#1 crush

На следующий день они говорят. Долго, много и моментами даже мучительно, потому что Зи настаивает на правилах, которые Нью сначала воспринимает скептически и со здравой долей недоверия. Стоит отдать ему должное: он не спешит принимать все сказанное за чистую монету. Зи стоило бы обидеться на то, что его партнер не доверяет ему столь безоговорочно, но тут же он понимает, что они оба немного провинились друг перед другом. И это в порядке вещей – не бросаться в омут с головой по первому требованию. Одним из первых и самых важных правил, на которых настаивает Зи, становится разделение их личных и рабочих отношений. Зи не хочет вмешиваться в его рабочую среду, не хочет мешать их постельные дела с делами профессиональными. Нью понимает, он соглашается и ведет себя прилежно. До поры до времени. Разве Зи не говорил, что у него исключительно умный мальчик? Разумеется, когда они обсуждали как именно они будут делить личное с публичным, на повестке дня встал разговор о том, что Зи ни в коем случае не будет влиять на решения младшего Чаварина. Ни как его дом, ни как партнер. На работе они по-прежнему в статусе подчиненный-начальник, и он пообещал себе, что каким бы ни было поведение Нью, какие бы решения тот не принимал, это остается за пределами их спальни. Так вот. Он забыл взять то же обещание с Нью. И его умный мальчик нашел способ извлечь из этого выгоду. Зи сразу осознал, что из Ну' не получится образцовый саб. Ладно, он знал это и прежде, но продолжал полагать, что с приобретенным авторитетом сможет достичь больших результатов. В чем-то они и правда преуспели. Нью прекратил свои тщетные попытки манипулировать. Это заняло немного больше времени, чем Зи полагал, прежде чем до парня наконец дошло, что пара произнесенных слов могут заменить получасовую попытку привлечь к себе внимание. Он по-прежнему иногда стопорился на том, чтобы правильно понять свои желания или оформить их в осознанную просьбу, но это уже было прогрессом. Зи не спешил, у них была целая жизнь на то, чтобы отточить эту систему. Нью достаточно быстро принял новые устои, быстро адаптировался и был даже рад иногда передать контроль над ситуацией кому-то другому. Зи думал, что это может быть даже приятно, учитывая, какую ответственность он несет на свои плечах каждый день: за себя, своих людей, перед своей семьей и, теперь, перед самим Зи. И если он мог помочь ему забрать это, хотя бы на пару часов позволить ничего не решать, то почему бы и нет. В конечном итоге, именно такого исхода он хотел для них обоих. Проблема пришла оттуда, откуда Зи и подумать не мог, с высоты своего опыта полагая, что там-то он точно не проколется. Наказания. Оказалось, что Нью был им очень рад. Зи вообще удивляла способность этого паршивца перевернуть буквально все в свою пользу, извлечь позитивный опыт оттуда, где его и в помине не могло существовать. И все же, Ну' это удавалось просто блестяще. Зи стоит у барной стойки, облокотившись одной рукой о столешницу в ожидании напитков. Это уже третий раунд, который его вежливо попросили – естественно, приказом – отнести за столик, где младший Чаварин расположился в уютной компании из богатых дядь и теть. Зи не ханжа, он тоже умеет веселиться, но то, что предполагалось изначально как закрытый аукцион, сейчас выливается в люксовую попойку. Компания за столом Нью уже поддатая, вечер в самом разгаре, и по виду всех собравшихся можно смело предположить, что на третьем бокале они не остановятся. Не останавливаются они и на пятом, и на шестом. Зи хмуро наблюдает за тем, как собеседники Ну' едва ли в рот ему не заглядывают каждый раз, когда тот рассказывает очередную увлекательную историю. Ничего из того, что он говорит, не является правдой – чистая фантазия, второе дыхание которой открывается