В поисках свечей

      Отмечать Новый год одной — занятие очень странное и стихийности не предполагающее. Некому будет сказать тебе: «Эй, Лика, а го сразу после курантов вывалимся на улицу и будем орать песни на морозе, пока горло не пожелает нам долго жить?» Нет, конечно, можно и самой выйти, особенно, когда мартини в организме превысит уровень благоразумности, но такое, конечно, не произойдёт, так что нужно придумывать программу развлечений самой себя самостоятельно и как минимум до двух ночи. Ложиться спать раньше в Новый год — даже звучит кощунственно.       Об этом думала Лика, в восемь вечера дорезая яйца в оливье под «Last Christmas». Дорезала, скинула, оценила на глаз — и покачала головой. Только сейчас к ней пришло осознание, что от старых привычек никуда не деться: как готовила у родителей бадью на роту солдат, так и щас готовит. Только кому это есть — не понятно. Друзья все онлайн, родственники — в другом городе, а за неполных два месяца на новом месте она не успела ни с кем особо познакомиться и сдружиться, чтобы звать к себе доедать салаты, пока те не превратились в оружие массового поражения. А ведь помимо оливье у неё ещё нарезка, огурчики, помидорчики, заказанный из магазина пирог с красной рыбой и торт! В общем, пир на весь мир. А она в этом мире — одна.       Не-ет! Уже не одна: теперь у неё есть салатик! С ним в обнимку Лика ушла в гостиную (там на тумбе стояла одна маленькая пластиковая ёлочка, укутанная в серебристую мишуру, на стенах сверкали разноцветные гирлянды, — мило, новогодненько и пустовато), забралась с ногами на диван, установила ноутбук поудобнее и включила марафон рождественских серий «Друзей». Ну хоть где-то же должны быть друзья прямо сейчас.       Второй рождественский эпизод был на середине, когда видео вдруг зависло. Разноцветная гирлянда резко потухла, оставляя светить лишь длинную белую нить. Лика покачала головой: вот и покупай украшения в «Fix Price»!       Серия всё не запускалась. На растянутом на весь экран изображении долго-долго крутился кружок загрузки. Лика хмыкнула, отставила тазик оливье и взяла телефон. Может, ей кто написал? Проверит, пока серия «думает».       Значок вай-фай пропал, хотя кнопка включения горела. Настройки писали «без сети». Ноутбук соглашался.       — Что такое?!       Лика, раздражённая, подошла к роутеру. Ни одна лампочка на нём не светилась.       Мурашки пробежали по всему телу, и желудок свернуло так, будто свеженький оливье готов был выбраться наружу. Лика бросилась к включателю и нажала на него несколько раз. Ноль реакции! Нет, ну не могло же сейчас, в девять вечера, выбить пробки! Может, свет в гостиной перегорел… Или роутер завис… Она попробовала отключить и включить последний. Не помогло. Свет в кухне, в туалете, в ванной — везде в квартире — не включался тоже. Зарядки не работали, как и микроволновка. Даже обычно слепяще-яркая лампочка в подъезде умерла, и площадка в три квартиры погрузилась в непроглядную тьму…       Лика нервно мяла пальцы и кусала губы. Вот тебе и первый самостоятельный новый год на новом месте!       Ладно. Надо собраться и обеспечить себе свет не только от светодиодной гирлянды. Китайцы на этих своих сайтах писали, конечно, что работать она может чуть ли не до двух недель! Но кто знает, сколько она реально выдержит. Да и сколько часов Лика уже израсходовала? В конце-то концов, не ходить же ей, обмотанной этой гирляндой, когда захочется поставить чайник! Благо, плита у неё не электрическая, а то было бы совсем печально.       Подсвечивая телефоном (на том осталось чуть больше двадцати процентов заряда, если не лазать в интернете, есть шанс, что хватит, пока не сморит сон), Лика полезла в ящики искать свечки. Дома она их очень любила, дарила всем на любые праздники и себе покупала, да только не жгла. Наверняка хоть одну забрала…       Отчаяние похоронило последнюю надежду, и Лика села на полу, опустив руки и глядя в одну точку. Свечек не было нигде. Яркие огоньки гирлянды за спиной отражались в лакированном дереве комнатной «стенки» и сияли издевательски весело.       