Сожители

От мальчиков слёзы От девочек проблемы Ребята, не влюбляйтесь Лучше сохраняйте мемы АСКОРБИНКА «Мальчики и девочки»

Катя брела по парку с бумажным стаканчиков в руках. Осень взяла бразды правления в свои руки. Большинство деревьев окрасились в осенние оттенки. Первая опавшая листва приятно шелестела под ногами. Несмотря на осенние пейзажи, погода стояла тёплая. Такие осени воспевали русские поэты в своих стихах, такие осени любила Катя. Но сейчас наслаждаться золотой листвой и последними солнечными лучиками не получилось. Не было больше того приятного чувства умиротворения, только огромная дыра в груди, которую Катя пыталась заполнить пряным кофе из осеннего меню. Допивая уже второй стаканчик, она снова окунулась в воспоминания. Влад. Уже который день в её голове крутились всё мысли только об одном Владе. В тот злополучный день, когда Кате посчастливилось прийти немного раньше домой и застать Влада с другой, она будто потеряла что-то важное. Словно оставляя Влада в их съемной квартире, она оставила там часть себя. Ещё с первого дня встречи с Владом Катя начала планировать их совместное будущее. Окончание университета, совместное проживание, брак, дети, совместная старость в домике на берегу моря. С каждым днём, проведённым вместе с Владом, будущее становилось чётче. Что делать сейчас, Катя не знала, всё разом будто потеряло смысл. Она ненавидела Влада за предательство, за причинённую боль. Но в тоже время ей так отчаянно хотелось увидеть его, услышать его мелодичный голос, который всегда успокаивал. Катя до сих пор жалела, что в тот день не осталась поговорить с Владом, а просто собрала вещи и ушла. Но она знала, что расплачется, она знала, что может пойти против своих принципов и простить его. Катя так боялась этого. Простив предательство, она окончательно потеряет себя. Телефон Кати зазвонил, она смахнула выступившие слёзы и прочистила горло. — Да? — голос дрогнул. — Ты что, плачешь? — голос отца звучал обеспокоенно. — Нет, с чего ты взял? — Катя попыталась выдавить радостный голос, но получилось не очень. В горле предательски застрял ком. — Ты где? Пришёл в парк, не могу тебя найти. Катя огляделась пытаясь найти ориентир для отца. Она как раз дошла до середины парка, где располагался небольшой пруд. Посередине пруда находилась беседка, пройти к которой можно было по деревянному мосту. Летом здесь всегда много народу и огромная очередь к прокату катамаранов. Сейчас несмотря на тёплую погоду, людей практически нет. Описав место встречи, Катя принялась высматривать отца среди прохожих. Один раз она перепутала какого-то мужчину с ним и уже хотела побежать к нему навстречу и обнять со спины, но вовремя поняла, что ошиблась. Ох, неловкая была бы ситуация. В следующий раз Кате повезло больше. На горизонте появился мужчина. Людей в парке было немного, но даже так на их фоне он выглядел инородно. Слишком прямая осанка, поставленный шаг — всё это выдавало в нём военного. Катя хотела кинутся к отцу и заобнимать его, но что-то в его выражении её остановило. Они не разговаривали около полугода, с тех пор как Катя собрала вещи и ушла из дома. Как бы ей не хотелось признавать, но она скучала. С каждым шагом навстречу отцу Катя чувствовала растущую панику. Она делала шаг, но всё внутри неё кричало «разворачивайся и беги». И зачем она поддалась на уговоры Макса? — Здравствуйте, Пётр Алексеевич, — Катя неловко рассмеялась. Мужчина нахмурился. — Сейчас я твой отец, а не преподаватель. — Прости, па. Романова сделала шаг навстречу отцу и обняла его. Он тоже по медвежье обхватил её. Всё это казалось Кате таким неловким. Они прогуливались по осеннему парку в неловком молчании. Катя теребила в руках уже остывший кофе и пинала листву под ногами. Она