О поздних ужинах и неловких поцелуях

— Всего доброго, — заканчивает разговор Чонгук и завершает звонок, откидываясь на спинку мягкого стула. — Господи, почти двенадцать часов ночи, почему я всё ещё не дома. — Потому что кое-кто решил, что может распоряжаться вашим личным временем, — как бы невзначай произносит мужчина, что сидит здесь уже минут двадцать, если не больше. — Почему бы вам не сказать им прямо, что ваш рабочий день закончился ещё четыре часа и, — брюнет бросает взгляд на наручные часы, — и двадцать две минуты назад. Сегодняшний день был максимально загруженным: пять собеседований, три встречи с потенциальными партнёрами и ещё около десяти телефонных разговоров, один из которых закончился только сейчас. Чонгук безмерно устал, но ему осталось лишь подписать несколько десятков документов, и не совсем хочется переносить это дело на завтра. Как хорошо, что секретарь, который, к слову, до сих пор сидит с Чонгуком в офисе, уже проверил бумаги, поэтому вчитываться не стоит. Чон безоговорочно доверяет Тэхёну и даже не ставит под вопрос качество его работы. Они работают вместе уже больше шести лет. Шесть лет, пять месяцев, две недели и четыре дня. Поправил бы Тэхён, взглянув в свой ежедневник. За всё это время Ким не давал ни единого повода усомниться в себе и своих силах. Каждое задание выполняет превосходно, чем заставляет гордиться, немного завидовать, и… влюбляться. Ким Тэхён является примером для всех работников компании. Один его внешний вид говорит о серьёзности и элегантности. Каждое его слово пропитано уверенностью и чёткостью. Каждое движение завораживает плавностью. — Вы же знаете, — хмыкает устало Чонгук, потирая пальцами переносицу. — Я не люблю оставлять дела на потом. К тому же, домой я не слишком спешу, — зажмуривается из-за неприятной боли в глазах, разминая шею, и смотрит прямо на секретаря. — Меня там, увы, не ждут. Говорит легко, почти со смешком, но звучит грустно. Ведь иногда домой идти и не хочется, ведь знаешь, что встретят тебя лишь пустота и темнота. Не очень воодушевляюще. — Но ведь это не отменяет того факта, что вам нужно отдохнуть, — Тэхён вопросительно приподнимает бровь, не отводя взгляд от уставшего лица своего директора. — Поесть и выспаться, в конце-концов, — и губы поджимает, когда Чонгук снова склоняется над бумагами. Ему совсем не нравится такой вид Чонгука. Усталая улыбка, синяки под глазами, не сходящие уже почти неделю, а что уж говорить о настроении. Директор даже не ходит в столовую со своими коллегами, хотя раньше всегда с ними проводил время обеденного перерыва, смеясь, делясь какими-то историями и планами на день. Тэхён не может не заметить эти изменения, поэтому и волнуется. — Тэхён-ши, — зовёт негромко, не отрываясь от документов. — Не могли бы вы, пожалуйста, заказать что-то мне домой? Я ужасно голоден, а сил готовить нет совсем, — зачем-то оправдывается перед Тэхёном. — Я могу, конечно, но вы уверены, что это полезно для здоровья? — Нет, конечно нет, — хмыкает Чонгук, снова шею разминая, что болит от сидения постоянного. — Но у меня выбора-то не очень много. Либо пицца, либо заказанная еда из какого-то ресторана, либо рамён. Тэхён губу закусывает, обдумывая что-то несколько секунд, а после внезапно предлагает: — Хотите, я вам ужин приготовлю? Оба замолкают ненадолго, почти перестав дышать. Тэхён уже рот раскрывает, думая, как бы оправдаться, но его опережают. — Я буду только рад, — и, прочистив горло, добавляет негромкое: — Если вас не затруднит. — Что вы! — почти выкрикивает Ким, засмущавшись сразу. — Мне совсем не сложно, к тому же, планов на вечер у меня нет, так что, — и пожимает плечами, не зная, что добавить. — Мне в радость только, — и