Так Лика и сидела, не двигаясь, не представляя, что делать, пока телефон не маякнул: заряда меньше двадцати процентов. Нужно было что-то делать. И Лика, сама того не ожидая, почувствовала необычный порыв, надела ботинки, накинула плащ и смело шагнула в темноту подъезда — просить свечки у соседей.       Дома она бы ни за что так не сделала. Наверно, даже если б в квартире были потоп, пожар, — да что угодно! — она бы не постучалась в соседскую дверь. Они ведь чужие, пусть и живут много лет на одной площадке.       Поёжившись от неуверенности, она позвонила в ближайшую квартиру, в восьмую. Тишина. Ещё попытка. Лика ударила себя по лбу, вспоминая, что звонки не работают, и стала стучать.       Всё равно тишина. Видимо, никого… Лика вздохнула, а потом пожала плечами: всё было не так страшно, как ей казалось! Глядишь, никто и не откроет!       К седьмой квартире она подошла уже увереннее. Почти сразу постучала       Сначала ответом ей была та же тишина, что в восьмой, и Лика уже расстроилась, хотела спуститься на второй, попытать удачу там, как вдруг послышались щелчки ключа в разъёме, и дверь открылась.       На пороге, щурясь через очки с толстыми стёклами, стояла бабушка на голову ниже Лики. Лицо у неё было круглое, недовольное, подозрительное. Седые редкие волосы — зализаны назад. И выглядела бабушка совсем не дружелюбно.       — С наступающим! — как можно жизнерадостнее сказала Лика.       — Здравствуй, здравствуй, — ответила бабушка, кутаясь в выцветший халат. — Что, свет выбило?       — Да, похоже во всём доме. Может, у вас есть свечки? Мне нечем квартиру подсвечивать.       — Хм… А я вот тебе никогда не видела. Как тебя зовут?       — Анжелика. Я из девятой. Можете, пожалуйста, одну свечку дать?       — Ой, а давно переехала?       — Нет, в ноябре всего лишь. Свечки… Или у вас нету?       — Всего два месяца тут, значит. А откуда?       — Из Ярославля. Так у вас есть?..       — И как тебе город, милая?       — Хорошо… — Лика взглядом искала пути отступления. — Ну, я пойду. С-спасибо. С наступ-пающим?..       Лика поспешила к лестнице на второй этаж и вслед услышала:       — Да, да, и тебя, — и захлопывающуюся дверь.       Под нос ругаясь на старушку, Лика уже сомневалась, стоит ли вообще куда-то звонить, кого-то о чём-то спрашивать. Проще было вернуться домой и лечь спать. Новый год наступит и без неё, а друзьям можно отписаться, мол, простите сердешно, у меня тут свет вырубило, не смогу подключиться, поболтаем завтра. Это, в конце концов, правда!       Но она всё равно решила попробовать.       В средней, пятой, квартире второго этажа жили узбеки. Один из них, пухлый и пониже, выглянул в подъезд, похлопал глазами на бодрящуюся и просящую свечку Лику, пожал плечами, а потом его позвал женский голос из глубины квартиры, и мужчина, пробубнив «извините», закрыл дверь.       «Мда-а», — Лика покачала головой и попробовала в шестой.       Открыла женщина.       — С наступающим! — воскликнула Лика, собрав остатки весёлости.       Ей на встречу выбежал малыш в кофте с оленем и в трусах. Мать припёрла его ногой, не давая выбежать в подъезд.       — Колядовать пришла, что ли? — недовольно спросила она.       Лика растерялась.       — Н-нет! Что вы! Я из девятой. Хотела попросить свечку.       — А-а-а! Петя! Зайди внутрь!       Женщина оставила дверь распахнутой и удалилась в темноту. Только свет её мобильника мелькал порой где-то в глубине. Она несколько раз ещё прикрикнула на сына, а потом вернулась с какой-то коробочкой.       — Держи.       — А… — Лика взяла коробочку и удивлённо заморгала. — А что это?       — Свечи.       Она сказала это таким уверенным и рассудительным тоном, будто всё было ясно, как белый день. А Лика смотрела на коробочку от детских лекарственных свечей и беззвучно открывала-закрывала рот.       — Не так что-то? — спросила женщина.       — Да нет, нет… Просто… Мне б такую, знаете, восковую. Квартиру подсветить. У меня телефон разряжается.       И Лика помахала мобильником.       — А-а-а! — И тут раздался жуткий грохот, будто одновременно несколько кастрюль, ложки и весь столовый сервиз рухнули вниз. — Петя?!       