с каждым выпитым коктейлем, и Нью с удвоенной силой развлекает публику выдуманными небылицами, пока некоторые из собравшихся не начинают чувствовать себя достаточно комфортно в присутствии сына мафии, чтобы невзначай коснуться то его плеча, то колена – дамы, которые сидят по обеим от него сторонам в какой-то момент едва ли не дерутся за право пересесть ему на колени. Нью хохочет, улыбается своей безмятежной, невинной улыбкой, и Зи бы даже поверил в то, что это наивное, летнее дитя не имеет ни малейшего понятия какие недвусмысленные намеки он посылает окружающим своим поведением. Да только вот все он понимает. И каждый раз, когда кто-то оказывается к нему чуть ближе приличного, каждый раз, когда кто-то якобы случайно касается Нью, тот ищет его глазами. Кидает в сторону Зи любопытный взгляд, мол, ты ведь смотришь на меня? Зи смотрит, еще бы он не смотрел на того, кто так очевидно нарывается на неприятности. — Ты в нем дырку просверлишь сейчас. — Джеймс укоризненным тоном звучит в наушнике, и Зи находит его взглядом на противоположном конце помещения, чтобы показать свое возмущение. — Я работаю. А вот тебе бы стоило меньше налегать на шампанское. — Эта твоя работа предполагает, что сегодня ночью никто не заснет из-за того, что кое-кто будет очень громко работать? — Джеймс в ответ салютует ему бокалом. Следом ему в наушнике звучит издевающийся смешок от Джимми. — Ты мог бы подойти и обозначить свое отношение к этому. — Он у Нью под каблуком. — продолжает подначивать Джеймс. — Я хотя бы не убегаю каждый раз, когда предмет моего интереса находится в десяти метрах от меня. Зи видит, как Джеймс притворно хватается за сердце, кукся наигранно-обиженный вид. Он знает, что своим словами не заденет, тем более, у них с Нэтом вроде как установилось временное перемирие. Он не вникал, были дела поважнее, но судя по тому с каким рвением Джимми поднимает эту тему при любой удобной возможности – буквально любой, иногда имя Нэта всплывает в самых неожиданных разговорах, - там все не так уж и плохо. — Может и стоило бы. Дали бы людям выспаться ночью. — Может стоит обмотать тебе голову скотчем, чтобы прервать твои напрасные страдания раз и… — Если вы трое сейчас не завалите рты, то заматывать головы скотчем уже буду я. — раздраженный голос Нью в наушнике звучит как гром среди ясного неба. А следом он добавляет тихое: — И не такой уж я громкий. В ответ ему прилетает нестройный хор из язвительных хихиканий, и издевающееся «да-да, мы слышали» от Джеймса. Зи даже не собирается выяснять, кто из этих двух приколистов переключил радиоволну на общую.

***

Нью налетает на него едва они пересекают порог комнаты. Они уже после второй совместной ночи посчитали бессмысленным спать в разных кроватях, сделав из второй смежной комнаты подобие гостиной. Не то, чтобы это было так необходимо с учетом других двадцати двух пустующих помещений в доме, но это вроде как считается их личным общим пространством, где могут находиться только они. И это оказывается комфортным, когда Нью нужно побыть наедине без угрозы быть потревоженным обслугой или охраной. Он льнет к нему всем телом, приобнимая за шею и утыкаясь носом туда же. Бормочет о том, что очень скучал и что Зи выглядел сегодня невероятно в костюме, что он только и думал целый вечер о том, как бы побыстрее вернуться домой и остаться наедине. Зи знает: последние два дня выдались до неприличия загруженными, настолько, что сил оставалось только на то, чтобы завалиться спать, и сегодняшний вечер должен был закончиться иначе. Он пресекает попытку Нью снять с него рубашку, отводя руки подальше от себя, и Нью в ответ на это смотрит настолько оскорбленно, будто Зи на его глазах задушил котенка. Он на грани того, чтобы проникнуться этим взглядом, поэтому мягко подталкивает