улыбается широко, надеясь, что Чонгук не заметит его румяные щёки. Но Чонгук замечает, поглядывая на секретаря тайком. Пытается скрыть улыбку, прикусив нижнюю губу, но получается плохо. Господи, как же сильно он влюблён. Так трудно сдерживать эмоции, когда предмет твоего воздыхания сидит совсем рядом и улыбается мило, смущается, краснея щеками, да ещё и такое предлагает! Чонгук, как очень серьёзный человек и директор компании, не может себе позволить слабости. Тем более, если они по отношению к сотруднику! Пусть и особенному. Пусть и секретарю. Это же… Неэтично! Но мысль о домашнем и смущённом Тэхёне на своей кухне слишком манит. — Кхм, — прочищает горло, отодвинув все подписанные бумаги к краю стола. — Что ж, я закончил. Собираемся? Тэхён кивает несколько раз с улыбкой на лице и принимается одеваться. Он и не заметил как пролетело время, пока плавал в раздумьях, не сводя взгляда с Чонгука. В голове сейчас одновременно и пусто, и слишком шумно. Как мог такое предложить? С одной стороны, Тэхён не может себе позволить такого поведения, тем более по отношению к Чонгуку. Их же не связывает ничего, кроме офиса. Ну, может, разве что совместные обеды в кабинете Чона. И разговоры о личных проблемах. И совсем немного, самую малость, влюблённость. Прям чуть-чуть. Или не чуть-чуть? Тэхён ведь совсем не глупый. Видит все эти взгляды, которые совсем не похожи на дружеские. Замечает, как директор нервничать начинает, когда они наедине остаются. Понимает прекрасно, что и сам не отстаёт во всём этом. Весь офис, наверное, всё понимает. Соён из отдела продажи так вообще Тэхёна донимает вопросами о свиданиях. Смущает сильно секретаря своими этими советами, особенно интимными. Но не то чтобы Ким сильно злится на девушку, потому что… Ну потому что. Пора уже поговорить, пора что-то решать, двигаться с мёртвой точки, как говорится. А то они так до самой пенсии будут пожирать друг друга взглядами и только. Тэхён даже план составил, расписал по пунктам в своём блокноте любимом, который на пружинке и с блёстками голубенькими. Вот только плана этого придерживаться трудно очень. Особенно, когда главный герой каждого из пунктов, Чон Чонгук который, рядом находится, в радиусе пяти метров. Только появляется в поле зрения и всё. Капут. Капец. Пишите завещание. Потому что двигаться даже трудно становится, не то что говорить. Чонгук весь такой красивый, чёрт возьми, практически идеальный. Сексуальный, добрый, милый, отзывчивый, ещё и компания своя есть. Чем не принц на белом коне? Ах, точно, у него ещё и машина есть, белая, кстати. — Тэхён-ши, вы в порядке? — спрашивает Чонгук, заставляя Кима вздрогнуть от неожиданности. Снова в мыслях своих застыл и даже не заметил, как они оказались на парковке. — Ой, да, — смущается снова, чувствуя себя дурачком. — Простите, задумался. Вы что-то говорили? Чонгук улыбается тепло, с удовольствием наблюдая чужие порозовевшие щёки. — На чьей машине поедем? Или каждый на своей? — крутит ключи в руке, не в состоянии отвести взгляд от своего секретаря. Тот сейчас непривычно неловкий. Где же идеальный Ким Тэхён, от одного лишь слова которого все вздрагивают, боясь попасться на глаза. Где серьёзный Ким Тэхён? Ответ находится не так уж и далеко. Он стоит прямо перед директором, просто показывает настоящего себя. Вся напускная идеальность ушла вместе с толпой сотрудников, ради которых всё играется. А сейчас Тэхён, раздумывая над вопросом, кусает губы пухлые свои, и Чонгук понимает, что хочется узнать этого настоящего Тэхёна. Они знают друг о друге многое, даже то, что не полагается знать обычным коллегам. Сколько ложек сахара кладут в чай, когда обычно завтракают, где гуляют в нерабочее время. Сколько