Дьявол

Облако едкого дыма наполняло и без того прокуренную комнату, крепкие, ужасные на вкус сигареты с опиумом заглушали мысли. За окном светает, Шерлок время не отсчитывал, но на подсознательном уровне понимает, что время преступников скоро окончиться, а значит и Уильям скоро придет. Весь в крови, с улыбкой слегка безумной даже, такой живой. Шерлок мечтает и улыбается, хочется увидеть его такого настоящего и родного. А родного ли? Уильям был тяжелым человеком даже для гениального детектива, его невозможно было прочитать, как открытую книгу, возможно, этим он и цеплял, но этим же и ранил. Мориарти о своих чувствах никогда не говорил, поэтому понять искренность его действий было невозможно. С одной стороны такой отстраненный и закрытый в словах, но с другой, действия говорили об обратном. Но он не помнит ни одного теплого слова. У Холмса память плохая, может наркотики убивают, но какая к черту разница, когда любимый кидает пакет с нужным веществом, и ничего не говоря, уходит, но и без слов понятно «Бери, развлекайся, пока меня нет». А ведь он действительно в этом нуждался, в дозе запретного вещества, которое поможет скрасить ночь от удушающего чувства одиночества. Почти каждую ночь Уильям уходил исполнять свою надуманную обязанность, избавлять мир от прогнивших душой аристократ, приводить в действие свой план, и все больше погрязнуть в грехах. Криминальный Лорд для Шерлока перестал быть интересен спустя неделю их совместного проживания, все же когда личность преступника раскрыта, этот преступник твой любовник, и большинство его планов можно узнать заранее, от этого и поблекла та призрачная личность. Раздумья утягивали дальше и дальше вглубь сознания, хотелось только и бродить по своим воспоминаниям, не обращая внимания на реальность. Чувство эйфории от опиума пропадало, хотелось большего, забыть про смерть и употреблять вечность, чтобы эти приятные чувства не покидали. Слышится щелчок замка, дверь открывается и пускает в комнаты холодный воздух, тихие шаги, и кажется даже звуки капающей с лезвия крови, а может это лишь воображение Шерлока. Он пытается стать ровно и подойти к двери, но от резких движений адская боль распространяется по голове, а негнущиеся колени не позволяют идти. Получается лишь ухватываясь за стены с трудом дойти до порога, и сползти вниз прям там. Пасть перед Уильямом, хотя он уже давно перед ним пал, примерно когда признал свою зависимость от него. - Даже так, дорогой, встречаешь меня? Прилив нежности или жалости? Вовсе нет, фальшь. Улыбка и приторные слова, но для Шерлока они были самыми настоящими, дурманящими разум, заставляющими еще больше падать в это омерзительное чувство, которое называется любовь. Уильям склоняется, поглаживает чужую щеку, тем самым размазывая кровь по чересчур бледному исхудавшему лицу. «Красиво» проносится в мыслях Мориарти. Шерлок хватается за его плечи для опоры. Он знает, что надо оттолкнуть, уйти, сбежать от Дьявола, но взгляд алых глаз кричит: «Я проявил к тебе жалость, тебя никто не полюбит, только я на это способен. Так почему же ты сопротивляешься?». Собственное сердце предает, кричит о чувствах, невзирая на всякую ложь. Уильям сжимает чужую челюсть, казалось бы до хруста костей, не разрывая контакта глаз, тянет на себя, впивается в губы, и не целует, вовсе нет, кусает до крови и без того истерзанные губы. Мориарти опускает руку ниже, проводит пальцем по шее вниз и обратно, оставляя на ней полосы алой крови, продолжая кусать губы, слизывать не останавливающуюся красную жидкость словно, извиняясь. Криминальный Лорд отрывается от манящих губ Шерлока, смотрит прямо в душу и ухмыляется, проводит пальцами по губам, слегка проникая внутрь. Детектив медленно их обсасывает, легонько кусая, стягивает перчатку, вбирая костлявые пальцы глубже. Эта прелюдия наигранна, Уильям любит испытывать терпение Холмса, слишком долго целовать не пропуская ни один сантиметр тела, но не заходить дальше. Но и у Мориарти изредка сдают нервы, и он тянет Шерлока за шею, заставляя подняться, и ведет в спальню, небрежно кидает его на кровать, нависая сверху. Холодная рука проскальзывает под рубашку, проводит