Chiwa-wat

В Мондштадте и впрямь потеряли Кэйю: стражники видели, как он уходил в сторону винокурни, но не пришёл ни туда, ни обратно в город, ни куда бы то ни было вообще. Кэйа сдержано разделял радость рыцарей по поводу своего обнаружения в добром здравии, но в подробности происшествия не вдавался. Объяснил только про грозу и про молнию, ранение и пребывание в лесу, умолчав про своё житьё в доме-пещере с занавесками, благо никто не обратил внимания на залатанный плащ с сапогами, которые Кэйа поспешил заменить до того, как кто-то увидел, что с ними что-то не так. Пережив всё это Альберих планировал оставить это в прошлом и забыть о странном событии в своей жизни, как он привык поступать и с другими, не менее важными событиями просто ради того, чтобы жить дальше и заниматься своей работой. Но случилось то, чего он не ожидал и не планировал. Карта. Подробная карта местности, стянутая втихаря у Лизы из библиотеки и неожиданно пропавшая из всех карманов Кэйи грозила обернуться средних размеров стихийным бедствием. Понимая, что возвращаться по следам приключений всё равно придётся, Кэйа отговорился занятостью личными делами и покинул город, стараясь передвигаться примерно по тому же маршруту, по которому он шёл той ночью. Насколько это, конечно, было возможно. Кэйа не без труда, но всё же отыскал тот склон, с которого он свалился. Днём в сухую погоду спуститься с него оказалось проще простого. Оказавшись внизу, Кэйа побродил вокруг, вспомнил, каким путём они с чурлом добирались в повозке до Монда и прикинул примерное место, где бы могла находиться пещера, в которой хиличурл поил его водой из ложечки. Благодаря тому, что из пещеры иногда всё же приходилось выбираться, Кэйа запомнил то, что окружало выход из неё и являлось подобием двора, поэтому он довольно быстро опознал это место и сразу же отыскал вход пещеру, в которой жил неадекватный хиличурл. Привычным жестом откинув в сторону покрывало-занавеску у входа, Кэйа, пригнувшись, вошёл в комнатку — чурл, как это обычно и бывало днём — отсутствовал. «Ох, только бы он её не испортил, — подумал Кэйа. — Для него же это просто бумажка, которую можно швырнуть в огонь.» Стол стоял в центре комнаты, ящики аккуратно были сложены один на другой, на пологой выемке окна стояли пара мисок, лежанка была собрана в уголке, угли и пепел около очага старательно были подметены метёлкой. Кэйа прошёлся по комнате. Он успел заметить, что на столе лежат сухие листочки, цветы, пуговицы и прочий мусор, но стук со стороны входа в пещеру отвлёк его от наблюдений. Кэйа опустил руку на рукоять меча и сделал пару шагов к двери… — YA! — выпалил боевой клич притаившийся в дверях чурл, размахиваясь дубинкой и, к счастью, поражая лишь воздух. — БОГИ! — выкрикнул так же громко Кэйа больше от возмущения, чем от испуга (или стремясь выдать одно за другое). — Ты так и убить кого-нибудь можешь! — отругал он замешкавшегося хиличурла. Чурл пригнулся, услышав его голос, и навострил уши. Осознав, кто перед ним, он подскочил на месте, издал пронзительный вопль радости и, отшвырнув дубинку, сцапал Кэйю в объятья, сжимая его так крепко, что тому стало трудно дышать. — Ну-ну, — задыхаясь, произнёс слегка ошарашенный Кэйа. Хиличурл отпрянул от него, схватил за плечи, быстро осмотрел и упал на пол, тихонько трогая его за щиколотку. — Нога? Хорошо? — с сильным акцентом выпалил чурл, задрав голову на Кэйю, продолжая сидеть на корточках. Кэйа, не ожидавший такого, нахмурился. — Ты