котов у них было, и когда день рождения у их бабушек. В общем и целом: знают они много. Но прямо сейчас Чон задумывается о любимом фильме секретаря. Это какая-то романтическая драма? Или же детективный триллер? А может немое кино? Тэхёну такое подойдёт. Он весь — ходячее искусство, значит и любит он то же самое? — Давайте на вашей? — неловко чешет затылок, прерывая затянувшееся молчание. — Только как я потом домой доберусь, — и снова губу кусает, а Чонгук завидует ему. Тоже укусить хочется. — Я вас отвезу, не волнуйтесь. Чонгук снова улыбается, машину разблокировав, и открывает дверцу для Кима, вызывая тихий смех и «Благодарю, милорд» шёпотом. Добираются до дома Чонгука довольно быстро: время за разговорами пролетает незаметно, и Тэхён невольно задумывается. А что если бы они были вместе? Чонгук бы каждый вечер их возил домой? И на работу по утрам тоже? Они бы каждый день разговаривали по дороге, слушали музыку и жаловались на цены в магазинах? Задумывается, и сразу же улыбка с лица спадает. Не стоит такое себе позволять. Мгновенная радость это хорошо, но после возвращается неловкая реальность, в которой они до сих пор смущаются настолько, что никак не решатся начать. — Приехали, — Чонгук замечает резкую смену настроения, но решает пока не спрашивать. Тэхён делает глубокий вдох, прикрыв глаза на выдохе, и выходит из машины следом за директором. Знакомый дом встречает темнотой, и Тэхён улыбается грустно. У него совершенно такая же история. Он уже не раз здесь бывал. Часто заезжал за каким-то бумагами, иногда забирал Чонгука по пути на работу, если у того с машиной были проблемы. Видел уже интерьер, но в этот раз всё ощущается по-другому. Сейчас хочется рассмотреть маленькие фигурки на стеллаже, прочитать корешки книг, которых, к слову, довольно много. Хочется спросить об истории появления в гостиной огромного фикуса. Ещё две недели назад его здесь не было. Спросит позже, а пока… Ужин. Он здесь, чтобы приготовить ужин. — Давай сначала руки помоем? — Чонгук вдруг появляется прямо за спиной, заставляя Тэхёна испугаться. — Прости, — чешет затылок виновато, улыбку пытаясь спрятать. Выходит не очень. — Руки, да, нужно помыть руки. Тэхёну кажется, что их смущение можно потрогать — настолько оно явное и ощутимое. Он пытается расслабиться, честно пытается, но рядом стоящий Чонгук совсем не помогает. Только ухудшает ситуацию, когда, потянувшись за бумажным полотенцем, становится настолько близко, что их бёдра прикасаются. Приятно. Пусть Тэхён этого не показывает, но ему определённо нравится то, как щёки и уши Чонгука розовеют. Они словно снова семнадцатилетние. Словно впервые целоваться будут. У обоих пролетает мысль одна на двоих: «А что если будем». Чонгук прекрасно понимает, что секретарь останется здесь ночевать. Они, кажется, оба это с самого начала понимали, ведь на часах уже давно за полночь, а Тэхён ещё даже не начинал готовить ужин. Немного поздний, но никого это сейчас не волнует совсем. — Продукты в холодильнике, посуду можешь найти в верхних шкафчиках, — Чонгук стоит в дверном проёме, держа в руках полотенце, и взглядом мажет по чужому телу. Тэхён сейчас выглядит ещё красивее, если такое, конечно, возможно. Пиджак лежит в гостиной на диване, потому что неудобно в нём готовить. Рукава белоснежной рубашки закатаны до локтей, показывая тонкие запястья, а брюки немного обтягивают стройные ноги в районе бёдер. Совершенство. — Хорошо, — бормочет Тэхён, двигаясь к холодильнику. — Ты любишь рисовую кашу с мясом? — выглядывает из-за открытой дверцы. — Обожаю, — не может улыбку сдержать. — Буду кушать всё, что ты приготовишь, потому что я ужасно голодный. Спасибо тебе огромное, — честно. — Да