If There's Forever

— Ты прибрался после прихода? — спрашивает Аки, сгребая весь мусор после их обеда. Денджи прислоняется к шкафу, скрестив ноги в голенях, и чешет в затылке. — …М-м-м, я чувствовал себя дерьмово, поэтому принял ванну, чтобы немного расслабиться. Конечно, он чувствовал себя дерьмово; он ещё не оправился от травм, а эти сукины дети продолжали натравливать его на демонов. Денджи действительно охереть как повезло, что он не потерял ни одной конечности… или что он сильнее, чем полагал Аки. Пожалуй, стоит предложить Денджи несколько тренировочных спаррингов, как только тот почувствует себя лучше, просто чтобы проверить его уровень мастерства. — Как ты сейчас себя чувствуешь? — Я — бе. Немного устал, правда, но хотя бы обезболивающие, кажется, работают. Могло быть и хуже. Итак, он имеет в виду, что истощён и что ему очень больно. Видимо. — Ты сменил повязки на спине? — Нет, я только что их снял. — Давай помогу перебинтовать. — Ты уверен? Ты не опоздаешь или что-нибудь типа того? Качая головой, Аки проходит мимо Денджи и хлопает его по плечу: «Давай, кроха», — и направляется в комнату блондина. Медицинские препараты лежат в белой аптечке над кроватью. Аки достаёт их и кладёт себе на колени, когда садится. Денджи таки доползает до комнаты, снимает футболку — смуглая кожа его торса покрыта синяками, на которые больно даже смотреть, и кучей пластырей; он усаживается на кровати, подогнув одну ногу, спиной к охотнику. Цветущие красным и пурпурным пятна на спине уже превратились в синие и зелёные. Аки чувствует, что чем больше смотрит на них, тем мрачнее становится его лицо — и из-за того, насколько болезненными они все выглядят, и потому что Денджи ни капли не жалуется на боль, или на свои обстоятельства, или на свои проблемы, вообще. Аки знает, это ничего не поменяло бы — что, вероятно, и является причиной отсутствия реакции блондина в любом случае — но он по крайней мере хотел бы услышать хоть что-нибудь, что угодно; Денджи мог бы выговориться, выразить, насколько это неприятно или трагично, или, чёрт возьми, как это всё бесит — но не «бе». Он же не считает, что всё это так и должно быть, верно? Что ж, Аки не будет вытаскивать Денджи из зоны комфорта, в которую тот себя загнал. На данный момент у него недостаточно ресурсов, чтобы справиться с последствиями, и в любом случае его проблемы достаточно скоро закончатся. Аки позаботится об этом. Охотник кладёт руку на спину Денджи и медленно проводит указательным и средним пальцами по позвоночнику блондина; упирается лбом в затылок Денджи и издает тихий вздох, от которого, как он с удовольствием замечает, по коже блондина бегут мурашки. Аки неуклонно всё меньше и меньше хочется предложить ему должность в бюро после того, как разберётся с якудза. Он мог бы попросить Макиму нанять Денджи в свой отряд, чтобы присматривать за ним — и он не сомневается, что она примет его просьбу, увидев Денджи… ну, особенности, касающиеся его лучшего друга и возможного оружия; Аки никогда не спрашивал об этом, но предполагает, что так оно и есть. Он такой чудак, он идеально подошел бы для команды. Было бы неплохо поработать с Денджи. Или, может быть, нет. Аки предчувствует головную боль и ощущение вины из-за того, что безопасность Денджи важнее безопасности других его коллег — он не уверен, но предполагает, что он