говоришь на нашем языке? — удивлённо спросил он. — Плохо, — смущённо потирая руку и поднимаясь с пола, сказал хиличурл. — Мало. Нога? — А?.. — очнулся Кэйа. — Да, нормально… Подожди. Почему ты раньше мне не сказал, что понимаешь и можешь говорить? Хиличурл крайне виновато вздохнул, всем своим видом демонстрируя неловкость. — Страшно, — сказал он. — Стесняться. Плохо говорить. — Ха! Но ты мог бы мне всё объяснить! — Сделал, — сказал хиличурл, которому не нравился разговор. — Пища, спать. Лошадь — город. Нога — хорошо. — Ну… ладно, — вынужден был согласиться Кэйа. — Я хотел бы спросить… Как же удобно, что ты понимаешь! Я оставил здесь карту… Впрочем, вот же она, лежит на твоём столе! — заметил Кэйа. — Оур… — почёсывая голову, смутился хиличурл. — Я взять. Я вернуть… Забыть. — Хорошо, что этого не слышала одна заинтересованная особа, — складывая карту, проговорил Кэйа. — Она очень не любит, когда у неё что-то берут, забывая это потом вернуть… Это будет нашим секретом. Кэйа подумал, что раз карта у него, ему следует возвращаться в город. Он не планировал продолжать разговор, но всё же ему было очень любопытно… — Ладно… — проговорил он, но прервал сам себя. — А зачем тебе нужна была карта? — Сделать себе карта тоже, — ответил хиличурл. В подтверждение своих слов он взял с захламлённой полки свёрток из жёсткого холста и, развернув, показал изумлённому Кэйе копию его карты, срисованную не совсем точно, но вполне понятную, со всеми обозначениями и подписями. — Постой-ка… — усмехнулся Кэйа, глядя на это. — Ты умеешь читать?.. Хиличурл тихо поворчал в раздумьях. — Плохо, — сказал он и взял с полки толстую, почти развалившуюся книгу с выпадающими листками и положил её на стол, переворачивая пару страниц — на них были картинки. — Мало читать. Кэйа взглянул на полку и, увидев на ней ещё несколько книг и свитков, усмехнулся ещё веселее. — Небеса… У тебя есть своя библиотека с книгами? — буквально приходя в восторг от такого открытия, спросил он. — Нет много, — пожаловался хиличурл, оглядываясь на полку. — Где ты берёшь книги? — поинтересовался Кэйа. — Купить… или найти, — смущённо пояснил чурл. — Найти обычно… Другие люди терять, я брать. — Но зачем тебе так много книг? — всё ещё не понимая, как такое может быть, спросил Кэйа. Чурл поднял книгу и, деловито устраивая её на полке, бросил через плечо: — Важно, — он подумал ещё и добавил. — Интересное. — Интересно?.. — переспросил Кэйа всё ещё с трудом принимая тот факт, что у дикого хиличурла могут быть предпочтения в литературе. — Да, — подтвердил хиличурл. — Учить говорить разный язык хорошо. Один-два-много учить тоже хорошо. Как люди и как разные звери — интересное. Я брать из мира вещи, одна-два делать и это… получается хорошо. — Не уверен, что понимаю… — пробормотал Кэйа, ощущая себя более глупым, чем чурл перед ним. Хиличурл, глядя на его недоумение, выдохнул с выражением явного утомления глупыми вопросами. Он вытащил с полки пачку старых заляпанных странными каплями листков и, положив на стол, показал на них. — Чтобы делать, — пояснил он, стуча пальцем по изображению на листке. — Что это?.. — взяв лист и поднося его к лицу, спросил Кэйа. — Е! — чурл указал на деревянные балки, поддерживающие свод пещеры у входа. — Это что, какая-то схема… это план твоего дома? — оглядывая пещеру, поинтересовался Альберих. — Ты рассчитал план своего дома на бумаге? — Рассчитал? — не понял чурл. — Рассчитал — что?.. — Считать, — сказал