вдоль груди, заставляет кожу покрываться мурашками. Уильям жадно целует шею, оставляет как можно больше меток на теле, Холмс его собственность, но он никогда об этом не скажет. -Полегче, ты мне сейчас глотку перегрызешь,- слегка отрезвев, Шерлок пытался сказать о боли, игнорируя вырывающиеся из уст стоны наслаждения. На свою просьбу Холмс получил более сильный укус, кажется, Мориарти действительно слегка переборщил, он пытается незаметно извиниться, целует место укуса, и слизывает выступившую кровь. -Что, прости? Я не расслышал. Алые глаза Уильяма нагло сверкают в темноте, он улыбается, будто ничего не было. Рука, которая прежде блуждала по всему телу Холмса плавно легла на шею, и слегка надавливает, Уильяму ничего не стоит сейчас задушить его, так же как душил своих жертв. Ему нравилось это делать, ощущать как извивается тело, пытаясь высвободиться, но мертвая хватка ладони не отпустит, она продолжит забирать такой нужный кислород, такую никчемную жизнь, слышать, как хрустят под кожей хрящи, и тело, так сильно пытающиеся спасти свою жизнь падет, а на лице появляется ужасная гримаса боли. Это было приятно. Мориарти понятия не имел, почему Шерлок так доверяет такому человеку как он, но за доверие он отплачивал жизнью, которую он не заберет, поэтому все это была лишь глупая игра. Но он продолжит нагло отбирать такой необходимый воздух, играть с жизнью Холмса, так словно она ничего не стоит, взамен отдавая страстные поцелуи, выбивая с приоткрытых губ томные вздохи, и наслаждение граничащие с болью. Уильям сильнее сжимает шею, пытаясь контролировать свою силу, еще немного и он точно сможет его убить. Позже он ослабляет давление, давая Шерлоку вздохнуть. Он жадно вдыхает воздух, головокружение, настигшее его, уже не давало здраво мыслить, но где-то в глубине души он все еще доверял Уильяму. Не верил, что он его убьет, может это затуманивающие его разум наркотики в это верят, возможно, об этом говорил слегка взволнованный взгляд. В это время проворные пальцы Шерлока умело расстегивали рубашку, нарочно цепляя белоснежную кожу, слегка царапая в отместку. Уильям не смог сдержать улыбки, так много хочет и все сразу. Он убирает руку с шеи, резко отстраняясь, бесцеремонно садиться на чужие бедра, выбивая из уст тихий стон. И не убирая уже привычной улыбки смотрит на свои труды: краснеющие следы пальцев, укусы и небольшие капли крови стекающие с них. Синие омуты глаз безмолвно просят продолжения, Шерлок хватает Мориарти за руки, тянет на себя и с несуществующей нежностью начинает целовать. Уильям зализывает раны будто это поможет им быстрее зажить, проникает языком в приоткрытые губы, и не отрываясь стягивает с Шерлока рубашку, перехватывает его руки сверху, и до боли сжимает запястья. Уильям еще более настойчиво впивался в губы, бесконтрольные руки вернулись на шею, переставая следить за состоянием. Хотелось присвоить жизнь Холмса себе, привязать его к себе чем-то большим, не любовью, не этим противоречивым чувством. Мориарти не понимал этого чувства, как и многие другие, он чувствовал интерес и страсть, которая становилась безумием, хотелось подчинить себе, сделать больно, уничтожить, а потом искренне смеяться, когда любовь не угаснет, она останется, и Шерлок не уйдет, простит, и останется навеки. Уильям его сломал, но признавать этого не хотел. Он этих мыслей боялся, отстранялся, чтоб не навредить лишний раз, но ночами срывался, эмоции и боль выплескивались наружу. Ослабшими руками Шерлок пытался оттолкнуть Мориарти, что-то говорил ему не связное, лишь бы отпустил. Голос срывался, и хриплые возгласы становились громче. И только почувствовав, как давление ослабевает, он замолкает, смотрит в испуганные глаза Уильяма, хочет сказать, что все хорошо, и не стоит переживать, хочет взять его за руку и успокоить, но Мориарти резко отстраняется, натягивает маску лживого спокойствия, и уходит. - Останься. Ответа не последовало, только хлопок двери и звуки удаляющихся шагов. Шерлок обратно ложится на подушки, глубоко вздыхая, опять погружаясь в свои мысли. Хотелось пойти, обнять любимого человека, зацеловать до смерти, и бесконечное количество