старалась выглядеть непринужденно, но внутри умирала от неловкости, судорожно перебирая темы для разговора. Всё казалось таким банальным и неподходящим. Если бы это была мама, Кате бы даже говорить не пришлось. Мама бы всё поняла и так, обняла бы её и дала выплакаться. С отцом всё было по-другому. Он не любил проявлять эмоции, не любил долгие разговоры по пустякам. Иногда ей казалось, что он не любил свою собственную дочь. В детстве они были очень близки. «Папина дочка», — говорили все, а Катя видела, с какой гордостью смотрит на неё отец. Потом начался подростковый период и они просто разучились друг друга понимать. Отец казался Кате таким глупым, закостенелым в своих стариковских взглядах. Каждый их разговор превращался в нотации от отца, которые жутко бесили Катю. Так они и перестали разговаривать: Пётр Алексеевич не хотел портить отношения с дочерью, а Катя не хотела выслушивать часами то, как ей нужно жить. Только маме удавалось сглаживать углы в конфликтах и заставлять упрямцев коммуницировать друг с другом. Однако сейчас мамы рядом не было. — Максим сказал, что ты живёшь у него, — нарушил молчание Пётр Алексеевич. Катя кивнула. И это всё? Они не виделись друг с другом полгода, а он начинает их разговор с этого? — А как же Влад? Романова помолчала собираясь с мыслями. Проклятый ком в горле появился снова. — Мы расстались. Он мне изменил. Катя приготовилась выслушивать научения о том, какая она глупая и что нужно было слушать родителей. Но вместо этого Пётр Алексеевич остановился и внимательно осмотрел свою дочь. Катя не знала, что он пытался увидеть, так внимательно изучая её лицо, но из-за этого стало очень неловко. — За университет не переживай, я сказал, что ты болеешь. Как будешь готова вернутся к обучению, скажи мне, сделаем тебе справку. Но не затягивай. Романова не верила своим ушам. Её отец, всегда очень требовательный к учёбе, разрешает ей прогуливать. — Пап, ты что, будешь подделывать документы? А что об этом скажут твои коллеги? — она неловко рассмеялась. — Я бы никогда не пошёл на это. Это всё твоя мама, — усмехнулся Пётр Алексеевич. — Против неё я бессилен. Катя рассмеялась. Мама всегда умела добиваться своего от папы. Наверное, стоит взять у неё пару уроков. — Спасибо, — она поддалась минутному порыву и обняла папу. Теперь объятья не казались ей неловкими. Скорее такими уютными и тёплыми. От папы пахло выпечкой и корицей, наверное, мама снова печёт пироги. Только сейчас она поняла, насколько соскучилась по дому. Горло засаднило, а на глаза навернулись слезы. Катя сама не понимала, почему плачет. Столько всего навалилось сразу: чувства к Владу, злость на его предательство, усталость, ностальгия по дому. Она всхлипнула и заплакала, уткнувшись в плечо отцу. Катя не знала сколько они так простояли посреди тропинки. Даже когда слезы иссякли, она стояла уткнувшись в мокрую футболку и всхлипывала, не в силах остановится. Голова болела, а тело немного потрясывало. Заметив, что дочь немного успокоилась, Пётр Алексеевич усадил дочь на лавочку и попросил подождать. В кармане куртки Катя нашла зеркальце. Уж лучше бы она в него не смотрелась. Выглядела она просто отвратительно: распухшее от слез лицо, размазанная тушь, красные глаза и трясущиеся губы. Как же жалко она выглядела. Катя попыталась вытереть тушь руками, но только больше размазала её по лицу. — Возьми, — перед Катей появился её папа. Пётр Алексеевич протягивал ей пачку влажных салфеток, а в другой руке она заметила сладкую вату и бутылку воды. Катя быстро привела своё лицо в порядок насколько это возможно и принялась за сладкую вату. Она не помнила, сколько лет назад ела её последний раз. В детстве покупка сладкой ваты была целым событием по особенным дням: день рождение, день