Дождись меня, Акааши

      Жизнь в мегаполисе страшно выматывает. Дом — работа — дом, постоянные толпы людей, зажимающих тебя в транспорте, кислые лица уставших прохожих, бесконечные встречи, дела, между которыми нужно еще как-то умудряться жить эту жизнь, чтобы рутина не поглотила с концами.       Мне безумно тяжело существовать в этом ритме. Особенно под конец года, когда батарейка разряжается так, что восполнить силы только хорошим сном уже не выходит, а больше подпитку брать неоткуда. Ничего не вызывает радости, эмоции как-то притуплены более, чем обычно. Я в принципе не особо эмоциональный человек, местами даже немного черствый, но раньше приближающийся Новый Год хотя бы дарил легкое ощущение праздника. А сейчас… ничего. Вкус любимого имбирно-пряничного латте приелся, музыка с бесконечным звоном колокольчиков стала раздражать, вдохновение сменилось апатией. Внутри ничего не горит, даже маленькой искры нет, и только дотлевает то, что когда-то будоражило душу.       Как итог: я сорвал все сроки по сдаче манги моему шеф-редактору, а еще забросил рисование той, которую выкладывал на любительский сайт, чтобы получать хоть какой-то отклик в виде отзывов и статистики просмотров, дающих мотивацию работать дальше. Там мне не нужно было сдерживать себя рамками в виде цензуры издательства, а душа и фантазия отправлялись в увлекательный полет. Удивительно, ведь этот своего рода эскапизм — то немногое, что раньше всегда дарило положительные эмоции. Вот, что называется выгорел по всем фронтам.       Однако это не мешает мне все также заходить на сайт по сто раз в день, чтобы мониторить статистику. Но больше всего мне хочется увидеть не новую оценку, не очередной комментарий, а заветную единичку напротив иконки «личных сообщений», ведь это значит, что он снова мне написал.       Бокуто Котаро — мой преданный читатель, а теперь еще и друг по переписке, который около полугода оставлял десятки строк под каждой моей главой прежде, чем я написал ему в личку. Нет, меня тронула не завидная регулярность, с которой он это делал, а то, как именно он воспринимал мои работы, как тонко чувствовал, как находил и видел то, старательно заложенное мной, что ускользало от чужих глаз, но только не от его.       С тех пор мы почти каждый день переписываемся обо всем и ни о чем, и мне кажется, будто я знаю его всю жизнь. Но даже спустя год переписки я все еще не привык, что он отвечает не сразу, потому что довольно редко бывает за компьютером. Это постоянное ожидание выматывает, но добавляет азарта и в то же время дарит неповторимую радость от каждого нового сообщения.       Бокуто живет далеко отсюда, в префектуре Исикава в небольшом городке Канадзава, что находится на другом конце страны. У него кнопочный телефон-раскладушка без выхода в Интернет, поэтому отвечает он в основном поздно вечером, когда заканчивает работу детским тренером по волейболу, а после закрывает магазин матери, отработав вечернюю смену, и возвращается домой. В те моменты, когда мне удается застать его онлайн, я точно знаю, что выпаду из жизни на пару часов, а, может, и на целую ночь за разговорами о космосе и инопланетянах, о параллельных мирах, о совах и их повадках, о рецепте шоколадного кекса, о бабушке — постоянной клиентке магазина, о важном, о личном, обо всем.       В редких случаях мне удается увидеть заветную единичку и раньше, например, как сейчас, когда мой рабочий день еще только начался. wild_owl: Акааши, возможно тебя это разозлит, но я не мог иначе. Мне очень хочется тебя подбодрить, а еще скоро ровно год с тех пор, как ты мне написал, поэтому я взял билет на поезд до Токио! Я знаю, что ты не любишь сюрпризы, но… Сюрприз? wild_owl: Я никогда не ездил так далеко, надеюсь ты заберешь меня с вокзала, а иначе я буду бродить по нему до конца своих дней, потому что ОН ОЧЕНЬ БОЛЬШОЙ wild_owl: Ладно, не такой уж и большой, но метро меня пугает wild_owl: В каком районе ты живешь? Хочу найти отель поближе

a.k.a.a.s.h.i.k.e.i.j.i: Живите у меня, Бокуто-сан.

wild_owl: Так ты согласен встретиться со мной????

a.k.a.a.s.h.i.k.e.i.j.i: Конечно, согласен.