пустяки, — отмахивается Тэхён, принимаясь за готовку. — То, что ты спасаешь меня от голода и гастрита, это пустяки? Да ты же буквально мой герой! Тэхён на это лишь хихикает тихо, не поворачиваясь, и затылком ощущает чужой взгляд. Ему нравится, что на него смотрят. Даже если это немного, самую малость, смущает. — Ладно, я в душ, — говорит спустя минуту молчания. — Окей. Когда Чонгук уходит, оба одновременно выдыхают, не понимая даже когда успели дыхание задержать. Неловко. В такой же степени, как и уютно. Да, Тэхён понимает, что этот вечер вряд ли закончится так просто. Внутри загорается маленький огонёк надежды. Надежды на то, что, возможно, они сегодня поговорят с глазу на глаз, тет-а-тет, как говорится, и придут к какому-то конкретному заключению. Опять. Тэхён снова пытается спланировать всё, пытается сделать идеальным. Дело привычки, от которой очень сильно хочется избавиться. Он понимает, что это не совсем нормально — планировать такие вещи. Всё-таки чувства не у одного лишь Тэхёна, правильно? Нельзя на себя брать такую тяжесть. Тэхён рвано выдыхает, пытаясь немного расслабиться. Овощи нарезаны, мясо готовится, рис в рисоварке. Он и не заметил за своими мысленными баталиями, когда успел всё это сделать, поэтому вздрагивает, когда слышит голос позади себя. — Прости, я снова тебя напугал, — улыбается неловко Чонгук. А Тэхён зависает немного. Впервые видит своего директора таким. Домашним, мягким и в футболке. Грёбанные татуировки вдоль правой руки заставляют Тэхёна сглотнуть ком в горле. Волосы влажные, завитые на концах, по шее стекают редкие капельки воды, впитываясь в растянутую чёрную футболку. Тэхён сейчас завидует самому себе. — Всё… Всё хорошо, — одёргивает себя, поднимая взгляд выше, к глазам. И, чёрт возьми, легче не становится. Потому что смотрят на него так, что хочется провалиться сквозь землю. Или упасть на колени. В почти чёрных глазах будто искорка виднеется, когда Чонгук губы облизывает быстро. Кажется, они шевелятся, но Тэхён будто под толщей воды находится, в ушах шумит, а перед глазами плывёт всё. — Ну так что? — единственное, что слышит Тэхён и мысленно себе пощёчину даёт за слабость минутную. Нельзя такое себе позволять. Не сейчас. Не перед Чонгуком. — А, — в горле пересохло вмиг, а голос стал ниже обычного. — Да? — неуверенно бормочет, не зная даже на какой вопрос отвечает. А был ли вообще вопрос? — Да? — бровь поднимает вопросительно. — Ага, — сглатывает снова, когда директор делает медленный шаг навстречу. Будто подкрадывается. — Сто процентов? Ты уверен? — ещё один шаг, и Тэхён уже упирается поясницей в столешницу. Он сейчас не уверен даже в своём имени, чёрт его подери. Дышит глубоко, вдыхая приятный аромат геля для душа, и пытается сердце своё успокоить. Оно сейчас выплясывает какую-то румбу, честное слово. — Если уверен, почему тогда отступаешь? — Чонгук останавливается, сохраняя маленькую, но дистанцию. Но даже так ощущает дрожь чужого тела. — Всё-таки не хочешь, да? — голову вбок наклоняет, пытаясь считать эмоции, что получается трудно. — Почему это, — бурчит обиженно, сам не понимая почему. — Хочу конечно! — и губу прикусывает, почти стонет от того, какой он дурак. А Чонгук почти хихикает от такого Тэхёна. Тот стоит на своём, даже если не знает о чём речь. Типичный Ким. Всегда до последнего будет отстаивать своё мнение. — Ну раз хочешь, — директор плечами просто пожимает и резко подаётся вперёд, касаясь губами чужих. Лёгкое, почти неощутимое касание вызывает у обоих такой трепет, что ноги почти подкашиваются. Тэхён, кажется, улетел в стратосферу. И понял, что означает измученная фраза «бабочки в животе». Он глаза зажмуривает крепко-крепко, дыхание почему-то задерживая. Кажется, что