города, 9 мая и другие праздники. Катя настолько её любила, что каждый год просила у Деда Мороза нескончаемые запасы сладкой ваты или автомат для её изготовления. И каждый год Дед Мороз дарил ей кукол, велосипед, самокат, коньки, телефон и многое другое. Они сидели на лавочке в парке, и Катя заметила, что теперь не чувствует неловкости. Ей было комфортно даже просто молчать. — Я там видел тир. Не хочешь пострелять? — поинтересовался Пётр Алексеевич, когда Катя закончила поедать сладкое облако. Тир, в отличие от отца, Катя терпеть не могла. Но Пётр Алексеевич каждый раз водил её в тир, где проводил для неё курс молодого бойца, рассказывая о том как важно правильно дышать и держать оружие. — Давай. Они, наконец, ведут себя как отец и дочь. Кате не хотелось рушить эту идиллию своими капризами. К тому же отец отлично стреляет и обязательно выиграет ей какую-нибудь игрушку. *** Максим никогда не думал, что сможет повысить голос на любимого человека. Но Харитон будто специально пытался вывести его из себя: не то делал, не то говорил, не так смотрел на него. Всё было не так. — Да, как ты не понимаешь?! — прокричал Макс, вскакивая с дивана. — Никто мне кроме тебя не нужен. — Да? Скажи это Лизе! — холодно произнес Харитон, снова тряся клочком бумаги с номером телефона. — Харитон. Имя, которое недавно Максим произносил с нежностью, прозвучало жёстко и холодно. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Нужно срочно успокоится. — Я уже говорил, — Макс устало потёр переносицу. Он старался говорить спокойно, но внутри него всё бушевало. — Она мне помогла, я купил ей киндер, а потом она дала мне свой номер. — Ты мог его выбросить? Но нет, сложил аккуратно и убрал в кармашек. Мог бы хотя бы спрятать получше, — Харитон так быстро тараторил, что смысл слов доходил до Макса с запозданием. — Блядь, да я забыл про это. Машинально положил в карман и забыл, — снова повысил голос Макс. Харитон открыл рот, чтобы что-то сказать, но остановился и посмотрел куда-то выше плеча Максима. Малютин проследил за взглядом и увидел в дверном проеме Катю. Подруга выглядела очень растерянной, а в руках она держала радужного плюшевого монстра с длинными конечностями. Макс почувствовал себя в той самой немой сцене в постановке, где выражения их лиц говорили больше, чем слова актёров. — Что-то случилось? — Катя нервно сжала игрушку. — Нет. — Да. Одновременно выпалили парни. — Тоша, — Макс опустился на диван и потер переносицу. — Пожалуйста, хватит. — Я пойду, — бросил Харитон и протиснулся мимо Кати. Макс просто смотрит в одну точно и не двигается. Он так устал. Идиотские пары, горы домашки, курсовая работа, подработка после пар, предложение выступить на научной конференции — всё это навалилось как-то разом. В этом бешеном ритме Харитон был его островком безопасности, рядом с ним Макс позволял себе расслабится, забыть о том, сколько всего нужно сделать. Сейчас ему как никогда хотелось бы просто обнять своего Тошу, зарыться носом в его кудри и вдыхать сладковатый запах шампуня. Входная дверь хлопнула, и Максим вздрогнул. Может ему и следовало побежать вслед за Тошей, прижать к стене, целовать и шептать слова любви до тех пор, пока он его не простит. Но Харитон — не слабая девушка. С ним такой номер не пройдёт. Сделай Макс так, получил бы фингал под глазом. — Максим, — рядом с ним на диван опустилась Катя. — Я могу тебе как-нибудь помочь? Макс помотал головой. Кате очень повезло, что она не пришла на минут десять раньше. Всего пару минут назад он был зол, очень зол. В порыве ярости, он мог бы выставить виноватой в ссоре подругу. Но сейчас Максим чувствовал только усталость. Как будто его пропустили через соковыжималку, выжали все соки, и осталась только пустая оболочка. Телефон