Флаги

Вчера мне велели умолкнуть, попрятать все флаги, залечь, энтропии не множа, на самое дно, и там, в этом богом забытом безлюдном овраге, любить, сокровенно и стыдно, кого суждено. Греховного не выдавая ни звуком, ни жестом, баюкать растущую бурю в горящей груди. И будь ты хоть век мне покрытая мраком невеста, — будь век без венца, и в болото моё не ходи. Вчера мне велели умолкнуть, забыть свои песни, покуда они прославляют погибель и зло. Но как же не петь, когда шторму под ребрами тесно, как вырвется — тут и смахнет же полмира крылом. Да как же не петь о тебе! Ведь они не узнают, как ты появилась из холода и пустоты, — и вспыхнула вечность на миг твоей жизни, иная. И именно в это мгновение, — именно ты. Как ты не чуралась ни чарки, ни бранного слова, — и как ты была бесподобна в своём естестве. Погибель моя танцевала, живее живого, и зло было ясным и искренним, пламя и свет. И как ты была в то же время подобна мадонне, рождающей нового бога для всякой души. Мой бог вырос быстро, неистовым и изумлённым, пугающе чуждым, велящим дотла петь и жить. Как я подчинялась единственной равной мне силе, — и пела, жила. А они мне велят перестать, смиренно предать это чудо безмолвной могиле… Святые, слепые, смешные… Да будет же так!