привязался к блондину абсолютно нелепым из-за своей опекунской роли способом. Он даже не может объяснить, как это произошло, или придумать оправдания; его просто унесло в золотой водоворот, коим был Денджи. Аки не пытается сохранить дистанцию. Он предлагает всё больше и больше себя разными способами, и у него есть догадка, почему — конечно, принятие Денджи было импульсом, но только после того, как Аки перестал приходить домой в пустую мёртвую тишину, он заметил, насколько он на самом деле был одинок. Денджи — и даже Почита, в какой-то степени — заполнили дыру в душе Аки, о существовании которой он не подозревал, и он благодарен за это. У Аки прочный панцирь, и, по общему признанию, он обычно холоден, но никогда не отказывает в благодарности. Поэтому он заботится о ранах на спине маленького льва, мысленно желая «скорейшего выздоровления», так много раз и в таком разнообразии, что это почти становится молитвой — не пострадай снова; оставайся здоровым; будь в безопасности. Пожалуйста. — Ну, теперь всё, — объявляет он через некоторое время; Денджи вздыхает с заметным облегчением, Почита встаёт с колен, чтобы сесть рядом с Аки, его большие круглые глаза полностью сосредоточены на охотнике. … подозрительно. — Как думаешь, это всё скоро заживет? — спрашивает блондин, неловко потирая и разминая плечо. Аки прищуривается, глядя на Почиту, который просто не перестает пялиться. — Конечно. По крайней мере, надеюсь. Отдохни немного днём, иначе я не поведу тебя в супермаркет. — Что?! — восклицает Денджи, оборачиваясь с широко раскрытыми глазами, — это жестоко! — Мне, честно говоря, всё равно, и чего ты на меня уставился?! — он оборачивается к Почите, тот высовывает язык — млем — в ответ. У Аки глаз дёргается; это либо возмущение, либо развивающаяся аневризма, — что? — настаивает он шипящим тоном. Демон-щенок засасывает маленький язычок назад, поднимает лапу и по какой-то одному Богу известной причине начинает шлёпать по аптечке, снова и снова. Пустое выражение его миленькой мордочки не меняется; это что-то прямо из кошмара, и Аки не думает, что сможет выбраться. Вряд ли этот образ исчезнет из его головы в ближайшее время. — О, — восклицает Денджи, — я думаю, он тоже хочет пластырь. — Так ты это переводишь? — вопрошает озлобленный Аки, едва не сверкая клыками и указывая на демона. Почита только еще быстрее бьёт лапой по коробке. — Хорошо! Хорошо, я понял! Я налеплю тебе пластырь или что-нибудь такое, остынь! Почита останавливается. Млем. Аки сдерживается и не корчит гримасу — если только едва-едва — и берёт два лейкопластыря из белой коробки; отлепляет бумажки от клейкого слоя и нашлёпывает пластырь к металлическому стержню бензопилы Почиты, то же проворачивает со вторым и налепляет его крестом. Маленький демон тявкает несколько раз, его глаза сужаются в полумесяцы, как будто он улыбается. — Хе-хе, спасибо, что и его подлатал, — с львиной ухмылкой благодарит Денджи. — Не подлатал, — уверяет Аки, но когда он встаёт, его лицо предательски теплеет: — просто не хочу, чтобы он испортил мои медицинские принадлежности. Я вернусь на работу, а вам двоим хорошо бы вести себя прилично. Ты помнишь правила, верно? — Так точно, Хаякапитан! — блондин отдаёт честь. Аки стонет и хлопает рукой по своему пылающему лицу, топая к выходу из комнаты Денджи. В глубине души он улыбается.

