wet bunny

🐰🦊

у тэхёна растрёпанные рыжие кудри, агрессивные феромоны, узкие вертикальные зрачки и совершенно невменяемый бешеный взгляд, который придавливающей тяжестью оседает на дрожащем омежьем теле. сочные мясистые бёдра широко разведены в стороны, твёрдый влажный член с розовой напряжённой головкой лежит на нежной паховой складочке, обильно истекая вязким предсеменем, а тонкая струйка маслянистой смазки медленно вытекает из мелко сокращающегося припухшего сфинктера. инстинкты хищника и забурлившие в крови гормоны подгоняют альфу скорее вцепиться клыками в ароматную кожу на стыке мягкой округлости смявшейся ягодицы, но вот распахнутые глаза-бусины и жалобное скуление заставляют его лишь приглушённо и загнанно зарычать. тэхён знает, что пугает омегу. чувствует по тревожно-загорчившему запаху, видит по трепещущим влажным ресницам и понимает по доверительно подставленному горлу, которое чонгук обнажает перед ним в попытке успокоить. подобное действие откровенно противоречит их природе и внутренней сущности, что бьётся в лёгкой истерике и панике, вынуждая омегу скулить громче и отчаяннее, и возможно, только это не даёт тэхёну окончательно сойти с ума от накрывающего волнами гона, который умоляет его подавить, наброситься и подмять под себя трясущееся, благоухающее и готовое для него тело. чонгук ведь тоже на взводе, потому что нетерпеливый вид возбуждённого и скалящегося альфы, зависшего в воздухе рыжего хвоста и выпирающих острых клыков, присущих всем хищникам, совсем не успокаивает пугливую натуру, заходящуюся в первобытном страхе. умом и сердцем омега понимает, что тэхён никогда не причинит ему вреда. слишком долго и упорно добивался, чтобы потом вот так просто, при первой же сложности потерять чужое доверие, но поделать всё равно ничего не может. сущность внутри напряжена, а кричащим животным инстинктам невозможно противостоять полностью. отползти, закрыться и сжаться чонгуку хочется просто до безумия. так же как и помочь своему альфе справиться с удушающим желанием обладать, подчинять и доминировать. — блять… нет, — хрипит тэхён, стискивая зубы. сладкий запах омеги плавит, приманивает и дурманит, но вот горечь, что растекается на языке, раздражает и отталкивает, снова заставляя недовольно рычать. — я так не могу. альфа начинает нервно размахивать хвостом и крепко зажмуривает веки, чтобы не видеть, как длинные кроличьи уши соблазнительно свисают по бокам от румяного лица. чонгук тяжело вздыхает, не в силах унять дрожь в теле, и тихо просяще урчит, реагируя на изменения в чужом аромате и стараясь заново завлечь и обратить на себя внимание. мышцы на его руках натянуты, вены выпирают, а крепкая грудь и впадающий от прерывистого дыхания подтянутый живот блестят от пота и естественных выделений. — тэхён… — я так не могу, гук-а, — грубо перебивает тэхён и зарывается подрагивающими пальцами в волосы, убирая взмокшую чёлку назад. — ты боишься меня. ты пиздец как боишься меня. у омеги желудок слегка скручивает спазмом и мышцы паха непроизвольно напрягаются по мере того, как он всё глубже и глубже втягивает в себя густые феромоны тэхёна. чонгук смотрит на мощную смуглую шею своего альфы, на его набухшие соски и болезненно твёрдую плоть с загнутой кверху пунцовой головкой, которую хочется погрузить в рот, туго всосать и приласкать языком. смотрит, а после резко вскидывает большие влажные глаза, впиваясь ими в напряжённое лицо тэхёна. — да, боюсь, — с судорожным придыханием соглашается чонгук. — но я знаю, что ты не сделаешь мне больно. даже в гоне. альфа кривит губы, зависая хищным взглядом на чёрной шёрстке, что липнет к раскрасневшимся вспотевшим щекам. — гук-а… — мы вместе провели мою течку и ты был со мной во время гнездования, — омега боязливо укладывает ладонь на