Женщина бросилась к сыну, который уже заходился рёвом, а Лика, чуть-чуть помявшись на пороге, оставила свечи на пуфе в коридоре и вежливо закрыла дверь.       Со вздохом она попытала удачи в четвёртой квартире, потом в третьей… В первой ей не открыли, а во второй дали одну маленькую свечку-таблетку, но улыбка сползла с лица Лики сразу, стоило двери закрыться. От такой света как от экрана мобильника!       Лика перегнулась через перила и вскинула голову. Вверх с первого до пятого этажа уходил уже не кажущийся неприглядным привыкшим к мраку глазам колодец. Половина квартир стояла ещё не опрошенная на предмет наличия свечек, и Лика решила недоразумение это исправить. Ну а что, она уже поднаторела, уверенности набралась, вступительное слово отработала. Да и дали же ей эту несчастную свечку! И те, медицинские… Может, хотя бы ещё одну выторгует.       И Лика поспешила вверх по лестнице, на четвёртый этаж, постучала там почему-то не в ближайшую к лестнице квартиру, а в ту, что была посередине.       За дверью зашебуршало и послышался звонкий лай. Лика отступила и в панике хотела сбежать, но не успела — дверь открыли. На неё набросилось что-то черно-коричневое и закрутилось между ног, лая на весь подъезд.       — Спокойно, Рич, спокойно! — пробасил насмешливый мужской голос.       Собака отступила, но с большим подозрением. Лика подняла глаза       В полутемном коридоре стоял мужчина хорошо за сорок, обросший, с лицом обветренным и заплывшим. Смотрел весёлыми, чуть поддатыми глазами, улыбался. Лика его помнила: она с ним здоровались у гаражей, между которыми пролегала дорожка к остановке, его мопед каждое утро тарахтел под окнами, а пёс, помесь таксы с чёрт пойми чем, выл каждый день как по часам, долго и надрывно.       — Не бойся, не укусит, чего ты, — сказал мужчина.       Лика выдавила улыбку, косясь на сидящего у хозяйских ног двортерьера.       — Да не боюсь я, спасибо. — И опомнилась: — С наступающим!       — И тебя, хе-хе. Поздравлять пришла, что ли?       — А, нет. Не совсем… Я, это, свечку хотела попросить. А то темно, телефон щас сядет.       — Я-асно. Подожди чуть. Рич, пойдём.       Рич фыркнул недовольно, зыркнул на Лику в последний раз и пошёл с хозяином. Назад мужчина вернулся один с длинной уже зажжённой свечой. Лика чуть замешкалась: в одной руке у неё был светящийся мобильник, во второй — свеча-таблетка, за новую свечу так просто и не взяться!       Мужчина засмеялся, и Лика смутилась, погасила телефон, сунула его и «таблетку» в карман пальто и поспешно забрала свечу, буркнув «спасибо». Она уже готова была спускаться, потому что просить что-либо у кого-либо ей расхотелось абсолютно, как мужчина вдруг сказал:       — Ты ещё в четырнадцатую загляни. Там у них точно что-то есть. Я уже полчаса это «что-то» слушаю.       Лика захлопала глазами.       — А… Д-да… Спасибо…       — Давай. С наступающим.       И он закрыл дверь. Лика осталась на площадке с горящей длинной свечой. Она переминалась с ноги на ногу, смотрела то на лестницу вниз, то на лестницу наверх. Что такого могло происходить в четырнадцатой? Лика даже понятия не имела, кто в ней живёт! Вдруг маньяки? Или снова сумасшедшие бабки? Или собаки…       Наверно, ей стоили не обращать внимание на слова едва знакомого мужчины, и ничего, что они пару раз здоровались у подъезда, а сейчас он дал ей свечку, которой действительно можно посветить, а не так, на стол поставить, чтоб красиво было.       А может — Лика снова посмотрела наверх — всё же проверить? Она ведь всё равно бы туда пошла, если бы ей здесь не открыли или не смогли помочь. Так в чём проблема? Пятью минутами больше, пятью меньше — всё равно света как не было, так и нет.       И Лика несмело, будто давая себе время повернуть, стала подниматься. Крошечный огонёк свечи дрожал и извивался. Мягкие ботинки в тишине ступали тяжело и звучно. Желудок трусливо скручивался, напоминая, что окна заколочены и в случае чего придётся убирать в подъезде. Но Лика собрала остатки несколько подрастерянной за пролёт смелости и остановилась около двери четырнадцатой квартиры, закусила губу, занесла кулак, чтобы постучать, — и тут услышала.       