_________________

Во второй половине дня Аки добивается некоторого прогресса в отношении якудза: он получает несколько полицейских записей от заслуживающего доверия офицера и большой список потенциальных членов. Тот нуждается в доработке — некоторые из них уже скончались, некоторые только подозреваются в связях, а ещё в полицейской отчётности отсутствуют возможные контракты с демонами. Однако сейчас любая информация приветствуется, и его не остановит лишняя работа. Он сохраняет полученные документы, заканчивает свою фактическую работу в бюро и уходит с опозданием всего на несколько минут. Он возвращается домой под обычный топот лап и человеческих шагов прямо за ними. — Добро пожаловать домой, — приветствует Денджи радостно, хоть и выглядит немного измученным. Аки винит в этом травмы и количество лекарств, которые тот принимает, но делает мысленную заметку обратить внимание на его состояние во время их небольшой поездки за едой; он упомянул, что устал после обеда. — А… Я дома, — отвечает он, снимая обувь, — ты готов пойти за продуктами? Мне нужно только занести это в свою комнату, и буду готов, — объясняет он, в подтверждение поднимая стопку бумаг, которые нëс. — О? Ты принёс штуки по работе домой? — … да, — лжёт он. В некотором смысле, лжёт частично. — Мм. Ну, мы, кажется, готовы. — Мы? — Аки приподнимает бровь. Денджи моргает, как будто либо не понял вопроса, либо Аки вообще не должен был его задавать. Уточнение «Я и Почита?» остается неозвученным. — Мы не возьмём демона в супермаркет, Денджи, — даже… содействие Аки из-за относительно высокого ранга в бюро общественной безопасности на этот раз не поможет, он уверен. Тем не менее, блондин кажется удрученным, а у самого Почиты на глазах появляются слëзы, и это начинает задевать струны сердца Аки. — Гу-у-у … — скулит тот, вероятно, нарочно. Вероятно. Этот бродячий комок шерсти явно в курсе, что Аки безумно раздражается, когда вынужден сопереживать ему, и потому всегда действует с намерением разозлить охотника настолько, насколько человек способен выйти из себя. В один прекрасный день его хватит удар. Может быть, это конечная цель Почиты; кто, чёрт возьми, знает? Аки не оставил бы демона так просто, особенно такого скромного (читать: подозрительного), но охотник всё равно даёт ему презумпцию невиновности. Что ж, это только потому, что Денджи о нём заботится. Нахмурив брови и плотно сжав губы, Аки присаживается на корточки перед оранжевым комочком шерсти и неохотно гладит его. — Я возьму тебе что-нибудь вкусное. Это всё, что нужно, чтобы мир Почиты снова стал солнечным и радужным.

______________

Денджи оказался гораздо более цивилизованным, чем Аки предполагал, и на сей раз это не совсем хорошо. Конечно, здорово, что он не использует продуктовую корзину в качестве средства передвижения, как в ожиданиях Аки, и не убегает сеять хаос, словно оставленный без присмотра ребёнок. Вместо этого он ходит за охотником в относительной тишине. Его молчание не то чтобы нервирует — они немного поговорили в машине, Денджи расспросил Аки о его рабочем дне, — но это молчание подозрительно. Не то чтобы Аки не знает, откуда исходит это молчание. — Денджи, — спрашивает он, когда блондин смотрит на коробки с хлопьями; в ответ получает глухое «м-м-м?», — ты в порядке? Они встречаются взглядом. У Денджи тусклее — горячее какао вместо растопленного шоколада, необычный блеск на дне, заменяющий зефир, и никаких признаков той блестящей золотой пыли, что оживляет радужку. Под глазами морщинки, пересекающие кожу, явный намёк на истощение. — Да, я в порядке. Просто устал. — Ты не отдыхал днём? — Отдыхал. Может быть, этого просто было недостаточно, — голос звучит тише, чем обычно, слабее, чем обычно; он трёт глаз тыльной стороной ладони и теперь она ещё и растёртая. — … поэтому ты ничего не выбираешь для себя и Почиты? — А? — Ты ещё ничего не положил в корзину. — Ну, я о том, что это не мои деньги. Аки моргает один раз. Затем два. Затем указывает на полку позади Денджи. — Хлопья. Выбери какие-нибудь. — Хм- — Выбери. Хлопья. Прямо сейчас, — шипит Аки. Денджи делает шаг назад, его глаза расширяются, когда он оглядывается назад, чтобы рассмотреть множество марок и коробок, как думает Аки, в контролируемой панике. — Но я не- я не знаю? Их так много! Как я должен понять, какая из них — О! Я хочу эту! — восклицает он с красной коробкой в руке, его голова двигается вверх-вниз и по сторонам, пока он обдумывает другие варианты, — Или, может быть… эти. — Возьмём обе пачки. Аки повторяет процесс на протяжении всего похода по магазинам. Он предлагает Денджи то, что может ему понравиться, предлагает кое-что и для Почиты; к тому времени, когда они заканчивают, тележка набита доверху, и Аки ни в малейшей степени не сожалеет о своем выборе — Денджи выглядит ещё более уставшим, чем раньше, и продолжает переминаться с ноги на ногу, как будто они болят, но с его мальчишеского лица не сходит довольная улыбка, даже при виде длинной очереди в кассу. Просто приятно иметь возможность обеспечить Денджи — сказать ему, чтобы он шёл и выбирал всё, что захочет, я плачу за это дерьмо. Его не покидает мысль, что, возможно, это первый раз, когда кто-то делает это для него. Денджи накреняется набок, щекой ложится на плечо Аки, без сомнения, чтобы немного отдохнуть, пока не придет их очередь платить. Это удобно, тепло и нежно; что Аки даже отказался от попыток выглядеть холодным и отстранённым и вместо этого обхватил рукой талию Денджи, чтобы прижать его к себе в надежде облегчить его и так небольшой вес. В свою очередь, блондин утыкается носом в его плечо — как он предполагает, в знак одобрения – и это просто кажется правильным, хотя то, как они обнимают друг друга, не совсем по-братски. Денджи либо не знает этого, либо ему все равно, а Аки не собирается портить момент вопросами. На обратном пути Аки покупает им удон; поход за продуктами всегда утомляет его, а Денджи нужно поспать, а не ждать, пока ужин приготовится — завтра Аки купит им еду на вынос, а не будет готовить обед сам, как сегодня. Они заказывают порцию еды с собой для Почиты, конечно, и, к огорчению Аки, ему даже не нужно было напоминать об этом — он заказал дополнительную порцию сам, без приглашения. Может быть, он слишком балует псину. Может быть, это не так уж плохо, в конце концов.