wild_owl: Дождись меня, Акааши!       — Акааши, все нормально? — потряс меня за плечо коллега. — Ты выглядишь странно.       — Д-да, — невнятно мямлю, все еще в ступоре пялясь в монитор компьютера и перечитывая последние строки.       Он правда приедет в Токио? И мы… мы сможем увидеться? Вау.       Ломать четвертую стену, постепенно узнавая человека по ту сторону экрана, тяжело и немного страшно. Первое впечатление, сложившееся на начальном этапе общения, довольно обманчиво, а иногда и разочаровывающе в случае несовпадения с реальностью, когда некто вместо ника обретает реальное имя, а вместо аватарки вполне себе человеческое лицо, оказавшееся совершенно не таким, как ты ожидал. Туда же добавляется возраст, род деятельности, увлечения, которые помогают фантому обрасти материей и стать полноценной личностью, полной противоположностью того, что у тебя в голове.       Так было и с ним. Помню как, когда я увидел сообщение на электронной почте от Бокуто с парой вложений, сердце замерло. Я не хотел его открывать. Но парень так настаивал, чтобы я его увидел, что стало совестно. Он даже нашел человека со смартфоном, чтобы сфотографироваться, так как его телефон делал фото просто отвратительного качества. Что ж, наверное, это стоит того, чтобы набраться смелости и, наконец, открыть эти чертовы снимки.       Первое впечатление — ступор. Человек на фото совсем не выглядел так, как в моей голове. Я рисовал этого парня по оставленным комментариям и видел в нем эстета, ведь именно таким людям, по моему мнению, нравятся мои работы. Я был на девяносто процентов уверен, что он будет в очках и рубашке, но там была обычная олимпийка, широкая улыбка от уха до уха и нелепейшая поза. Он сидел боком на корточках и показывал «пис».       Второе — смех. Его прическа — это что-то с чем-то. Нет, правда, это лучшее, что я видел.       Третье — принятие. Да, все так, как и должно быть. Мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, что образ человека на фото идеально соотносится с его поведением в Сети, и со временем я убеждался в этом все больше. Его легкость, шутки и ребячество я сначала воспринимал, как попытку рассмешить и разбавить мою серьезность, но потом, увидев его, я по глазам понял — он просто такой человек. Именно такой человек мог назваться в Интернете «дикой совой».       Его глаза — это отдельная тема, заслуживающая внимания. Я не знал, что они могут излучать столько света, тепла и доброты даже через экран телефона. А еще в них был словно детский интерес и солнечные зайчики. Кстати, я поставил его фото себе на заставку. Вот так посмотришь порой, и легче на душе становится. Надо бы убрать перед его приездом, это ведь выглядит странным…       И все же Бокуто пока что просто человек из Интернета. Человек, который заменил мне всех друзей вместе взятых, который проник мне под кожу, а потом и в самую душу, задержавшись там вот уже почти на целый год. Интересно, как пройдет наша встреча? Какой он в реальной жизни? Все же пиксели на экране и живой человек перед тобой — абсолютно разные вещи. Я ведь даже голоса его не слышал… Не слишком ли я поторопился, когда предложил остановиться у меня? Боязно, но так черт возьми интересно.       Эта новость о приезде Котаро стала словно допингом для меня. Я снова начал что-то чувствовать: предвкушение встречи, легкое волнение и мурашки каждый раз, когда я смотрел на фото его билета до Токио. Я стал планировать совместное времяпрепровождение и считать дни, часы, минуты до нашей встречи. Не помню, когда последний раз что-то увлекало меня и радовало настолько сильно.       Наверное, я так боялся проспать, что не мог уснуть всю ночь. Решил выехать намного заранее, ведь, честно признаться, я и сам-то плохо ориентируюсь на вокзале Токио.       По мере приближения поезда к перрону волнение лишь усиливается и охватывает все тело. Может, стоило взять ему кофе? Все-таки отправление было довольно ранним. Вдруг он не успел позавтракать? Но с двумя стаканами стоять неудобно как-то…       Поезд останавливается у платформы, а люди льются оттуда огромным потоком. Черт, я даже не спросил, как мне его легче узнать в этой огромной толпе. Глаза бегают от одного лица к другому, как вдруг…       — Ака-а-а-а-аши! — звонко слышится сбоку.       Я успеваю обернуться и увидеть только пару светящихся глаз, а потом меня будто ураганом сносит в крепкие и теплые объятия.       