Если что, проследи, чтобы Фредди... чтобы он знал, что я его люблю. — Босс... — у Лупи задрожал голос. — Вы вернётесь. Вы обязаны. Монти не ответил. Он просто вышел и сел в машину. *** Тюрьма встретила его тишиной. Та самая, откуда они сбежали. Теперь она казалась заброшенной — никаких охранников, никакого газа, только пустые коридоры и запах плесени. Монти шёл по памяти. Вот камера, где они встретились. Вот столовая, где он защитил Фредди. Вот душевая, где всё началось. Голоса доносились из главного зала — того самого, где когда-то проходили "кастинги". Он вошёл. Посередине зала стояли три стула. На них сидели Чика, Рокси и Фредди — связанные, с кляпами во рту, но живые. Рядом стоял Афтон, а за его спиной — десятки фигур в чёрном. — А вот и наш герой, — улыбнулся Афтон. — Монтгомери. Как я и обещал. — Отпусти их, — голос Монти звучал ровно, но внутри всё кипело. — Отпущу, — кивнул Афтон. — Но сначала мы кое-что вспомним. Ты помнишь это место, крокодил? Здесь ты нашёл свою любовь. Здесь ты понял, что такое быть нужным. А знаешь, что самое смешное? Он подошёл к Фредди и положил руку ему на плечо. Медвежонок дёрнулся, замычав сквозь кляп. — Всё это время я был рядом. Я смотрел, как вы сближаетесь. Как ты, Монти, из жестокого убийцы превращаешься в... в это. — Он скривился. — В нежного дурачка, готового на всё ради пушистой морды. — Чего ты хочешь? — Монти шагнул вперёд, и фигуры в чёрном напряглись. — Хочу посмотреть, что ты выберешь, — Афтон достал пистолет и приставил к голове Фредди. — Его жизнь или жизнь остальных? У тебя есть ровно минута, чтобы решить. Или я убью всех. Чика и Рокси замычали, дёргаясь. Фредди смотрел на Монти — в его глазах плескался ужас, но сквозь него пробивалась мольба: "Не слушай его. Спасайся". Монти смотрел на них. На Чику, которая всегда была сестрой для Фредди. На Рокси, дерзкую и верную. На него. На своего медвежонка, ради которого готов был на всё. — Минута прошла, — напомнил Афтон. — Твой выбор? Монти глубоко вздохнул. А потом... запел. Голос, непривычный, низкий, но чистый, полился в пустом зале. Он пел о том, как нашёл свет. О том, как чешуйчатое сердце научилось любить. О том, что страх — это только страх, а любовь — это сила. Афтон замер. Пистолет дрогнул в его руке. — Что ты... — начал он, но Монти не останавливался. Он пел о Фредди. О его улыбке, о его голосе, о его доверии. О том, как однажды упавшее мыло изменило всё. Фигуры в чёрном заколебались. Некоторые опустили оружие. Другие смотрели на Афтона с недоумением. — Заткнись! — закричал тот, но голос его дрожал. — Заткнись, или я... Он не договорил. Потому что вдруг Фредди, собрав последние силы, дёрнулся и выбил пистолет у него из рук. Чика и Рокси, воспользовавшись замешательством, тоже начали вырываться. Монти рванул вперёд. Одним ударом сбил Афтона с ног и бросился развязывать Фредди. — Живой, живой, — шептал он, сдирая верёвки. — Медвежонок, ты живой... — Ты пел, — Фредди смотрел на него сквозь слёзы. — Ты пел для меня. — Для нас, — поправил Монти и поцеловал его. Афтон попытался подняться, но Чика уже стояла над ним с пистолетом в руках: — Не двигайся, мразь. Рокси развязывала себя и материлась сквозь зубы: — Вот же... урод... я ему сейчас... — Не надо, — Монти поднялся, всё ещё обнимая Фредди. — Пусть живёт. Пусть знает, что его страх больше не работает. Мы свободны. Все. Он посмотрел на Афтона. Тот лежал на полу, глядя на них с ненавистью и... страхом. — Убирайся, — сказал Монти. — Исчезни. И если ты ещё раз приблизишься к нам или к кому-то из наших — я лично прослежу, чтобы твой конец был медленным и болезненным. Ты понял? Афтон молчал. Потом медленно поднялся и, не оглядываясь, вышел из зала. Фигуры в чёрном потянулись за ним. В зале воцарилась тишина. — Ну и денёк, — выдохнула Рокси, падая на пол. — Чика, ты как? — Жива, — ответила та, опуская пистолет. — Фредди? Монти? — Мы в порядке, — Фредди прижимался к своему крокодилу. — Теперь в порядке. Монти обвёл взглядом своих — измученных, но живых. И улыбнулся: — Пошли домой. Я обещал тебе пирожные, медвежонок. — И новую песню, — добавил Фредди, глядя на него с любовью. — Про то, как крокодил научился петь. — О нет, — простонала Рокси. — Только не это. Я это не переживу. — Переживёшь, — Чика помогла ей подняться. — Мы всё переживём. Вместе. Они вышли из тюрьмы под начинающийся рассвет. Небо на востоке окрасилось в розовый — день обещал быть ясным. Сегодня был запланирован концерт и Лупи ждал их возвращения.