Рядом с тобой

      Волны разбиваются о берег. Играет музыка, танцуют люди, смеются дети… А солнце тем временем садится.       Амале нравилось наблюдать, как огненный шар скрывается за горизонтом. Чувствовать, как вода касается её голых ступней. Слышать, как шумит океан. Внимать аромат соли и морского бриза… Так волшебно.       За спиной был бар-ресторан, в который она пришла вместе с коллегами, дабы отпраздновать продвижения по делу. Однако… напиваться она не хотела. Танцевать… Не желала. Эта, так называемая, передышка — ей была не нужна. У неё миллион вопросов. Кто она? Почему она видит призраков? Что происходит с ней? И как она связана с Дубеями?       Дубеи… Все её мысли были заняты этой семейкой. Их связь с её предками до боли очевидна и непозволительна. Хотя о чем это она? В то время всё было устроено иначе. Власть — всё, что интересовало людей. Не исключено, что Басу намеренно стали частью чего-то… мистического. Пока что-то не случилось… Но что?       Амала тяжело вздохнула, опуская ногу в прохладную воду. Легкая дрожь прошлась от кончиков пальцев по всему телу. Кхан ухмыльнулась и прикрыла на пару секунд глаза. Это первый раз, когда она видит море, а за ним — бескрайний океан.       — Мисс Кхан?       Девушка дрогнула и резко распахнула глаза. Что он здесь делает? Это ведь он? Амала слегка нахмурила брови и повернула голову к мужчине.       — Господин Дубей?       Ей пришлось полностью повернуться к нему, чтобы быть увереннее рядом с ним… спокойнее. Так она чувствует себя безопаснее. Всё же стоять спиной к предполагаемому убийце — такая себе затея.       Амрит с кривой ухмылкой посмотрел в её глаза. Она выглядела прекрасно: красное сари, с золотыми узорами, так идеально на ней смотрелось. Волнистые волосы, длинные черные ресницы, скрывающие янтарную радужку больших глаз. Тонкий носик, острый подбородок, бархатные щеки… Она казалась одним из чудес света.       Девушка прошлась по мужчине взглядом и тихо вздохнула. На нём была молочного цвета курта, а сверху красная накидка, обрамлённая узорами. Ручная работа, дорогие нитки, очевидно, такая же ткань… Амала медленно посмотрела на лицо Дубея. Точеные скулы, прямой нос, черные, как смоль волосы… И глаза. Зелёные, блестящие при свете лучиков уходящего солнца.       Они смотрели друг на друга около минуты, пока Амрит не усмехнулся.       — Долго любоваться будешь?       Кхан моргнула, а затем возмущенно приоткрыла рот. Любоваться?       — Да что ты себе позволяешь? — нахмурилась она.       — Я о закате, а ты о чем подумала? — двинул бровями Амрит и прикусил губу, с удовольствием наблюдая, как на лице Амалы проходит гамма эмоций.       Она смутилась и неловко отвела взгляд. Главное не покраснеть. Главное не выдать себя. Он этого и добивается — её смущения. Ему нравится её доводить до этого состояния. Такого… потерянного.       Кхан сжала руки в кулаки и гордо подняла подбородок, строго смотря в глаза Дубея.       — Буду любоваться столько, сколько считаю нужным, — уверенно произнесла она.       Амрит хмыкнул и указал головой на ресторан за спиной.       — А как же твои коллеги? Без тебя развлекаются. Ты будешь потом их трезвым водителем?       Амала поджала губы и скрестила руки на груди. Она покусала щеку, задумываясь. Честно говоря, о своих коллегах она совсем не думала и не вспоминала. Зачем? У них всё идёт своим чередом. Иногда Кхан кажется, что они расследуют совершенно разные дела. Она — про мистику, призраков, ритуалы. Они — про обычное убийство в переулке. В общем, их пути явно разошлись в Калькутте. Насколько это плохо — она пока сказать не может. Главное, чтобы им не угрожала опасность.       — Нет. Да и вообще… Какая тебе разница? — скривилась девушка. — Что ты здесь делаешь? Тебе разве не нужно убивать людей, поклоняться… кому там? Ах, Кали?       