собственный член, вздрагивает от угрожающего рыка, но всё равно упрямо проводит рукой по всей длине и медленно скользит к мошонке, осторожно сжимая в татуированных пальцах тяжёлые тугие яйца. — я доверяю тебе, тэхён, — ласкающая ладонь вновь поднимается к влажной головке и аккуратно массирует уретру, размазывая по шелковистой округлой поверхности влагу. тэхён подбирается весь, а омега, глядя на него из-под растрёпанных белых кудрей, не прекращает бесстыдно двигать рукой по собственному возбуждению с характерным хлюпающим звуком. — я доверяю и тоже хочу помочь. альфа коротко облизывает губы, царапая мокрый язык выпирающими резцами, и от его жадного влипчивого взгляда по позвоночнику чонгука проходит ощутимая колючая дрожь и низ живота сдавливает ещё сильнее. инстинкты внутри уже в который раз вопят об опасности из-за близости к хищнику, но омега очень старается не поддаваться им и успокоиться. по большому счёту единственное, что ему действительно может сегодня грозить — это чужой узел. большой, плотный, распирающий. натянутые вокруг толстого члена стенки ануса будут настойчиво натираться под непрерывным давлением на чувствительное нутро, а сам чонгук к этому времени вряд ли уже сможет хоть что-то соображать. он читал про сцепки между альфой и омегой в интернете и в книгах, но никогда у него не возникало желания дойти до такого со своим партнёром. никогда до тэхёна. слишком интимно и смущающе. слишком близко, тесно, доверительно и откровенно. в период течки чонгуку было достаточно широкой спины альфы под своими ладонями, тяжёлого запаха, забивающегося в ноздри, и горячего языка, облизывающего выпуклую запаховую железу на его шее. только вот омега не может так же уверенно говорить за тэхёна, который опять нависает над ним, резво помахивая хвостом из стороны в сторону. — я позабочусь о тебе, — чёрные уши продолжают очаровательно жаться к вискам и свисать, касаясь смятой постели, а блестящие глаза-бусины смотрят на альфу без прежнего испуга и напряжения. — обещаю, тэ. чонгук чувствует, как влажный от выделений сфинктер слегка раскрывается под напором вязкой смазки, и не сдерживает тихого стона облегчения, когда уже в следующее мгновение его за бёдра порывисто притягивают к себе. омега как-то очень быстро оказывается перевёрнутым на живот, но совершенно ничего не имеет против лёгкой грубости и нетерпения. ему нравится такой тэхён. ему нравится, как он требовательно ладонями тискает, сжимает и мнёт его задницу, как шлёпает едва ощутимо, спешно оглаживает и властно раздвигает мягкие ягодицы, как проводит с нажимом между ними по мокрому отверстию, размазывая влагу, и как потом ласкает трепещущий круглый хвостик над лоснящимся копчиком, вызывая в теле чонгука волны приятной неконтролируемой дрожи. тэхён настойчиво потирает нежную кожу у самого его основания и пачкает пушистую чёрную шёрстку в омежьей смазке. — тэхён… — омега протяжно скулит, полностью распластываясь грудью на постели, и вяло крутит бёдрами, пытаясь уйти от яркой и волнующей стимуляции своего слишком уязвимого места. длинное ухо прикрывает половину пышущего жаром лица, но альфа всё равно прекрасно видит розовые, немного выпяченные губы, размазанную поблёскивающую слюну на округлом подбородке, которую чонгук не успевает сглатывать, и закатившиеся в экстазе глаза. тэхён надрывно выдыхает, потому что от омеги постепенно начинает исходить обволакивающий и сладкий запах, подсказывающий, что альфа всё делает правильно. аромат чонгука тяжелеет с каждой секундой, и шум его прерывистого дыхания ласкает острый слух тэхёна наравне с мягким утробным урчанием, что вдруг вырывается из омежьего горла. омега сильнее отклячивает зад и неосознанно подставляет под чужую большую ладонь свой дрожащий чувствительный хвост, податливо