раз говорить о бессмысленных вещах, стараясь отвлечь. Но Уильям не подпустит, будет огрызаться, стараясь сделать как можно больнее. Изначально Холмс думал, что Мориарти слишком сильно ценил свое личное пространство, не позволяя никому ему нарушить, поэтому ссоры с нахальным детективом, который совершенно не знает о понятии личного пространства были неизбежны. Он мог спокойно зайти к нему в комнату, и бесцеремонно повиснуть у него на шее, раздражать короткими поцелуями по всему лицу, пытаясь отвлечь его от нудной работы. Но в ответ он получал лишь гневный взгляд алых глаз. Но это было ошибочное наблюдение, Уильям лишь пытался отгородить от себя, но Шерлок верит, что дав ему тепла он сможет спасти его. Вынырнув из воспоминаний, Шерлок накидывает на себя рубашку, и несмотря на неприятную боль в горле, идет курить, неплохо было бы еще заварить чашку кофе, дабы хоть чуть-чуть облегчить страдания. Проходит мимо комнаты возлюбленного, слегка прислушивается, тихо, но он знает, что Уильям не спит, рано. Обративши внимание на время, его догадки подтвердились, почти пять утра, рано. Он проходит дальше на кухню, первые лучи солнца освещали комнату, иногда оно раздражало, хотелось его потушить как свечу, остаться в вечной ночи. Из открытого окна дует холодный ветер, он еще больше отрезвляет, оставляя наедине со своими мыслями. Холмс закуривает, все те же отвратительные сигареты с опиумом. Ему нужно было упорядочить мысли, и забыться в новой дозе наркотиков. Горло все еще адски саднило, он невесомо проводит по шее, которая все еще горела от прикосновений, следы сегодняшней ночи придется чем-то скрывать, иначе снова придется терпеть недовольный взгляд Джона, который вечно ему твердил о том, что он больной и зависимый. Зависимый от наркотиков и Уильяма Мориарти. Он все глубже погружается в свои мысли, вспоминает слова Майкрофта, и как он изменился во взгляде, когда увидел яркие полосы на запястьях брата. В тот момент казалось, что старший Холмс был готов убивать, а конкретнее избавиться от одной персоны. Шерлок в тот день только ввалившись на порог квартиры начал выкрикивать самые грубые оскорбления, которые только знал. На этот шум вышел Уильям, и ему пришлось несколько часов выслушивать гневные высказывания детектива в сторону своего старшего брата. Холмс и не осознавал, что за недоверие было к его выбору. Ведь даже Майкрофт не смог выдержать этих чар семейства Мориарти, и закрутил тайный роман с Альбертом. Только он вовсе не был тайной для их младших братьев, утаить от них хоть что-нибудь невозможная задача. Но у них все было так по-нереальному прекрасно, что Шерлок в это поверить не мог. Высказав свое недовольство он резко хватается за сигареты, надо успокоить нервы. Уильям на эти слова лишь слабо ухмыльнулся, знает что-то черт, но молчит. Мысли Шерлока постепенно растворялись в дыме, его охватило приятное спокойствие, бушующие внутри эмоции угасли. Солнце продолжало отвратительно слепило глаза, а улицы начинали оживляться, люди вечно куда-то спешащие создавали хаос, хотелось спрятаться от этого мира. Докурив уже черт знает какую по счету сигарету, Холмс направился прямо в ад, на растерзание самому любимому Дьяволу, и сильнейшему наркотику. Он осознает эту некую опасность, Уильям явно не в настроении, а в большинстве случаев это чревато последствиями. Но было ему плевать, хотелось чувствовать тепло чужого тела рядом, даже если душа холодна как лед. Очень хотелось заснуть и забыться. Шерлок без стука, открывает дверь и сразу же слышит недовольный голос Мориарти, который был явно возмущен, но был достаточно обессилен, чтоб начать спор. Шерлок же даже не вслушиваясь в его слова, заваливается на кровать, откидывает книгу, которую читал Уильям, обнимает того, и используя его плечо как подушку начинает проваливаться в сон. Холмс не видел выражение лица возлюбленного, но он словно почувствовал, как оно смягчилось. - Люблю тебя, несмотря на то, что ты иногда бываешь тем еще наказанием, - засыпая, но с хитрой ухмылкой произносит Шерлок, одним глазом смотря на реакцию Уильяма. - Спи уже. И этого хватает, чтобы заснуть с невесомой улыбкой на лице.