Амрит сделал шаг вперёд, оказавшись в пару сантиметрах от её лица, тела… Запах морской соли смешался с ароматом каких-то ягод. Черника? Да… что-то похожее. Кхан вдохнула побольше в себя этой сладости и удовлетворенно прикрыла глаза. Почему-то рядом с Дубеем все её чувства обострялись, а сердце поступало в удар. Амрит что-то говорил об их связи, о каком-то предназначении… Но среди всей информации эта казалась наименее полезной, поэтому Кхан не рассуждала об этом. Позволяла мужчине самому водить её за нос и объяснять всё тогда, когда он захочет. Она позволяла Амриту, по сути, управлять собой. И пока… не пожалела ни об одной их встрече.       А их было ровно три. На улице, затем в библиотеке и у него в саду. Где она… чуть не отдалась ему прямо на столе. Серьёзно, если бы Дубей не остановился — она бы сошла с ума и не выдержала бы. Попросила бы его… Амрит знает это и пользуется. Гадёныш знает всё о ней, читает её как открытую книгу. А он для неё — закрытая, неизвестная своим жанром. И эта неизвестность не вызывает страх, а лишь притягивает. Поражает мозг и лёгкие, владеет сознанием.       Дубей внимательно рассматривал её расслабленное личико. Её пухлые губки так и манили. Она их приоткрыла, что был виден влажный язык, который так и звал к себе. И он готов поддаться искушению, соблазну. Он хотел её. Всем сердцем и душой. Всем нутром и разумом. Когда ему сказали, что девчонка из рода Басу предназначена ему судьбой — он до последнего не хотел в это верить. Пока не увидел её. Такую изящную, грациозную, умную и безумно привлекательную. Он ощущал её присутствие за километр, но когда она близко — всё становится каким-то нереальным. Весь мир будто замирает и лишь она — центр вселенной. Центр его внимания, его будущей жизни. У них было три встречи, и на каждой из них он жалел лишь об одном, — что не поцеловал её.       Сейчас он не упустит этой возможности. Мужчина положил руку ей на подбородок и чуть сжав двумя пальцами, притянул к себе, накрывая её губы своими. Амала издала тихий стон ему в рот, отчего по спине Амрита прошлась дрожь. Он чувствовал море сомнений в сердце девушки. Кхан положила руки к нему на плечи и не знала что делать: оттолкнуть или… притянуть? Стоило Дубею провести горячим языком по её нижней губе, как она уже выбрала второй вариант. Она ахнула и шире открыла рот, пропуская его влажный язык к себе. Её руки плавно поднялись по его плечам к шее, а затем к густым, мягким волосам. Она сжала их, кончиками пальцев поглаживая кожу его головы и двигая при этом губами в ответ. Амрит положил одну руку ей на поясницу, притягивая к себе вплотную, а вторую спустил с её подбородка на шею, где стал поглаживать.       Вода касалась голых ступней Амалы, а легкий ветер раздувал её сари вместе с прозрачным платком на голове. Она слушала их горячее дыхание, мычание и рычание. Шум океана был где-то на фоне… смех детей совсем затих, а музыка будто прекратила существовать.       Лишь он. Амрит. Рядом с ней.       Очередной порыв ветра окончательно сдул с её волос платок, отчего Дубей лишь порадовался. Он тут же поднял руку с её тонкой шеи на волосы, из которых достал заколки. Шелковые пряди свалились на хрупкие плечи и спину девушки. Амрит зарылся в них руками и тихо простонал. Такие мягкие… И так пахнут лавандой.       Амала запрокинула голову, проникая языком в рот Дубея. Она яростно стала изучать всё внутри. Прошлась по ряду его зубов, прикусила его нижнюю губу и сплела с ним языки. Словно это был последний поцелуй в её жизни. И она вложила в него всю себя. Все те эмоции, которые испытывала находясь рядом с Амритом. Которые возникали у неё при воспоминании о нём.       Жрец не отставал, он жадно целовал девушку, вылизывал её рот, пробуя как-будто её на вкус. И она была горькой. Приятная горечь грела рот, кусала его губы и черт, это было слишком. Он чувствовал, как возбуждение накрывает с головой, как голова начинает пульсировать, а мысли путаться. Он хочет её. Прямо сейчас. Прямо здесь, на чертовом пляже.       Кхан ахнула, когда Амрит грубо сжал её ягодицу. Она тут же решила отомстить, поэтому спустилась руками вниз, нежно по его груди, по прессу, а затем остановилась в области паха и резко сжала. Дубей рыкнул и грубо прикусил её язык, заставив пискнуть. Он отстранился от неё и посмотрел каким-то безумным взглядом.       — Ты хочешь…? — прошептал он, поднимаясь рукой с её ягодиц на талию, а затем на грудь.       Амала тяжело задышала, смотря из-под опущенных ресниц на Дубея. Она хочет. Слишком сильно хочет, что боится произнести это вслух. Боится его. Боится последствий. Но хочет. Девушка громко промычала, от сжатия груди и выгнулась в спине навстречу его сильным руками. Этому невозможно сопротивляться.       — Да, Амрит, пожалуйста… — она приподнялась на носочки и прикоснулась кончиком носа к его щеке. Высунула язык, и по змеиному провела им по его скуле и губам, шипя: — Я хочу тебя.       И это было всем. Дубей резко повалил девушку на песок и навис сверху. Он обвёл Амалу жадным взглядом, проводя по её телу рукой, будто выбирая с чего начать… И ответ нашёл довольно быстро. Ткань на груди треснула под давлением пальцев мужчины и разъехалась в сторону. Соски тут же затвердели, ведь воздух был холодным из-за моря рядом. Амрит, заметив реакцию её тела, тут же наклонился и обхватил одну из горошин губами. Кхан заскулила, извиваясь под ласками Дубея. Он кусал её сосок, вылизывал, игрался с ним пальцами… Потом проделал тоже самое с другим. Амала терялась в удовольствии. Вторая рука Амрита тем временем снимала с неё юбку. Девушка чувствовала, как постепенно оголялись её бедра, а затем полностью ноги. Если ещё пару минут назад песок казался раскалённым, то сейчас он был холодным. Но ей было всё равно, ведь она рядом с ним. Горячее дыхание, пылающее тело и тёплые руки Дубея согревали, не позволяли ни на секунду поглотиться другим ощущениям. Лишь жар, удовольствие и возбуждение. Узел завязался внизу живота, отчего Амала уже в нетерпении зашевелила бедрами навстречу Амриту. Тот, почувствовав это, резко оставил её сосок и, поцеловав напоследок ключицу, выпрямился. Дубей снял свою накидку, затем курту, откидывая элементы одежды в сторону. При тусклых лучах солнца его тело казалось божественным. Благодаря отбрасывающимся теням, Кхан могла разглядеть каждую мышцу Амрита. Прикоснуться к его гладкой коже, которая была такая… горячая. Как-будто жрец состоит из огня.       Дубей вновь склонился над девушкой и, накрыв её губы своими, грубо развёл её ноги в стороны. Легким движением руки её трусики превратились уже в бесполезную тряпку — он их порвал. Амрит усмехнулся ей в губы, и чуть отстранившись, провёл по её пухлым губам языком. Так вкусно, вязко, влажно…       — Ты можешь чувствовать такое каждый день, — хрипло произнес. — Просто отдайся мне. Стань моей. Будь рядом.       А после этого он входит в неё, так быстро, неожиданно. Амала громко простанывает, изгибается, зарывается волосами в песок. Она обхватывает руками его плечи, а ноги закидывает на бедра. Дубей громко промычал и приспустив штаны сильнее, стал вдалбливаться в неё, грубо, яростно, ловя каждую секунду удовольствия. Он смотрел, как она извивается под ним, дергается, трясется её грудь и как из чудесных губ вылетают стоны. Он мечтал это видеть каждый день перед сном. Её. Рядом.       — Скажи, что ты принадлежишь мне, — прошептал он ей на ухо, касаясь языком её ушей, которые горели.       Кхан терялась в мыслях, не могла полностью разобрать его слов. Была эйфория, наслаждение и шум, много шума в голове. Но она понимала, что он просит. Она мысленно уже давно всё решила, она мысленно уже давно ему ответила, и, возможно, попросила его об этом сама…       — Да, да, Амрит… — она приоткрыла глаза и чуть повернув его лицо к себе, поцеловала. Жадно, горячо, любя… Отстранилась и тихо произнесла ему в губы. — Я твоя. Я полностью твоя. Буду рядом…       Дубей улыбнулся, а в его глазах загорелся огонёк. Он приник губами к её шее и стал покрывать её засосами, помечать. Его. Она дала добро. Она его. Кусал, оставлял отметины. И на секунду Кхан показалось, что она подписала сделку с дьяволом, продала свою душу. И почему-то даже не думала об этом жалеть.       Сопротивляясь движению волн, их тела бились друг о друга. Всплески воды, мокрый песок... Всё смешалось. Это было безумием. Сумасшествием...       Остановиться было невозможно.       Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три…