парня в сторону душа: — Душ и спать. Иди. — Но я… — Ну' делает попытку возразить, упираясь пятками в пол и отказываясь двигаться дальше. Вместо этого он разворачивается, скрестив руки на груди, и выглядит по меньшей мере не впечатлённым, цепляя на лицо обиженное выражение лица. — Ты обещал, что мы потрахаемся! Как грубо. Зи цокает в ответ, качая головой. — Что я говорил про секс под алкоголем? На лице Ну' вспыхивает ежесекундная вспышка вины, но он уже в боевой готовности едва ли драться на кулаках за этот секс. И, честно говоря, иногда Зи нравится играть на нервах младшего Чаварина, особенно, когда тот пытается стоять на своем, прекрасно осознавая, что это заработает ему дополнительные очки к наказанию, а не желаемую близость. Его порой удивляет с каким рвением Нью копает себе могилу вместо того, чтобы принять неизбежную действительность. — Это тупое правило! Я совершеннолетний и могу пить где хочу и с кем хочу! — Тупое правило, суть которого ты не улавливаешь. — он не звучит обвинительно, подталкивая Нью к себе, чтобы заключить в объятия. Есть вещи, которые Зи не объясняет до деталей, считая, что само их существование уже служит объяснением. — Дело не в том, что ты пьешь и с кем ты это делаешь. Мне важно, что, когда мы наедине, твое сознание предельно ясно. Я несу ответственность за нас двоих в это время и хочу, чтобы мы оба получали от этого удовольствие. Если что-то пойдет не так, ты все свалишь на алкоголь, а я на себя, потому что позволил этому случиться. Тебе понятно? Нью елозит в объятиях, недовольно вздыхая. — У меня самый бессердечный и жестокий доминант. — Напиши претензию в ассоциацию сабов. Поплачете вместе. — он оставляет поцелуй на виске Нью под его сдавленный смех. — Душ и спать. Завтра поговорим о твоем поведении. Это обещание не сулит ничего хорошего. Вопреки логике, Нью находит себя в томительном ожидании и даже легком предвкушении, пытаясь предугадать, какое именно наказание ему достанется за вчерашний прокол. Порка? Самое любимое наказание Нью, и он думает, что Зи уже начинает подозревать об этом. Контроль оргазма? Самое нелюбимое, и об этом Зи знает совершенно точно. День подходит к концу, но обещанного разговора так и не происходит. Нью уже весь извелся за этот день, мечась между рабочими делами и желанием запереть Зи в подсобке и потребовать уже наконец обещанную кару. Он пытался словить его взгляд, обратить внимание, и Зи давал это сполна – были и внимательные взгляды, и участливые беседы, и даже физический контакт. Нью в обеденный перерыв напросился-таки на поцелуй и получил тот без проблем. Зи был самим собой: его внимательным парнем, верным телохранителем, собственным островком безопасности. Но ему было нужно не это, не сегодня. Поэтому, когда он возвращается в спальню и застает Зи на кровати, беспечно читающего какие-то бумаги, то негодование в нем вспыхивает с новой силой. Он сейчас выскажет ему все, что думает о нем, о его пустых обещаниях, об отказе и еще о паре вещей - объективно не касающихся их обоих, но для драматизма сойдет, - как оказывается заткнутым еще до того, как успевает вставить слово. — Помолчи сейчас. Иначе наговоришь себе на годы целибата. Да как он смеет? Нью открывает рот, готовый учинить скандал вот прямо сейчас, и тут же его затыкает под предупреждающим взглядом Зи. Он неспеша откладывает бумаги на прикроватный столик, садясь на край кровати, и все это время Ну' прожигает его убийственным взглядом, в голове проклиная за эту показную медлительность. — Садись. — Зи кивает на пол перед собой, и ноги Нью приходят в действие автоматически. Он оказывается на коленях у кровати в считанные мгновения, даже не дав себе и секунды на размышление. Зи смотрит на него удовлетворенно, и теплое чувство воодушевления расплывается в груди