_______________

Денджи валится с ног. Он не был так измотан раньше; он не уверен, в чем проблема, но его тело не слушается — его лёгкие напрягаются, когда он вдыхает глубже, а сердце, кажется, ускоряется из-за малейшей мелочи, как будто любое действие требует усилий. Он надеется, это не одна из его травм, воспаление или заражение или что-то в этом роде, хотя, если бы это было так, Аки наверняка знал бы и предупредил бы его. Не то чтобы днём ему было намного лучше — как только он, наконец, перестал двигаться, его тело остыло и начало болеть — но эта поездка в супермаркет действительно сказалась на его теле. Он уже много ходил пешком из-за того, что якудза оставил его на другом конце города; ему пришлось возвращаться пешком, потому что у него не было денег на трамвай, поэтому его ноги и ступни устали и болели еще до того, как он вышел из дома с Аки. Ему, вероятно, следовало остаться сегодня вечером, но не похоже, что он вообще сожалеет о своем решении — выходить на улицу весело; ему нравится, когда его катает Аки, и приятно иметь возможность общаться. Ему просто нужно немного поспать. И обезболивающие. Не обязательно в таком порядке. Почита подходит поприветствовать его. Парень покачивается, понимает, что теряет равновесие и приседает; Аки роняет сумки с покупками чтобы подхватить Денджи. Блондин делает несколько неглубоких вдохов, чтобы успокоиться. — Ты в порядке? — спрашивает Аки. Почита скулит на полу, как будто повторяя вопрос. — Да. Я просто… очень, очень устал. — Давай уложим тебя в постель. Аки с лёгкостью заключает Денджи в объятия; блондин без выебонов позволяет принести себя в его комнату, как сонную маленькую принцессу. Он опускается на кровать и сразу же закрывает глаза, пытаясь расслабиться и уснуть; тёплая рука касается его плеча, но Денджи просто не может заставить себя посмотреть на ее владельца. — Я пойду искупаюсь, а потом снова проверю тебя. Хорошо? Денджи слабо кивает. Щелчок выключателя и двери, Почита сворачивается калачиком рядом с его ребрами, и блондина оставляют отдыхать. Но он не может заснуть. Его ступни и ноги слишком сильно болят; этого достаточно, чтобы отвлечь, хотя ему ужасно хочется спать. Денджи расстёгивает джинсы и скидывает их, чтобы было удобнее, но это помогает не так сильно, как он надеялся; когда дверь снова открывается, Денджи приветствует Аки улыбкой, которая, он надеется, выглядит не такой слабой, как кажется. Охотник прислоняется к дверному косяку, сзади через окно фонари лишь немного подсвечивают его силуэт, — Ещё не спишь? — Пока нет, — отвечает Денджи, облизывая сухие губы, размышляет, стоит ли честно рассказывать о своём затруднительном положении, — Мои ноги… адски болят. Думаю, я сегодня перестарался. — Хм… подожди, я думаю, я могу помочь. Аки уходит, оставляя дверь открытой, но вскоре возвращается с бутылкой в руке, которую он предлагает Денджи. — Большое спасибо за… — начинает блондин, забирая предмет. — …за что я тебя благодарю? Честно говоря, было бы достаточно сложно прочитать этикетку при хорошем освещении. — Обезболивающий крем. Я всегда держу его при себе на всякий случай. — А, понятно! Тогда я натру им ноги, — ворчит Денджи, пытаясь сесть; Аки стонет и толкает его обратно. — Может быть, после того, как твои суставы перестанут звучать как ржавые петли, — с издёвкой предполагает охотник, беря бутылку из рук Денджи, — На этот раз я сделаю это для тебя. Блондин расслабляется на подушке, а Аки садится на краю кровати, скрестив ноги, и выдавливает на пальцы немного крема. Берёт одну из лодыжек Денджи, поднимает её, скользит пальцами. Матрас под Денджи внезапно становится очень, очень горячим. Большие пальцы Аки прокладывают тёплую дорожку вверх и вниз по стопе, оказывают такое странное давление, что Денджи ощущает в мышцах до самых бёдер; такое ощущение, что они нагреваются так сильно, что вот-вот расплавятся. Его желудок переворачивается вверх дном, холодок пробирает от предвкушения, но в то же время жарко от… чего–то ещё - чего-то, от чего его внутренности сжимаются, кожу покалывает, а лицо горит. Пошлый, гортанный звук угрожает вырваться из его горла каждый