– будешь смотреть на меня?

Тоору помнит, как это произошло впервые – то есть буквально тот момент, когда он заинтересовался Сугаварой Коуши. Это был последний игровой лагерь перед выпуском, на который были приглашены все волейбольные команды. Начало лета, жара и, конечно же, игровые матчи друг с другом! Лагерь разбился на две группы – те, кто играл в классику в специальном здании, и те, кто играл в пляжку на отведенном для этого песочном поле. Ойкава не очень любил пляжный волейбол и предпочитал ему прекрасно сложенную классику. Однако Ивадзуми, набравший команду в тихоря от бывшего капитана, с наглой улыбкой выставил Ойкаву за дверь зала и посоветовал ему присоединиться к пляжке пока там ещё есть места. Ойкава громко цокнул, но времени терять не стал, присоединившись последним в команду из капитана Некома. Играли против Бокуто и Сугавары. То, что Куроо был не в одной команде с Бакуто, ни чуть не удивило Ойкаву. Он много слышал об их дружбе и прекрасно понимал тягу проверить собственные силы против "своих же". Как бы Тоору не старался, он не мог разглядеть ни одного намека у всех трёх игроков на хоть какое бы то ни было соперничество. Казалось, Что Куроо, что Бакуто и Сугавара – все они просто напросто наслаждались приятным времяпрепровождением. Это бесило Ойкаву. Просто потому, что он не привык к тому, что спорт должен быть таким. Таким лёгким. Он играл изо все сил, на что получал насмешливые взгляды обоих капитанов. И это бесило ещё больше. Ойкава вообще решил бросить затею с пляжной игрой после первого тайма и попытаться вклиниться в классику, но кое что пошло не по плану. При очередном приеме о его бедро на всей скорости врезался мяч игравшей на другом поле команды. Ойкаву по инерции занесло на несколько шагов, и – о боже, этот позор долго не выходил из его головы после – он запутался в ногах и упал спиной на песок. Все четверо глупо хлопали глазами, пока Сугавара – первый вышедший из транса – не обогнул сетку, подойдя к нему вплотную, и протянул руку. Ойкава как заворожённый смотрел на протянутую ладонь, а в голове его летала лишь одна единственная мысль – над ним смеются. Потому что все без исключения команды всегда ждали его падения. Но Сугавара стоял перед ним, глупо держа ладонь над его плечом. Тоору пришел в себя, когда Тецуро указал на Коуши и прошептал. – У него сейчас рука отсохнет, хватит валяться. И Ойкава проятул руку в ответ. Просто потому, что в глаза Сугавары не было усмешки, не было злорадства и насмехания. Была лишь улыбка – добрая и понимающая. Сугарава помог ему подняться, и когда Ойкава хотел сделать шаг назад, высвобождая руку из его ладони, резкая боль пронзила лодышку. Он громко зашипел и перенес вес на здоровую ногу. Капитан Некома и Фукурадони перестали улыбаться. Сугавара нахмурился. – Пойдем в мед. пункт. Тебя нужно проверить. Он говорил мягко, не повелительно, но Ойкава его слушал. Он послушно кивнул и развернулся, чтобы на одной ноге доскакать до нужного места, но внезапно почувствовал, как его аккуратно взяли под руку. – Можешь облокотиться на меня. Песок вязкий, можно поскользнуться. – Я сам могу. Но руку не вытащил. Он до сих пор не понимает, почему. – Я знаю, но так будет легче. Сугавара просидел с ним все время, пока доктор разминал ушибленую ногу. Ойкава старался иза всех сил не показывать, что ему, собственно говоря, очень больно. Не мог же он дать слабину перед незнакомым человеком. И хоть обошлось все лёгким ушибом и целебной мазью, от дальнейшей игры пришлось отказаться. Сугавара так же спокойно отвёл его в повильон и сел рядом. – Тебе подать что-нибудь, может, ты голодный? В голове Тоору с тихим