Ну' от того, что его Дом доволен им сейчас. — И что мне с тобой делать? — Любить. — глухо отзывается Нью, чем зарабатывает от Зи тихий смешок. В котором веселья не слышится от слова совсем, зато Ну' отчетливо улавливает язвительные нотки. — Я не люблю непослушных мальчиков. — Нью опускает взгляд в пол, прекрасно осознавая, что в чужих глазах не увидит ничего, кроме немого упрека. И ладно, он это заслужил своим беспечным поведением. — Расскажешь, в чем ты провинился? О. Значит, Зи выбрал высшую степень наказания. Из всего перечня его самых нелюбимых мер пресечения (там немного, пункта три-четыре), по-настоящему Нью ненавидит только одно: когда ему приходится оправдываться. Он знает, что обычными извинениями он не отделается и тихо чертыхается себе под нос, чем заслуживает строгий тон от Зи: — Следи за языком. Нью поднимает жалостливые глаза на своего мучителя, убеждаясь, что сегодня никаких поблажек он не получит. Ладно, была ни была. — Я провинился в том, что вчера напился и сорвал наши планы. — он делает паузу, дожидаясь ободряющего кивка. — И перечил тебе. Зи смотрит внимательно, и под этим взглядом Нью совсем немного некомфортно, поэтому он неосознанно начинает ерзать по полу в попытке скрыться от чужих глаз. — Сиди смирно. — подсказывают ему. Тон его слов совсем мягкий и больше звучит как предложение, а не приказ, и Нью безмерно благодарен ему за эту небольшую перемену настроения. — Я пытался оспорить установленные правила. Зи задумчиво кивает, соглашаясь и с этим. Он тянется к рубашке, чтобы расстегнуть ее, и Нью в непонимании хмурит брови, жадно следя за движениями руки, которая по миллиметру помогает оголить скрытую рубашкой грудь. Нью так и застревает взглядом на кромке обнаженной кожи, гипнотизируя ту взглядом. — Это все? Что еще? Он, конечно, не пример для подражания, но иногда Зи слишком драматизирует. — Я… — начинает он, неосознанно облизывая губы. Слова так и вертятся на языке, но все, что он может – это бездумно пялиться в ответ. Зи сидит на краю кровати, расставив ноги и расслабленно откинувшись на руки, и с положения Нью снизу-вверх он выглядит не меньше, чем самый красивый мужчина на всем белом свете, до которого ему не позволено даже прикоснуться. Это нечестно, несправедливо и совсем бесчеловечно – быть на расстоянии вытянутой руки и не иметь возможности хотя бы на секунду прикоснуться щекой к впалому животу и подставить голову под ласку. — Как насчет того, что вчера ты был слишком уж падок до чужого внимания. Понравилось, когда тебя раздевали взглядом все, кому не лень? Ах, это. Бесы попутали. Он возвращает взгляд в пол, покорно склоняя голову вниз, и шмыгает носом. — Неужели ты даже не хочешь извиниться за то, что решил, будто имеешь право самостоятельно выбирать, когда тебя наказывать? Как он вообще узнал об этом? Нью сегодня даже намека не подал. Хлопнул дверью пару раз сильнее обычного, был самую малость экстра прилипчивым и требовательным, но это вообще не повод так думать! Он и в обычные дни не сдерживает себя, что уж говорить о его состоянии после сорванного, - заслуженного! – секса. Зи в свою очередь спешит обозначить собственную позицию: - Я не требую от тебя терпеливости только потому, что знаю, как тебе иногда сложно совладать с импульсивностью. Но это не дает тебе право думать, что я буду потакать твоему поведению. И, не давая Нью и слова вставить в свою защиту, он продолжает: — Честно говоря, я думал отменить наказание. — Нью моментально вскидывает на него неверующий взгляд. А это тогда что?! — Но ты так напрашивался, что считаю неправильным отказывать тебе в твоих же желаниях. Ах он… Нью задыхается от возмущения, понимая наконец, что он собственными ножками притопал в эту ловушку, еще и так бодро. — Приступай. — Зи кивает головой на свой