этот детский поцелуй длится не меньше двух минут, хотя на деле они лишь несколько секунд прикасаются друг к другу губами. И этого хватает, чтобы понять всё. Абсолютно всё. — Я сейчас упаду, — шепчет вдруг Чонгук, опираясь руками по бокам от Тэхёна. — Вы, — не успевает договорить, потому что директор голову укладывает на его плечо, чуть щекой потираясь. Забыл даже, что они ещё в машине договорились перейти на «ты». Спустя шесть лет работы вместе. Довольно резко, но на сегодня, кажется, это ещё не все резкие повороты. Тэхён сглатывает тяжело, пока в голове шестерёнки пытаются работать. Он не знает что делать и как себя вести, но руки почему-то ложатся на чужую спину, притягивая к себе в объятия. Будто каждый день такое происходит. — Прости, я уже не могу держать это в себе, — всё также в плечо бормочет Чонгук. — Я устал, хочу обнимать тебя, хочу прикасаться чаще, хочу по утрам чай тебе готовить, хочу целоваться, в конце концов. Тебя хочу, — отстраняется медленно, боясь смотреть в глаза. Боится потерять ту слабую ниточку, боится, что его оттолкнут. Потерять боится то, что уже есть. И очень даже зря. — Я, — Тэхён вдыхает поглубже, бегая глазами по чужому лицу. — Я не знаю, что сказать. То есть, я знаю, но не могу понять, — запинается, не в силах и двух слов связать, а после выпаливает быстро: — Я тоже. — Тоже? — Тоже. Они смотрят друг на друга несколько секунд. Всё ещё в объятиях, всё ещё близко очень. Чонгуку даже кажется, что их сердца стучат одновременно: быстро и громко. Он губы облизывает, взглядом одним спрашивает и, когда получает кивок, прикасается к чужим. Легко, нежно, почти невесомо. Они одновременно выдыхают через нос, начиная двигать губами. В поцелуе нет ни намёка на пошлость, на страсть или ещё что-то. Он почти целомудренный. Чонгук руки перемещает на талию чужую, чуть поглаживая, легонько скользя языком по нижней губе Тэхёна, который зарывается пальцами во всё ещё немного влажные пряди. Чонгук отрывается, лишь когда слышит писк рисоварки и вспоминает, что Тэхён, вообще-то, ужин им готовит. Немного поздний, потому что на часах уже начало третьего ночи, но они всё ещё голодные. Тэхён сразу же выключает плиту, облегчённо выдыхая, когда видит, что мясо не пригорело, и выкладывает его на тарелки. Чонгук следит за каждым его движением с улыбкой, помогая раскладывать приборы. У обоих сейчас будто крылья выросли, камень, размером с машину, упал с души, и дышать стало легче. Они так долго бегали вокруг да около, что сейчас это кажется даже смешным. Столько времени потрачено лишь только из-за их неуверенности. Будто им по пятнадцать. — Нам всё ещё нужно поговорить, да? — прерывает тишину Тэхён, усаживаясь напротив директора. — Да, определённо, — с серьёзным видом кивает, отправляя в рот кусочек мяса. — Это просто невероятно вкусно, приятного аппетита, кстати! — Спасибо, — румянец выступает на щеках. — И тебе. Так… — Поговорим чуть позже, когда я вдоволь наслажусь ужином, а после — десертом. Тэхён непонимающе смотрит, пережёвывая рис. Какой ещё десерт? Не помнится как-то, чтобы Тэхён десерт готовил, да и в холодильнике пусто почти. — Твои губы, — будто мысли читает, заставляя Кима смутиться ещё больше. — Невозможный. Тихо бормочет секретарь, опуская взгляд. Чонгук такой… Такой Чонгук. Ну правда, зачем так смущать-то? — Зато твой. — Мой? — глаза широко раскрывает в удивлении. — Ну да, — говорит, как будто это что-то обычное. — Твой ведь? Тэхён губу нижнюю кусает, брови хмурит, раздумывая над вопросом, словно сейчас на экзамене сидит, и его спросили о создании Атлантиды. — Мой, — выдыхает тихо совсем, но в глаза на этот раз смотрит, видя там отражение своё и ещё что-то. Чувства, наверное.