Кэйа. — Цифры. Нет? Математика. Геометрия. Чурл молча стоял напротив, тихонько сминая край бумажного листка в пальцах. — Вот как… Но ты ведь понимаешь цифры? — спросил Кэйа. — Ты торгуешь с какой-то деревней? — Торгуешь — что? — спросил хиличурл. — Торговать. Ты давать. Тфу! Ты даёшь людям что-то, а они тебе дают книги и вещи. Ты сказал, что покупал эти книги. — А! — понял чурл. — Я идти люди земли, давать капуста или лук, они давать разное. Это… — он указал на угол у входа. — Ведро, — подсказал Кэйа. — Ведро, — покивал чурл. — Удобно. Или это, — он взял край занавески. — Шторы. — Э? Тряпка, — уточнил хиличурл. — Или тряпка, — согласился Кэйа. — Как тебе будет угодно. Но ходить к людям — это ведь опасно для кого-то вроде тебя, тебя ведь могут убить. — Люди земли нет убить, — отмахнулся чурл. — Люди земли слабый. У них нет палка, нет нож. Они дать бумага, когда капуста. Ты тоже слабый. — Я?.. — возмущённо переспросил Кэйа, не ожидавший попасть в рассказ о людях земли. — Да, много слабый, — покивал чурл. — Я не слабый! — выпалил Кэйа. — Ты не убить, значит, слабый, — сделал вывод хиличурл. — Я не потому не накидываюсь на каждого встречного с оружием, что я слабый! — заявил он, слегка пугая чурла своим напором. — Я… А. Может быть, ты просто путаешь слова «слабый» и «добрый»? — Да, — покивал чурл. — Добрый. И слабый. Кэйа в изнеможении уселся на ящик у стола. — Это хороший, — вкрадчиво добавил чурл. — Много-много хороший. Когда не убить — это сильно хороший. Да. Не зная, как сгладить неловкость, хиличурл засуетился и сказал: — Э… Чай! Мы пить чай, — сказал он, с надеждой глядя на Кэйю. — О… Нет, нет, — пробормотал Кэйа, внезапно вспомнив о том, что не собирался задерживаться. — Мне пора возвращаться! Как-нибудь в другой раз, я думаю… — Ты пить чай! — приказным тоном сообщил ему чурл, наклонившись к нему через стол. — После идти дом. — Хорошо, — пролепетал обескураженный Кэйа. — Хорошо, — удовлетворённо кивнул чурл и занялся кипячением воды на очаге, который нужно было ещё растопить. — Чай — это ведь не то, что ты заставлял меня пить во время болезни? — проговорил Кэйа. — Ау?.. — обернулся чурл, наливая воду в ёмкость для кипячения. — Когда я лежал здесь, ты давал пить что-то горькое, — Кэйа поморщился. — Это же был не твой чай? Очень горький. — Чай нет горько, — усмехнулся чурл. — Мало горько. Он взял банку, стоящую недалеко от очага и явно притащенную от людей и, открыв, протянул Кэйе, чтобы тот понюхал. — Пахнет мятой, — почувствовал Кэйа знакомый запах. — Чай с мятой? Чурл посмотрел на банку и сказал: — Chiwawat. — Вы так называете мяту? — спросил Кэйа. — Не знать, что мята, — сказал чурл. — Chiwawat — вкусно. — Хорошо, — сдался Кэйа. Пока хиличурл вертелся вокруг очага и насыпал чай в чашки, он успел предложить Кэйе сушёных мышей в качестве закуски и даже пообещал, что сам их почистит, но Кэйа вежливо отказался. Тогда чурл принёс орехи, и Кэйа согласился поесть их, несказанно обрадовав хозяина жилища. «Нужно было какой-нибудь пирог захватить, что ли… — думал Кэйа, глядя на то, как чурл делает ему чай. — Но кто мог представить, что поиски карты обернутся чаем с мышами?» Наконец, хиличурл закончил, уселся на другой ящик у стола и поставил плошку с чаем перед Кэйей. Тот поднял её в руки, сделал глоток и, оценив вкус, негромко сказал: — Спасибо… — Спасибо, — повторил чурл. — У нас принято отвечать: пожалуйста, — сказал Кэйа. — Пожалуйста? — Да. Если я говорю спасибо, ты