пах. Если это все, что ему нужно сделать, чтобы искупить свою вину, то он готов провести на коленях три дня кряду, самозабвенно отсасывая. Он подбирается к кровати, уже намереваясь потянуться руками к чужой ширинке, как: — С одним условием: я не дам тебе кончить сегодня либо сегодня мы делаем все, что тебе захочется, но всю последующую неделю ты живешь исключительно этими воспоминаниями. Нью даже не думал о том, что из его груди может вырваться настолько обреченный вздох. Он упирается лбом в голый живот, но не так как мечтал изначально, а от безнадеги. У него самый жестокий доминант во всем мире, который сочувственно треплет его сейчас по волосам, но Нью видит в этом только издевку. Сможет ли он всю неделю без секса? Точно нет, об этом и речи быть не может. Он хочет надавить на то, что и Зи вряд ли справится с недельным воздержанием, но, во-первых, в целеустремленность Зи он уверен больше, чем в себе, а, во-вторых, он сейчас и правда договорится до целибата, если заикнется о несправедливости такого наказания. — Первое. — сокрушенно отзывается он, не до конца веря в то, что ему вообще приходится делать подобный выбор. Зи ласково гладит его по макушке, пока сам ненавязчиво съезжает бедрами по кровати вниз, намекая. Нью не нужно особое приглашение, и он планирует взять от этого минета все, что ему не додали за последние три дня. Зи следит за тем, как с него аккуратно стаскивают штаны, а после Нью припадает щекой к его бедру, ласковым котом потираясь о ткань нижнего белья и довольно вздыхая. Зи тоже доволен исходом, глядя сверху вниз на своего довольного, покладистого мальчика, который восторженно отзывается на незамысловатую ласку, когда Зи чешет его за ухом, приглашая к дальнейшим действиям. Когда губы Нью растягиваются вокруг его члена, Зи не может сдержать облегченного вздоха, которым тут же обращает внимания парня на себя. Ну' кидает ему смущенный взгляд, будто его самого удивляет, что это именно он становится причиной таких реакций. Будто он не был тому причиной энное количество раз, вставая на колени и с готовностью открывая рот. Зи интересно, пройдут ли они когда-то эту стадию смущения и сколько раз ему потребуется довести Нью до оргазма прежде, чем остатки стыда навсегда покинут спектр его эмоций. Нью не торопится, придерживая член у основания и щедро сдабривая его порцией слюны по всей длине, прежде чем начать поступательные движения головой. Он больше сосредоточен на своих движениях, изредка возвращая взгляд на Зи и тут же вспыхивая ярким румянцем на щеках, осознавая, что на него смотрят неотрывно. Зи знает, к чему все идет. Выучить реакции чужого тела – не то, чтобы великая наука. Как только Нью понял, что его привычная модель поведения не принесет ничего, кроме проблем, все маски слетели в одно мгновенье. Зи даже не нужно было пытаться добиться от него открытости, потому что вот он – бери и делай что хочешь. И Зи делал, изучал его тело как карту, пока все реакции, эмоции и действия не отпечатались на подкорке его сознания. Нью частенько удивлялся тому, насколько хорошо они подходят друг другу на физическом уровне, что в действительности было ничем иным, как результатом многочасовых наблюдений и потом проверке их же на практике. Нью иногда думает, что Зи умеет читать мысли, но на деле ему не нужно слышать, что Нью думает в данный момент – его тело рассказывает за него. Он протягивает ладонь, чтобы погладить парня по щеке, ласково очерчивая линию подбородка. Вплетает пальцы в черные волосы, ненавязчиво массируя кожу головы, пока Нью играется языком с головкой члена, опаляя чувствительную кожу жарким дыханием. — Глубже, детка. — ненавязчиво предлагает он. Мягкий приказ, который сейчас звучит больше, как предложение, но Нью прекрасно знает о том, что ослушаться не