щелчком что-то переклинило. Не может быть чтобы соперник из другой команды был так добр к нему. Что-то здесь не так. Но, как оказалось, подвоха не было. Сугавара принес ему воды и ещё раз поинтересовался, не болит ли нога. Ойкава покачал головой. – Не сиди со мной, это последний командный день, проведи его нормально. Сугавара улыбнулся. Но было в его улыбке что-то скрытно дерзкое. Ойкава ещё никогда не видел связующего Карасуно таким... Интересным? – А ты всегда отталкиваешь руку, которая тебе помогает? Ойкава неожиданно быстро подхватил настроение собеседника и с такой же хамоватой улыбкой произнес. – А ты всегда помогаешь всем нуждающимся? – Нет, только избранным. Оба засмеялись. Ойкава даже не предполагал, что с кем-то может быть легко настолько, насколько хорошо шло их общение с Сугаварой. Конечно, души они свои не раскрывали друг другу, но это вполне было бы отличное начало хорошему приятельству. Вот только это конец – завтра они станут друг другу никем, даже соперниками их уже не назвать. Поэтому Ойкава старался не сильно вестись на эту мягкую красивую улыбку. Вскоре Ойкава поступил в спортивный университет, и из общих знакомых остался только Ивадзуми, с которым они выходили на прогулки, когда тот приезжал в город на каникулы. Мысли о Сугаваре сильно не давали покоя первое время. Он ведь даже не поблагодарил его толком за тот случай. Да и номерами можно было бы обменяться. Конечно, он мог бы попросил Кагеяму, но черта с два он обратится к мальчишке с какой-нибудь просьбой. Слшком гордый. Так пролетели два года. Ойкава совершенствовался с каждым месяцем и на соревнования между префектурами вышел едва ли не с боевой готовностью. Он стоял на незнакомом поле в незнакомой префектуре и не чувствовал никакого волнения. А стоило бы. На этот матч собралось много телевизионных каналов и спортивных газет, журналистами кишел весь зал. Было бы здорово видеть среди всех этих людей своих бывших сокомандников. И этого Кагеяму, он бы ему нос утер! И Сугавару бы неплохо встретить. Тоору знает, он был бы рад послушать, как у того дела по окончанию игры. Ойкава как раз поправлял налокотники, когда взгляд упал на знакомую светлую макушку. Тоору так и замер. Не может быть такого совпадения. Он даже забыл, как моргать. Он бы ни за что не признался, что перед ответственным матчем ему бы очень хотелось услышать слова поддержки от кого-нибудь знакомого из школы. Он он никогда бы не подумал, что увидит здесь Сугавару. Ойкава открыто палился ровно до того момента, пока не осознал, что на него смотрят в ответ. На лице Сугавары застыло смешное выражение удивления и растерянности. Коуши быстро пришел в себя и приглашающе помахал рукой, и Тоору, как заворожённый, это приглашение принял. Он встал со скамейки и лёгкой трусцой побежал к огрождению. Он поднял взгляд на ожидавшего его Сугавару и – о, Небо – это была его самая большая ошибка. На него с восхищением и интересом смотрели прекрасные карие глаза, обрамлённые лёгкими морщинками от яркой улыбки. Тоору ещё никто так не улыбался. Сугавара перевесился через ограждение и наклонился к нему ближе. Ойкава сам не заметил, как начал улыбаться в ответ. – Неужели мы снова встретились! Тоору кивнул и оглядел выпрямившегося Сугавару с ног до головы. Коуши немного поддал в росте, юношеское тело окрепло, это было заметно даже под широкой футболкой. Сугавара перестал быть похожим на того 18-тилетнего ребенка из старшей школы. Теперь перед ним был красивый двадцатилетний юноша с прекрасными ясными глазами и слишком обворожительной улыбкой. Ойкава заметил ответный изучающий взгляд. Тот одобрительно кивнул и перевел глаза на