Внутри смеялись так громко, что звук пробивался сквозь закрытую дверь. Там играли на гитаре, горланили песни, чем-то шумели.       «Они ведь не услышат!» — подумала Лика и как заворожённая постучала.       Никто не открыл, и она постучала снова. Стало будто бы тише, и Лика совсем растерялась. Не надо было сюда приходить и отвлекать людей от веселья. У неё уже есть две свечки, у ноутбука заряда на несколько часов. Можно посмотреть что-то скачанное или поиграть, а в полночь спокойно лечь спать.       Но она постучала ещё раз. Потому что теперь отступать было глупо, а любопытство так и пробирало, подначивая глянуть ну хоть глазком, что же в этой четырнадцатой происходит!       Внутри всё затихло, послышались шаги, какой-то лёгкий смех, перекрики, и наконец щёлкнул замок.       — О, привет! — заулыбалась Лике девочка, укутанная в «дождик» как в мантию. Девочке, наверно, и восемнадцати не было.       — Привет, — улыбнулась в ответ Лика. — С наступающим.       — Эй, Крис, кто там? Э-э-эй, ты как Кентервильское приведение!       За спиной девочки, там, где яркие всполохи раскрашивали коридор, показался силуэт долговязого парня с бутылкой в одной руке и двумя бокалами в другой.       — Я соседка снизу, — отозвалась Лика. — Пришла попросить свечку.       — Ещё одну? — хихикнула Крис, пальцем тыча в зажжённую свечу в руке Лики.       Она смущённо пожала плечами.       — Ага. Квартира большая. Свечей нет… А у вас тут… ярко.       Крис моргнула удивлённо. Потом обернулась.       — А, ну да! Действительно! Хочешь — заходи. Серёж, можно же?! — крикнула она в глубину квартиры.       — А? Что? — выглянул из дверного проёма, видимо, Серёжа, полный парень в очках. — О-о, а я видел тебя как-то.       Лика неловко улыбнулась: она-то Серёжу ни разу не видела. Ну, по крайней мере не запомнила.       — Заходи, короче. Давай, давай.       И Крис затянула не успевшую ничего понять Лику в квартиру. Дверь закрылась, и Лика будто очутилась в параллельной вселенной! До этого ей встречались только тихие, полупустые квартиры, приглушённые семейные беседы и почти полная темнота. Здесь же сверкали гирлянды, крутился работающий от USB световой шар, пускающий по стенам и потолку красные, зелёные, фиолетовые пятна. Было душно, пахло мандаринами и пивом. В центре дивана сидел молодой человек с гитарой. Он махнул Лике рукой в знак приветствия и ударил по струнам, начиная новую песню.       Собравшиеся за большим раскладным столом молодые люди — на вид ровесники Лики — оторвались от игры и обступили Лику.       — О, у нас пополнение! Я Саша.       — Лика.       — Максим.       — Лера.       — Коля…       Она не запоминала лица (в темноте едва могла их рассмотреть), имена смешались. У неё забрали свечку, в руку сунули стакан с какой-то приторно сладкой алкашкой, Саша заиграл «Новогоднюю», и поток внезапного знакомства вместо с дружным неровным хором подпевающих голосов подхватил Лику и унёс в водоворот из настолок, дешёвой выпивки, холодной еды и звонкого смеха.       Они сгоняли к ней за оливье (всё равно таз нарезала, чего пропадать?), нарезкой и фруктами. Замотали Лику в светодиодную ленту, чтобы у неё тоже был праздничный костюм. А ровно в полночь подняли бокалы, наполненные у кого чем, под онлайн трансляцию курантов. Они кричали с балкона поздравления и желания на новый год, выдыхая клубы пара.       И когда свет всё же включили и Лика вернулась домой, уставшая и счастливая, обнимаясь с тазиком, в котором не осталось ни ложки оливье, всё, о чём она могла думать, — это какие чудеса порой могут случаться в жизни из-за такой обыденности как отключение электричества! Всего семь квартир, в которые она постучала в поисках свечей для освещения пустующей квартиры. Всего несколько часов в компании незнакомых до этой ночи людей. Десяток песен. Три чашки чая. Пять разделённых на семерых бутылок. И теперь, в первый день нового года, у неё внезапно появилась компания в городе, в котором она затворницей и одиночкой прожила два месяца. Что могло быть лучшим подарком?