раз, когда пальцы Аки двигаются, и ему приходится прилагать сознательные усилия, чтобы сдержать его. Почему его тело чувствует себя так странно? Ё-моё. Аки же не делает с ним ничего странного. И всё же, и всё же, он проводит большим пальцем по подушечке стопы, а другой рукой обхватывает лодыжку Денджи, и этого достаточно, чтобы блондин подавился собственным дыханием и издал тот тихий, сдавленный звук, который он сдерживал; он скрещивает пальцы над нижней половиной его лица, в надежде что больше не будет шуметь. Аки даже не вздрагивает. Денджи делает несколько вдохов — значит, это… нормально? Не может быть, чтобы Аки не слышал этот жалкий скулёж, и не может быть, чтобы он не видел, как блондин извивается под его прикосновениями из-за неожиданно чрезмерной чувствительности. Денджи сглатывает, внезапно натекло больше слюны — откуда она взялась? Боже! Ещё хуже то, что он может без усилий расслышать гулкое биение собственного сердца. Может ли Аки слышать сердцебиение Денджи? Боже упаси. Его мысли продолжают метаться, перескакивая с одного места на другое, как гиперактивные кролики, вопреки тому, как его тело воспринимает окружающий мир — вяло, протяжно, как будто погружаясь глубоко в густой, сладкий сироп. Он не знает, что с этим делать. Не знает, как справиться с жаром, ползущим по его ногам, целующим бедра и гнездящимся в животе; он одновременно хочет большего, чем бы это ни было, и поджать хвост и убежать. Голубые глаза Аки, наполовину скрытые его слегка голубыми волосами — у них всегда был такой оттенок поверх чёрного? — отмечает глаз Денджи. Ха. Странно сейчас обращать на это внимание. Интересно, может ли Денджи как-то перезагрузить свой мозг? Сейчас это кажется необходимым. Аки несколько раз приоткрывает рот, как будто репетирует, что сказать. — … всё в– — Да, — перебивает блондин, его голос приглушен ладонями. Брови Аки приподнимаются. — Ты- — Я уверен. Охотник вздыхает, но переводит взгляд на ногу Денджи и продолжает массировать лодыжку блондина, буквально его ахиллесову пяту, медленно продвигаясь выше, к икре. Аки снова так приятно нажимает, что Денджи издает странные звуки, и на этот раз этого также достаточно, чтобы его сердце забилось на полную катушку; глаз закатился бы в блаженстве, если бы он его не закрыл. Рука Аки тёплая и мозолистая, создающая чудесное трение о его кожу, ощущение только усугубляется гладкой текстурой крема. Дыхание Денджи становится быстрым и поверхностным, его желудок переворачивается и скручивается. Затем… чувство исчезает. Вот так. Аки отпускает ногу и берет другую, чтобы повторить этот мучительно медленный процесс, оставляя Денджи полностью растаявшим, со сбитым дыханием, и настолько размякшим, что у него текут слюни. — Ну вот, — всё так же невозмутимо уведомляет Аки, отпуская ногу блондина, — теперь тебе лучше? — М-м-м, — невразумительно отвечает Денджи, его руки соскальзывают с лица. Невозможно сформулировать слова, когда его мозг стал жидким. Аки забавно вздыхает и щипает блондина за нос. — Отдохни немного сейчас. Я пойду почищу зубы и попытаюсь немного поспать… — Гав! И Денджи, и Аки поворачиваются к Почите, который уже перелезает через живот блондина и поднимает лапу к охотнику. Аки вздыхает, потирая переносицу. — Заклинатель демонов, переведи это для меня. — Хм… — Денджи прищуривает глаза, — он хочет, чтобы его тоже погладили. Вероятно. — Ты шутишь. — Гав! Гав! — Почита лает, поднимая лапку выше, высунув язык, и часто дышит. Аки бормочет что-то неразборчивое себе под нос, сильно хмурится, берет лапу Почиты и потирает её большим пальцем. Выражение его лица становится все более напряженным, губы плотно поджимаются, а залитые лунным светом щеки приобретают розовый оттенок. — Мм… довольно мягенькие, — ворчит он, — для демона. Денджи хихикает; его сердце наполняется легкостью, расцветает воздушной радостью. Есть что-то такое успокаивающее в том, как они втроëм прижались друг к другу — Почита у него на животе, на коленях у Аки ноги Денджи, а в руке — бережно массируется лапка щенка. Денджи улыбается всё шире и, полностью расслабившись, засыпает ещë до того, как охотник уходит.