лицо Ойкавы. Тоору перестал дышать. И если бы Сугавара не заговорил первым, так бы и стоял как вкопанный до конца предыгрового времени. – Значит, ты теперь играешь за команду префектуры? Кому расскажу, обзавидуются. Его широкая улыбка сменилась на более сдержанную и мягкую. – Я рад, что у тебя все хорошо. На этот раз настала очередь Ойкавы улыбаться во все зубы. – А ты? Больше не играешь? Где сейчас учишься? Сугавара взглянул на наручные часы и, убедившись, что время ещё есть, сказал. – Я теперь учусь на спортивной журналистике в разделе волейбола. Он демонстративно выпрямился и приподнял голову, хвастаясь. – Лучший ученик курса и стажёр в редакции. В подарок за старания взяли на сегодняшний матч помощником главного журналиста. Ойкава поймал себя на мысли, что действительно рад это слышать. И ещё больше рад видеть самого Сугавару. Он снова напустил на себя привычный дерзковатый вид и наклонился ближе. – Будешь смотреть на меня? Сугавара облокотился локтями об огрождение и заговорчески произнес. – Буду смотреть только на тебя. И, о, Господи, это было прямое попадание. Ойкаве показалось, что всю почву выбили у него из под ног. Как Сугавара вообще может говорить такие вещи с таким соблазнительным видом! Ойкаве пришлось отвернуться, делая вид, что он осматривает команду, пока на самом деле приходилось отлавливать без конца убегающие в разные стороны мысли. Прозвинел звонок, оповещающий о конце разминки. Сугавара взял его под локоть и с улыбкой прошептал. – У тебя все получится. То ли его шепот подействовал на Тоору воодушевляюще, то ли именно в этих словах он сейчас нуждался больше всего, но в этот момент Ойкава был наполнен твердой уверенностью выйти с поля победителем. Он уверено кивнул и с возродившимся желаением побежал на построение. Они действительно выиграли игру. И первым делом после итогового свистка Тоору нашел глазами одного единственного человека. Сугавара смотрел на него с гордостью. Оно одобрительно кивнул и что-то записал себе в блокнот. После рукопожатий команды разбежались к скамейкам. Ойкава быстро забрал воду и побежал обратно туда, где с сейчас Сугавара что-то тихо обсуждал с каким-то мужчиной. Тоору решил, что это его наставник. Мужчина что-то сказал, и Коуши быстро кивнул. Ойкава был вне себя от гордости – он выложился на полную и преуспел. Он точно знал, Сугавара это видел. Коуши выглядел немного растерянным и взволнованным, и, как только Ойкава подошёл к нему, быстро сказал. – У меня нет времени, не могу остаться и разделить с тобой победу. Он проятгул кусочек бумаги Ойкаве и произнес. – Это мой номер. Если захочешь ещё поболтать, напиши мне. – И словно зная, что Ойкава ловит каждое его слово, крикнул в догонку. – Буду ждать! Ойкава взглянул бумажку, где красивым ровным почерком были выведены заветные цифры. То, что он должен был узнать ещё годы назад. Он не стал убирать бумажку в карман, вдруг выпадет, и, сильно зажимая ее пальцами, направился в раздевалку. По приходе в гостиницу он первым делом вбил в телефон контакт Сугавары, но очень долго не решался позвонить. В итоге, плюнув на непонятные опасения, набрал номер. Сугавара взял почти сразу и неуверенно протянул. – Да? – Это я, Тоору. Голос на том конце линии мгновенно оживился. – А, это ты! Сейчас сохраню твой номер. Он предложил Ойкаве скинуть кюар код его аккаунта в Лайне и перейти туда. Они общались тогда, кажется, до самой ночи. Команда Ойкавы и компания Сугавары не стали возвращаться обратно в префектуру ночью, а решили ехать домой уже утром. Из разговора вышло, что они оба учатся в одной префектуре и живут в тридцати минут езды друг от друга. Сугавара долго