имеет права. И как только слова долетают до его ушей, он мгновенно ныряет губами вниз по члену, позволяя головке соскользнуть глубже в горло до упора. Зи кладет ладонь ему на макушку, удерживая голову в таком положении, упиваясь ощущением узости чужой глотки, того, как Нью сглатывает вокруг члена, пропуская головку еще чуть глубже, пока его нос не касается лобка. Он замирает в таком положении на несколько долгих минут, пока кислорода в легких не становится критически мало, и он пытается дернуться в попытке отстраниться, когда понимает – рука на его голове не дает этого сделать. Вместо этого Зи сжимает его волосы в пальцах до саднящей боли, крепко удерживая голову в статичном положении, пока Нью тщетно пытается взять себя в руки и расслабить горло. Зи убирает руку только тогда, когда первая слезинка прочерчивает дорожку на щеке Ну'. Он закашливается, шумно сглатывая и наскоро вытирая скопившуюся у уголков губ слюну. — Ты поспешил, я мог еще. — звучит не обвинительно, но несколько расстроенно, и Зи только качает головой, вновь подталкивая его голову к своему паху. На этот раз он не собирается останавливаться. Когда Нью впервые заикнулся о том, что хочет грубее, Зи не предполагал, что «грубее» в его понимании – это когда Зи трахает его до саднящего горла, натягивая губы на член вновь и вновь. Нью расслабляется в его руках, позволяя полностью руководить процессом, и Зи берет от этого сполна, хаотично вбиваясь в податливый рот на всю длину, пока его мальчик давится членом, давится собственной слюной вперемешку со смазкой, глотает горькие слезы и мелко подрагивает в руках Зи. Он смотрит на то, как его мальчик удовлетворенно закатывает глаза, коротко всхлипывая на особо резких толчках, и думает о том, что стоит придумать наказание посерьезнее. Он ласковым взглядом оглаживает лицо Нью и думает о том, что тот вполне мог бы сейчас кончить без дополнительной стимуляции, если бы не запрет на оргазм. В следующий раз они проверят эту теорию. Зи кончает с коротким рыком, грубо насаживая голову Нью на свой член до упора, вгоняя его по самую глотку, чтобы излиться внутрь. И от того, как сладко сжимается горло Нью вокруг его члена, как тот мягко стонет, посылая вибрацию по стволу, Зи не сдерживается от протяжных стонов, продолжая вжимать чужую голову в свой пах, бездумно пропуская волосы сквозь пальцы. Нью собирает губами остатки спермы с члена, ведет плотным кольцом губ по полу опавшему органу, и сейчас это скорее больно, чем приятно – Зи сверху недовольно шипит, но не предпринимает попыток остановить парня. Ему нравится видеть Зи таким разнеженным и расслабленным – у того пунктик на заботу после секса, и чаще всего Нью не удается даже понежиться в теплых объятиях сразу после оргазма, потому как Зи уже бежит то за салфетками, то за влажным полотенцем, а еще обязательно нужно выпить теплой воды после… В общем, сейчас ему ничего не мешает подлезть под руку и уткнуться мокрыми губами в шею, позволяя тяжелой руке обхватить его поперек талии. — Ты прекрасно справился. Он знает. Если и есть что-то в этом мире, что Нью способен делать лучше, чем заключать бизнес-сделки, то это наверняка будет ублажать своего парня. Тем не менее, он никогда не отказывает себе наслаждаться подобной похвалой еще и еще, нежась в чужих объятиях под убаюкивающий голос. Ему даже не мешает то, что собственный член едва ли не орет от такого скотского отношения к себе и полного игнорирования очень важной проблемы: Нью скоро взорвется от перевозбуждения, и это ни разу не преувеличение – у него молодой организм, у которого есть свои потребности! Он разберется с этим позже, а пока позволяет Зи утянуть себя в неспешный, ласковый поцелуй. Зи думает, что, если бы Ну' был образцовым сабом как по книжкам – это было бы не так весело.