прогибаясь в пояснице. тэхён сдавливает его в напряжённой руке, слегка потирая и оттягивая, а после нетерпеливо скользит двумя пальцами между упругих половинок, обводя скользкую дырку по гладким припухшим краям. — т-ты можешь… — чонгук не договаривает, осекаясь и тихо хныча, потому что альфа всё понимает сам, как только влажное покрасневшее отверстие конвульсивно раскрывается и выталкивает на его ладонь порцию густой ароматной смазки. тэхён тут же проталкивается в тугой мягкий жар тремя пальцами, чувствуя, как омега сжимается на них и плотно обхватывает своими мокрыми мышцами. он чуть более активно ведёт бёдрами в попытке урваться за ускользающим наслаждением, которое вспыхивает в животе и отдаётся в подёргивающемся члене, когда чужие подушечки пальцев настойчиво упираются в чувствительное нутро, и откровенно балдеет, покачивая тазом. омега настолько погружается в собственное удовольствие, что не сдерживает громкого опустошённого и разочарованного стона, стоит только ощущению потрясающей наполненности неожиданно исчезнуть. чонгук протестующе мычит, приоткрывая веки и уши плотно прижимая к макушке, но уже в следующее мгновение вновь полностью расслабляется и обмякает на постели, когда крупная твёрдая головка ударяет по его учащённо сжимающейся дырке и мягко надавливает на края. тэхён проскальзывает в омегу без проблем и сразу же переходит на жёсткий темп, резко впечатываясь пахом в раздвинутые ягодицы. под чужие звонкие и обрывистые вскрики альфа с хлюпаньем вбивается в покрасневшее узкое отверстие, с жадностью наблюдая за тем, как пенится вокруг быстро двигающегося члена омежья смазка. — ах… тэ!.. — омега звонко вскрикивает и его татуированная ладонь отчаянно цепляется за скользкое бедро тэхёна в попытке притянуть ближе. — ещё… — чонгук с трудом приподнимается над постелью и запрокидывает голову назад, заламывая светлые брови. его влажные длинные уши шлёпаются по выгнутой спине и прилипают к лоснящимся от пота лопаткам, а упругие блондинистые завитки у самых висков забавно подпрыгивают в такт резким и глубоким толчкам. — ещё… альфа взгляд оторвать не может от мокрого, хлюпающего, растянутого и припухшего сфинктера, в который он жёстко вдалбливается до пузырящейся белёсой пены. омежья смазка настолько вязкая и густая, что полностью измазывает колючий лобок тэхёна, обрываясь тонкими мутными нитями после каждого глухого шлепка и плотного соприкосновения с порозовевшими ягодицами постанывающего омеги. чонгука практически подбрасывает над постелью после каждого интенсивного движения внутри и дёргает, как припадочного, когда крупная головка то упирается в простату, массируя напряжённые тесные мышцы, то выскальзывает почти полностью из-за обилия естественных выделений и проступающего из уретры альфы предсемени. — тэхён… тэхён… возьми… — омега давится стоном и тонко скулит, яростно подмахивая и хлёстко, до влажного хлопка, вбирая в себя чужую плоть. — возьми меня за уши. тэхён замирает и громко, с беспомощным и болезненным рычанием выдыхает, смотря взмыленным взглядом на чужую блестящую поясницу. — гук-а… — лисьи уши прячутся в растрёпанных рыжих волосах, загибаясь к темечку. — пожалуйста, тэ… я хочу… альфа крепко сжимает стройную талию чонгука, вызвав у того низкий урчащий стон и короткий приступ дрожи, а затем наклоняется, бёдрами тесно вжимаясь в смявшиеся под давлением паха раздвинутые ягодицы. омега сильнее откидывает голову и тэхён зарывается подрагивающей ладонью в светлые волосы на затылке, пропуская мокрые пряди сквозь пальцы и принимаясь аккуратно почёсывать основание чувствительных кроличьих ушей, которые в подчинении отводятся назад и полностью ложатся на большую ладонь. стон удовольствия и выгнувшаяся от ласки спина побуждают застывшего от этого доверительного