нахваливал игру Ойкавы, и Тоору почему-то хотелось ему верить. Тоору помнит, на следующие же выходные он пригласил Сугавару на прогулку. Они вместе прошлись по парку с тёплыми стаканчиками вкусного кофе. А когда начался неожиданный дождь, Ойкава пригласил его к себе в гости. Сугаваре тогда очень неожиданно позвонили и попросили скинуть проанализированный материал недавних соревнований в редакцию, поэтому тот, очень неловко извиняясь, попросил ноутбук Ойкавы для работы. Они вместе смотрели свежую трансляцию матча и так же вместе обсуждали ее после. Сугавара внимательно слушал замечания Ойкавы, быстро печатая их в открытый документ, а Тоору, в свою очередь, внимал разбор игры со стороны Коуши. Ойкава тогда подумал, что смотреть любимый волейбол в компании Сугавары – это все, чего он хотел этим вечером. Освободились они очень поздно. И хотя Сугавару все равно бы впустили в общежитие, Ойкава настоял на том, чтобы тот переночевал у него. Сугавара долго извинялся, что доставил такие неудобства и испортил выходные своей работой, и Ойкава искреннее уверял его, что это были лучшие три часа его жизни за последнюю неделю. В ту ночь они так и не легли. Ойкава тогда, кажется, предложил посмотреть какой-то фильм. Ближе к трем оба проголодались, и Сугавара заказал пиццу доставкой. Легли спать они ближе к утру. Ну как легли, Тоору вырубился первым прямо на диване в гостиной, где постелил на ночь Сугаваре. Сугавара, видимо, уснул сразу за ним, потому что на следующий день, когда Ойкава проснулся ближе к обеду, Сугавара все ещё спал в сантиметрах от него самого. Обоим тогда было до жути неловко. Ойкава не помнит той грани, когда начал звать Сугавару к себе в гости регулярно или когда Коуши начал вытаскивать его на улицу, чтобы банально мозги проветрить от тренировок и учебы. Не помнит момента, когда недолгих встреч в парке стало катастрофически не хватать. Когда начал приглашать Сугавару на ночёвки, чтобы снова вместе не спать всю ночь и болтать о всякой ерунде. Не помнит и того, когда немного зажатый в компании малознакомого Тоору Сугавара раскрылся, превратился в уверенного друга, который умел поддержать и сказать нужные для Ойкавы слова в подходящее для них время. Не помнит и той грани, когда каждое движение, каждый взгляд и жест Сугавары начал рассматриваться им под другим углом. Он усиленно старался не замечать, что Сугавара, в общем-то, тоже заинтересован в нем. Просто потому, что не знал, чего именно Коуши от него ждал, а тешить себя несбыточными надеждами Ойкава не мог – в случае провала он буквально сломался бы под тяжестью собственных иллюзий. Вот и сейчас Ойкава сидит на расправленном диване в гостиной и смотрит в спину человека, к которому неимоверно сильно его тянет последние два месяца. Они общаются уже два с половиной месяца. Оба прошли тернистый путь от " бывших врагов к нынешним друзьям", но Ойкаве откровенно не хватало и этого. Ему хочется ещё. Ему хочется всего Сугавару. Все его внимание, его заботу, его улыбки. Тоору очень бережно относится к личным границам Коуши, и это порой разрывает его изнутри. Он тихо подходит и перекладывает последний кусочек пиццы на тарелку рядом с Сугаварой, пока тот досматривает последние минуты матча. – Я все вижу. Ойкава вопросительно выгибает бровь. Сугавара даже не оборачивается, словно интуицией чувствует его вопрос и поясняет. – Ешь сам, это твоя любимая пицца. "А ты мой любимый человек" - так и хочется ответить Ойкаве, но он закусывает щеку, чтобы не сблолтнуть лишнего. – Я и так съел больше тебя. Коуши закрывает ноутбук и очень мило потягивается на месте, разминая затекшую спину. Он берет пиццу и садится