Макса засветился. На экране всплыло оповещение о новом сообщении из Telegram-а. Он быстро разблокировал телефон и прочитал сообщение. Тоша Не жди. Сегодня останусь у родителей. Максим хотел бы многое сказать Харитону. Попросить его вернутся, извинится, умолять его простить, но гордость не позволяла. Он сказал Тоше правду, а если этот упрямец не хочет в неё верить, то что с этим может сделать он? Оставив сообщение без ответа, Макс заблокировал телефон. С отвращением он почувствовал, как зияющая пустота внутри заполняется злостью. Всё вокруг стало таким раздражающим. Хотелось взять бейсбольную биту, которая непонятно как оказалась в его квартире, и начать крушить всё вокруг. Разбить телевизор так, чтобы весь экран разлетелся на маленькие кусочки, разломать раздражающий сервант, который только занимал место и собирал много пыли, выбить стёкла, снести дверь с петель… Однако где-то в глубине души он слышал голос, который запрещал ему это сделать. Только если в мультике Буратино — это была голос совести, то у Максима — это был голос еврея, которой уже посчитал сумму расходов и прикинул сколько придётся работать. Мысли то и дело возвращались к их разговору. Максим раз за раз прокручивал слова, которые в порыве гнева бросил он. Возможно, ему стоило вести себя немного спокойнее. Ведь, не отвечай он Тоше с саркастично и агрессивно, всё бы закончилось обычным разговором. Всю неделю Максим терпел: болезнь сменщика и дополнительные смены без выходных, написание курсовой, где никак не сходились расчёты, изменение сроков сдачи научной статьи, к которой он не приступал, соседство с Катей, её очень нестабильное состояние и невозможность остаться наедине с Тошей. Именно сегодня его нервная система дала сбой. Но ведь нет вины Харитона в этом. Теперь злость на Тошу сменялся виной и злостью на себя. От этого тошнотворного микса чувств хотелось лезть на стену. Макс выругался и ударил кулаком по дивану. Катя, всё это время сидящая рядом, от неожиданности подпрыгнула и выронила телефон из рук. В коридоре зазвонил домофон. Не успев опомнится, Максим оказался в коридоре. С надеждой он снял трубку домофона. — Здравствуйте. Это яндекс-курьер, — услышал он незнакомый голос. — Я ничего… Не успел Макс договорить, как Катя выхватила у него трубку. — Да, здравствуйте. Это мы заказывали, — защебетала она. Максим скрестил руки на груди и нахмурил брови. Ну и какую бесполезную хрень она заказала на этот раз? В прошлый раз это был дозатор для вспенивания мыла, который Катя увидела в TikTok и решила, что это очень необходимо. Катя обернулась и виновато улыбнулась. — Что это? — Ничего серьёзного. Просто я немного проголодалась. В дверь позвонили и Катя отвлеклась на курьера. К великому счастью Максима, доставили огромный пакет чипсов, кириешек, какую-то еду быстрого приготовления и судя по звону, бутылочки с алкоголем. — Что смотришь? Бери пакеты и неси на кухню, — Катя закрыла дверь за курьером и скрылась за дверью спальни. Максу ничего не оставалась, как выполнить приказ подруги. Распаковывая пакет, он удивлялся, зачем столько всего Катя назаказывала, а главное, сколько денег потратила. Катя появилась на кухне, когда Максим расставлял бутылки с пивом в холодильник. Малютин улыбнулся, подруга переоделась в кигуруми Винни Пуха. У них были парные пижамы, которые Катя подарила им на прошлый новый год. Себе кигуруми Винни Пуха, а ему ослика Иа. Получив такой подарок, Максим не знал, смеяться ему или обижаться. — Ты скупила весь пивной завод? — Нет, половинку, — Катя помахала тканевыми масками для лица. — Иди переодевайся. У нас девичник. Катя выглядела очень решительной, поэтому Макс просто сдался. Это было лучше, чем остатьтся один на один со своими мыслями и заниматься самоедством.