действия альфу настойчивее провести ногтями по чёрной слегка липкой шёрстке. чонгук лениво дёргает правым ухом и поощряюще урчит, прикрывая веки. — сильнее, тэ… сильнее… не бойся. тэхён вздрагивает, потому что действительно, даже сквозь дурман накрывающего гона, волнуется из-за того, что ненароком может сделать своему крольчонку больно, вот только омега окончательно обмякает от незатейливой ласки, в изнеможении падая на постель и начиная… блять. начиная умиротворённо и совершенно обезоруживающе урчать. утробно, тихо и чуть хрипловато, в то время как альфа зачарованно смотрит на него и жадно почёсывает чёрные длинные уши, чтобы вырывать из чужого сомкнутого рта более громкие и довольные рыки. — твою мать… тэхён быстро переворачивает урчащего омегу на спину и со стоном припадает к его тяжело вздымающейся груди, из которой зарождается то самое звериное и бархатное. чонгук хрипло и низко рокочет, когда мягкие губы требовательно вбирают его твёрдый розовый сосок в горячий влажный рот, и нежно гладит между подрагивающими лисьими ушами, что чутко реагируют на каждый довольный животный звук. альфа отстраняется от обласканной потемневшей бусины с мокрым звонким чмоком и проводит языком между напрягшимися грудными мышцами чонгука, собирая с глубокой ложбины солоноватую влагу, лихорадочный жар и трепетную дрожь. тэхён снова осторожно проскальзывает в тёплое нутро, которое послушно смыкается вокруг его члена. омега выгибается в постели, невнятно рыкнув, потому что края припухшего сфинктера немного саднят, а лёгкое чувство жжения сглаживает и притупляет остроту испытываемого удовольствия, которое хочется ощущать в полной мере. потому что альфа, что возвышается над ним, безумно красивый, близкий и соблазнительно вспотевший, рвано стонет от наслаждения, жмурится, запрокидывая голову назад, и толкается. как же охуительно точно он толкается, попадая туда, куда нужно. бёдра чонгука сами собой начинают двигаться навстречу чужим бёдрам, и всё это создаёт такой дикий контраст с тем, как покорно тот до этого лежал на животе с оттопыренным кверху задом, что тэхён даже на мгновение теряется. он сбивается, опуская взгляд вниз, и с громким хлюпом выскальзывает из мокрой дырки, оставляя внутри одну лишь головку, которую со всех сторон тут же обдаёт волнами ритмично сокращающихся мышц. — не останавливайся… — омега требовательно опускает татуированные ладони на ягодицы тэхёна. — хочу, чтобы ты повязал меня. — ч-что?.. чонгук притягивает оторопевшего альфу к себе, с протяжным стоном вбирая в себя его крупный член. — повяжи меня… твоей сущности это нужно, — длинные кроличьи уши раскинуты на кровати и в расслабленном виде лежат по сторонам. сам же омега выглядит настолько решительно, что тэхён не находит сил и слов, чтобы ему возразить. только глухая нужда и собственническая потребность заполнить чонгука своим семенем. — мне нужно. тэхён громко выдыхает и даже не думает сопротивляться, отпуская себя, потому что да. ему нужно. им нужно. им обоим. омега судорожно вцепляется в широкие плечи альфы и вновь гортанно мычит, когда через несколько нетерпеливых движений узел внутри него начинает ощутимо утолщаться, медленно прибавляя в объёме. напряжённые мышцы ануса раздаются ещё сильнее и омега не выдерживает, обессиленно выстанывая от острого чувства крайней наполненности и мелко сотрясаясь. в животе собирается щекочущая горячая тяжесть, а в уголках зажмуренных глаз скапливаются слёзы. удовольствие пронзает тело настолько, что бёдра сковывает, заставляя расположившегося сверху тэхёна резко сжать в крепких тисках. сколько они находятся в таком положении чонгук не знает, но вот он обессиленно дрожит, не в силах свести ослабленные ноги вместе, и зажимает своими полными губами кончик длинного уха, когда как