отвечаешь — пожалуйста. Хиличурл почесал край уха, продолжая внимательно слушать. — Смотри, — Кэйа взял орех и протянул его чурлу. — Возьми. Чурл взял орешек пальцами и поднял голову в сторону Кэйи. — Говори: спасибо, — попросил Кэйа. — Спасибо? — Пожалуйста, — ответил Кэйа. — Ore? — удивляясь, пробубнил хиличурл. — Теперь ты дай мне орех, — сказал Кэйа, показывая жестом, что нужно делать. Хиличурл послушно сковырнул орех со стола и переложил в раскрытую ладонь Кэйи. — Спасибо, — сказал тот. — Э… П… Пожалуйста? — неуверенно проговорил хиличурл. — Да, так мы говорим, — подбодрил его Кэйа. От внезапной радости понимания чурл даже захлопал в ладоши, весело посмеиваясь, и выглядело это так умилительно, что Кэйа невольно заулыбался, глядя на его успехи в обучении чужому языку. Когда чай был выпит, Кэйа засобирался домой. — Я идти с тобой, — неожиданно сказал чурл, убирая плошки со стола. — Тебе нельзя со мной идти, — заметил Кэйа. — Мало идти, — добавил чурл. — Идти и вернуться. — Ты хочешь меня проводить? — догадался Альберих. — Немного пройти вместе со мной?.. — Идти, — покивал чурл, оставив в покое чашки и накидывая на плечи подобие короткого плаща, сшитого из лоскутов разной ткани. — Хорошо, ладно, — сказал Кэйа, потому что выбора у него, судя по всему, всё равно не было. День ещё был в самом разгаре и Кэйа думал о том, как это странно — идти при свете яркого дневного солнца по лесу в поисках дороги в компании дружелюбно настроенного хиличурла. Наконец, дорога показалась за деревьями и дальше Кэйа должен был пойти один. — Эм… — останавливаясь и обращаясь к чурлу, начал Кэйа, чувствуя необходимость что-то сказать на прощание. — Удачи тебе с покупкой книг у людей земли. — А ты вещи следить хорошо, — напутственно проговорил хиличурл. — Терять нет. — Ладно, — пообещал Кэйа с лёгкой усмешкой. — И нога — хорошо, — напомнил чурл. — Не болеть! — Уже всё в порядке, ничего не болит, — сказал он, широко улыбаясь. — Мне пора. Хорошего пути домой. — Хорошо идти, да, — согласился чурл, потирая руки одна об другую. — А чай хорошо? — Да, мне понравилось, — заверил Кэйа. — Всё было вкусно, спасибо. — По-жалуйста, — отозвался чурл, слегка засмущавшись. — Ну… — кивнул Кэйа и, не зная, что ещё добавить, повернулся и направился к дороге. У самого выхода из леса он обернулся, чтобы проверить, ушёл ли чурл и обнаружил, что тот всё так же стоит, глядя ему в спину. Кэйа усмехнулся и помахал ему рукой, и тот ответил также. Поскольку на дороге уже можно было так тщательно не глядеть под ноги, Кэйа достал из кармана карту, развернул её и осмотрел на предмет повреждений — карта была в том же идеальном состоянии, что и до того, как он взял её в библиотеке. Сложив её обратно, Кэйа вспомнил, как он считал, что чурл способен пустить её на растопку очага и посмеялся мысленно сам над собой. Другой хиличурл — возможно, но не этот. Этот — бракованный. Читает книги, вешает занавески и штопает чужие плащи. Долго дорога вела вверх и, поэтому, Кэйа остановился на вершине холма, чтобы перевести дух, а когда он оглянулся на путь, который преодолел за последние полчаса, он заметил на вершине большого камня в самом начале пути одиноко сидящего чурла, едва отличимого от маленькой точки. Кэйа уткнул руку в бок и с возмущением подумал «Да что ж это такое? Тебя же могут увидеть! Иди-ка ты в лес, болван!», и хиличурл-точка, как будто бы услышав это заявление, поспешил стыдливо скатиться с камня и спрятаться за деревьями.