рядом с Ойкавой. Сугавара отставляет тарелку в сторону, и в этот момент Ойкава наклоняется в его сторону, чтобы дотянуться до зарядного устройства. И – о, Небо, – кто ж знал, что именно в это самое мгновение Сугавара надумает выпрямиться. Они буквально сталкиваются носами, и в голове у Ойкавы мгновенно пустеет. Он замирает в движении и забывает, как дышать. Он действительно задерживает дыхание и боится сделать любое движение. Он смотрит на подбородок Сугавары, потому что смотреть его глаза выше сил Тоору. Взгляд сам перемещается на губы и Ойкава не удерживается, как хищный зверь облизывается, проклиная этот вырвавшийся сам по себе жест. Но в следующее мгновение происходит, то, что не укладывается в его голове. Сугавара медленно сокращает расстояние и целует его в губы. Мягко, едва касаясь, он задерживается на поверхности губ Ойкавы. Тоору больно, в груди неимоверными толчками бьётся сердце, словно намеревается пробить грудную клетку к чертям. Сугавара отстраняется и отворачивается. Тоору, словно умалишенный, шепчет. – Это то, о чем я думаю? Сугавара качает головой. – Я не знаю о чем ты думаешь, – и намного тише добавляет. – Зато я знаю, о чем думаю я. Мне лучше уйти сегодня. Ойкава не находит ничего лучше, чем схватиться за последний шанс – за Сугавару – и прошептать. – Не надо, останься сегодня. Коуши поворачивает лицо, и Ойкава целует, целует, целует его так, как хотел уже очень давно. Он не действует быстро и агрессивно, напротив, мягко, словно спрашивает позволения продолжить. И когда Сугавара продолжает поцелуй, убеждается – ему можно. Он кладет ладонь Коуши себе на грудь и, когда отстраняется, шепчет. – Теперь ты знаешь, о чем я думаю? И Сугавара с такой приятной улыбкой медленно кивает головой. – Ты останешься? Сегодня, завтра, всегда. Сугавара облокачивается лбом о его плечо и тихо смеётся. Ойкава тоже начинает улыбаться. – Сегодня и завтра точно останусь, а потом мне снова придется уйти. Из твоего дома очень неудобно добираться до университета и редакции. Ойкава обнимает Коуши за плечи и кладет голову ему на макушку, делая глубокий вдох. С того вечера никто не оговаривал формальное начало отношений, но Ойкава знал, – Боги! – он был уверен, они вместе. Потому что Сугавара проявлял свою заинтересованность более чем открыто, и это невероятно сильно нравилось Ойкаве. Сугавара посещал почти все его игры, которые не шли вразрез с его графиком подработки. А то, как они целовались после игр где-нибудь в подсобке, просто сносило Ойкаве крышу. Он никогда бы не подумал, что Сугавара Коуши умеет ТАК целоваться. Сугавара оставался в квартире Ойкавы с вечера пятницы и до утра понедельника стабильно. Тоору уже не представлял свои выходные без него. Он научился готовить любимую выпечку Сугавары, чтобы радовать его после тяжёлой учебной и рабочей недели, и Сугавара так обворожительно улыбался каждый раз, что у Ойкавы ноги подкашивать начинало. Ойкава почти сразу рассказал обо всем Ивадзуми, и хоть тот для приличия поворчал, все же поздравил с тем, что в его жизни наконец-то появился адекватный партнёр. Сугавара доверял Ойкаве полностью, Тоору это чувствовал. И очень боялся подвести. Но Сугавара каждый раз так уверенно успокаивал его бунтующий разум, что Ойкава из раза в раз успокаивался в его нежных руках и любящих объятиях. – Будешь смотреть на меня? – Буду смотреть только на тебя. Это стало неким ритуалом перед каждой игрой Ойкавы. И хотя он знал, что профессия Коуши подразумевает следить за игрой всех игроков, Тоору знал, тот определенно не упустит из внимания ни одного его удара. И этого было достаточно для того, чтобы просто быть счастливым.