второе повисает вдоль откровенно затраханного лица, касаясь влажной простыни. омега запрокидывает голову, смотря на тяжело дышащего тэхёна из-под взмокших ресниц, и из его возбуждённого твёрдого члена толчками выплёскивается на поджавшийся живот мутное беловатое семя. — тэхён… светлые брови ломко изгибаются и чонгук тянет подрагивающие руки к альфе, у которого островерхие рыжие уши резко взмывают над головой двумя стрелами и хвост начинает напряжённо бить по обнажённому бедру от этого простого жеста. разнеженный вид чонгука выражает предельную расслабленность и удовлетворение. из растянутого и вспухшего отверстия медленно вытекает сперма, смешанная с естественной омежьей смазкой и у тэхёна от одного взгляда на такого аппетитного омегу рот стремительно наполняется слюной. телесный голод не становится меньше, потому что мягкого и ласкового чонгука, всё ещё тянущего к нему руки, с каждой секундой хочется только сильнее. альфа послушно накрывает не сопротивляющееся тело собой и влажно сминает располневшие сочно-розовые губы. омега целуется лениво, вяло посасывая чужой тёплый язык, и чмокает громко и бесстыдно, жарко дыша в распахнутый рот. чёрные глаза-бусины подёрнуты мутной поволокой, и тэхён не сдерживается, снова наклоняясь и горячо облизывая чужую нижнюю губу. он осторожно прикусывает измученную плоть, игриво проходясь по ней своим языком, и чонгук тихо хныкает в ответ на такое касание, неловко ёрзая по мокрой простыне и невольно морщась от собственного подсыхающего семени на своём животе. чужое до сих пор медленно вытекает из сокращающегося сфинктера, скапливаясь небольшой лужицей под омежьими ягодицами. — тэхён?.. альфа вопросительно мычит и начинает неторопливо спускаться ко всё ещё расставленным в стороны бёдрам, перед этим смазанно чмокая разнеженного чонгука в подбородок. — твой аромат стал мягче, — омега укладывает татуированную ладонь между лисьими ушами, заботливо почёсывая пушистую шерсть у самого основания. тэхён глухо взрыкивает и довольно виляет хвостом, прихватывая зубами солёную от пота кожу над чужим пупком. оргазм и близость к сладкопахнущему чонгуку действительно хотя бы немного, но помогли справиться с первой волной удушающего жара, вот только ласкать податливого и прибалдевшего омегу по-прежнему безумно хочется. — давай я приготовлю нам перекусить, что скажешь?.. пока тебя опять не накрыло, — чонгук убирает руку с растрёпанных рыжих волос и приподнимается на локтях, чтобы поймать на себе возбуждённый взгляд, хищно сощуренных раскосых глаз. — тэхён?.. альфа не отвечает, опасно нависая над опавшим омежьим членом, что уже готов затвердеть вновь. чонгук на это действие тяжело вздыхает и нервно дёргает длинным ухом, когда тэхён, не отрывая своего пробирающего взгляда от его лица, проводит языком там, где не так давно были пальцы, член и узел. омега вздрагивает от чрезмерной стимуляции, пытаясь отползти, но чужие руки жёстко фиксируют дрожащие бёдра на месте, а пухлые губы бесстыдно присасываются к мокрому сфинктеру. чонгук беспомощно вцепляется трясущейся ладонью в плечо альфы, чувствуя, как горячее и густое наслаждение вновь тягуче разливается внизу живота от развязных причмокиваний тэхёна и его старательного рта. — господи… тэ… альфа медленно отстраняется, оставляя на обласканной дырке влажный поцелуй. маслянистая сладковатая смазка, смешанная с горьковатой спермой приятно обволакивает язык и греховно стекает по ухмыляющимся губам и подбородку тэхёна, чьи узкие хищные зрачки превратились в огромные чёрные плошки. — мне не нужна еда, гук-а. альфа говорит с неприкрытым намёком и сытым довольством, а чонгук, ошарашенный чужим бесстыдством и напором, беспомощно скулит, позволяя одному настырному лису снова приникнуть ртом к его самому сокровенному месту.