______________

«Это всё же рутина», — размышляет Аки. Он просыпается первым, Денджи и Почита вскоре после него. Они вместе завтракают, затем блондин желает ему удачного рабочего дня; Аки взъерошивает его волосы и гладит шерсть Почиты перед уходом. Это рутина, и Аки искренне наслаждается этим. Ему нравится, какой по-домашнему уютной, какой гостеприимной стала его квартира; как будто раньше это было не более чем местом для отдыха и сна, а теперь… теперь это похоже на настоящий дом. Это их маленькое убежище, их личный оазис в мире, который порой слишком жесток и несправедлив. Аки хочет защитить их спокойный мир; если не ради себя, то ради Денджи и маленького демона, которого он постепенно учится не ненавидеть так сильно.

______________

В то утро Аки работает ещё усерднее, чем обычно, и быстро завершает свои дела, чтобы успеть сходить в архив бюро. Если только он сможет подключиться к базе данных бюро, чтобы проверить потенциальных якудза с контрактами — которые не были включены в файлы, которые он получил от полиции — тогда всё, что останется, это вычеркнуть всю информацию, и… И разобраться с ними. Охотник хмурится, тупая головная боль расползается по затылку после просмотра части документов; ему скоро понадобится перерыв, желательно с сигаретой и крепким кофе. Он даёт себе немного времени на отдых, выуживая ключи из внутреннего кармана и теребя брелок Сиба, который подарил Денджи, перекатывает его в ладони, щупает кончиком пальца, постукивая по крошечному ушку, задумчиво кладёт его рядом со своими бумагами, прежде чем снова обратить на них своё внимание. Где он остановился? — Это не похоже на тебя — заниматься внеклассными занятиями во время смены, Хаякава-кун. Аки ахает, его расширенные глаза отрываются от файлов, чтобы увидеть блестящие рыжие волосы, их владелица наклоняется над столом и смотрит, что он делает, с лёгкой улыбкой. Взгляд Макимы встречается с его, она откидывается назад со скрещëнными за спиной руками. — Я–э-э, — Аки прочищает горло, кровь стынет в жилах — сосредоточься, идиот, — Доброе утро, Макима-сан. Я уже выполнил свои главные обязанности; я просто проводил некоторые… исследования. Мои извинения; я немедленно вернусь к работе. — Нет, всё в порядке, ты можешь продолжать, — уверяет она, качая головой, её непогрешимая улыбка не дрогнула, — но сначала… скажи мне, Хаякава-кун… какое у тебя дело к якудза?