И как я мог переживать, что не узнаю его? Он сильно выделяется на фоне остальных людей. Человек-прожектор, — так бы я это назвал — озаряющий лучами все пространство на несколько метров вокруг. Он — свет, а к свету хочется тянуться… Особенно когда в душе серость. О чем это я…       — Акааши? Акааши! — трясет он меня за плечи. Кажется, я так сильно задумался, что пару секунд просто пялился перед собой. — Это точно ты?       — Сегодня утром, вроде, был еще Акааши.       — Слава богу. У тебя просто такое странное лицо, будто ты меня не знаешь. А я вот тебя сразу узнал, — лучезарно улыбается он, а мои ноги почти подкашиваются. Его улыбка в реальности еще лучше, чем на фото. — Давай отойдем подальше, чтобы нас не сбили люди.       Он выставляет локоть чуть вбок со словами «хватайся» и смело ведет меня за собой, как будто прекрасно знает дорогу.       — А Вы точно не были в Токио? Вы так уверенно идете.       — Не-а, ни разу не был. Я вообще нигде никогда не был, — непринужденно отвечает он.       — Ну тогда я рад, что стану Вашим первым проводником в мир путешествий.       — И я рад, я очень рад, что это именно ты!       В электричке, везущей нас к моему дому, Бокуто без остановки рассказывает мне, как прошла его поездка, как проводница чуть не разлила чай ему на ногу, а бабушка с соседнего кресла принялась показывать фото на телефоне и беседовать про внуков и кошек. Не сказать, что меня интересуют чьи-то родственники и питомцы, но мне безумно нравится его слушать. Оказывается, у него очень приятный тембр, такой мужественный, чуть с хрипотцой, уверенный звонкий голос, который так бесит наших попутчиков, судя по их лицам и замечаниям в наш адрес, но мне абсолютно все равно. Мне хочется, чтобы он говорил еще и еще. И он говорит, а я, затаив дыхание, слушаю, боясь сбить этот бесконечный поток слов, смеха и эмоций.       Его мимика — это нечто. Я вглядываюсь в его лицо, каждый раз удивляясь, как вообще на нем можно отразить так много. Это завораживает. Хочется запомнить каждое его выражение лица, коих за час поездки я увидел не один десяток, каждую морщинку, каждую ямочку. Получать от него сообщения — приятно, но когда слова сопровождаются еще и живыми эмоциями — это непередаваемое удовольствие. Кажется, что после этого наши переписки будут казаться мне сухими.       — Токио — такой высокий! У нас на весь город только парочка таких домищ, — рассуждает Котаро, оглядываясь вокруг на обычные двенадцатиэтажки, пока мы идём по направлению к моему дому. — А ты где живешь?       — Вот тут, — отвечаю я, рукой указывая на огромное здание впереди.       — Это…. — лепечет Бокуто, останавливаясь, — Акааши, это же небоскреб! Мы будем жить в небоскребе?!       — Тут всего двадцать пять этажей.       — Всего?!       — Это Вы еще центральный деловой квартал не видели, — усмехаюсь.       — Но ты покажешь мне?       — Все, что пожелаете.       Когда Бокуто заходит в квартиру-студию, лицо у него такое, будто он попал в музей. Приятно, если честно, ведь весь интерьер я создал сам, начиная от выбора стульев в столовой, заканчивая ключницей на стене. Решил вот так реализоваться в творческом плане, ну, и немного сэкономить на услугах дизайнера, по правде говоря. Бокуто рассматривает все с детским интересом, но с такой осторожностью, и это умиляет.       — А я могу поставить сюда рюкзак? — застенчиво спрашивает он, указывая на диван.       — Конечно, — отвечаю я, попутно расставляя тарелки на стол. Вчера так волновался, что накупил слишком много еды, и даже заказал доставку в последний момент. Не знал, что именно понравится Бокуто-сану, а так хотелось ему угодить, впечатлить что ли… Вообще не припомню, когда столько заморачивался, как за один вчерашний день и сегодняшнее утро.       — А руки помыть могу?       — Чувствуйте себя, как дома, — улыбаюсь я. Такой он застенчивый. И куда делся весь тот ураган с вихрем? Сейчас я наблюдаю скорее ненавязчивый бриз, легкий и такой приятный.       — Кстати, я же тебе кекс привез! Тот самый шоколадный из рецепта, помнишь? Я-таки его сделал. Надеюсь, он не помялся…       Бокуто роется в своей сумке и вытаскивает прямоугольную форму с выпечкой, завернутую в пленку. Серьезно, он привез целый противень?       — Наверное, я немного переборщил с пропорциями, так что вышло чуть больше, чем я планировал…       — Я люблю кексы, — снова улыбаюсь я. — Дорогому Кейджи? — читаю старательно выведенную глазурью, но немного покосившуюся надпись сверху. — Бокуто-сан, Вы — прирожденный пекарь. И такой романтик.       — А-то! Всю ночь пек, с любовью, знаешь ли, — проговаривает он с прищуром, как-то по особому выделяя самый главный ингредиент. — О, и еще моя мама передала тебе носочки, чтобы твои ноги не мерзли. Я помню, ты рассказывал, что часто не можешь согреться.       Нет, это незаконно. Нельзя быть настолько милым и внимательным, нельзя, это нечестно. Но в груди моментально становится так тепло, и пусть сейчас за окном зима, в душе моей явно расцветают подснежники. Я ставлю кекс в самый центр стола. Да, вот так идеально.       Первым пунктом нашей программы, как ни удивительно, становится океанариум.       — Так странно, мы оба живем рядом с морем, но так мало про него знаем, — мечтательно говорит Бокуто, когда я, перечисляя возможные варианты, что можно посетить, дохожу до аквариума Sunshine. — Я бы поглазел на акул.       Добираемся до места на метро, которое тоже стало открытием для моего впечатлительного друга, хотя для меня всегда было атрибутом обыденности и будничности, но только не для Бокуто. За какие-то полдня я уже успел понять, что для него вообще нет ничего обычного в этом мире. Он все воспринимает через призму своих горящих глаз, во всем видит какое-то волшебство, которое не разглядел бы такой сухарь, как я, но рядом с ним даже для меня мир стал казаться куда ярче. Он ищет везде плюсы, открыт к новым впечатлениям и эмоциям, и даже потерю перчаток воспринимает с юмором. «Пусть они достанутся какому-нибудь бедолаге с вечно холодными руками, а мне и так тепло». Да, тепло, ведь у тебя такое горячее сердце.       Кажется, жар Бокуто передается и мне, когда мы оказываемся слишком близко друг к другу из-за большого количества людей в вагоне. Я чувствую кожей его дыхание, ведь он стоит ко мне лицом, нарушая любые допустимые и недопустимые личные границы. Вообще, я пришел к выводу, что для этого парня у меня их просто нет, что удивительно, ведь я слишком люблю отстаивать личное пространство. Ноги делаются ватными, но Бокуто прижимает меня к стене так, что можно в принципе не пытаться стоять, все равно не упаду. Хотя в следующую секунду я уже не так уверен, потому что он вдруг касается моих волос и улыбается от уха до уха, зарываясь пальцами в пряди. Так мягко, так нежно, что все внутри сжимается, завязывается в узел, а потом с трудом развязывается обратно, чтобы вернуть мне способность говорить. Что же ты творишь со мной…       — Что… что Вы делаете?       — Прости, я всегда так хотел потрогать твои кудряшки, — смущается он и одергивает руку. — Они мягче, чем я думал.       Бокуто опускает голову, зарываясь носом в снуд, и чуть сильнее прижимается ко мне, а я не знаю, куда деть глаза, как спрятать лицо, которое становится как раз под цвет его красного шарфа.       Надо признать, у него отличное тело. Конечно, он ведь тренер, а, значит, должен держать себя в форме. А что скрывает под собой эта куртка, если даже через нее и свитер я чувствую его твердый пресс?..       — Акааши, нам скоро выходить? — прерывает мои мысли он, и довольно вовремя, ведь мы подъезжаем к нужной станции.       — Сейчас.       Поезд останавливается, наконец выпуская всех на свободу, но толпа двигается довольно нерасторопно, впрочем, как обычно. Красные предупреждающие огни-полоски начинают мигать, а механический голос предупреждает: «осторожно, двери закрываются…». Отлично, значит, у нас есть еще целых семь секунд, чтобы покинуть вагон. Машинисты всегда любят включать запись заранее, чтобы поторопить всех, но это всего лишь уловка.       Не успеваю опомниться, как меня хватают за руку и чуть ли не рывком выдергивают из толпы на платформу. Я встречаюсь с обеспокоенными глазами Бокуто.       — Ты чего?       — Ну, оно же… там же сказали, что двери закрываются. Я так боялся, я очень боялся, что ты останешься внутри и уедешь!       Я зависаю на пару секунд, а потом громко и от души смеюсь, — как же давно я этого не делал. Это было совершенно по-доброму, но по надутым щекам Бокуто я понимаю, что тот обиделся. Приходится объяснить, что двери не закрываются в ту же самую секунду после объявления. Следом спешу поблагодарить его за спасение, он ведь правда испугался за мою жизнь. Черт, это мило. Кажется, я подумал так уже сотню раз за сегодня.       — Хватайся, не хочу тут потерять тебя, — подставляет локоть он, а я только рад воспользоваться этой прекрасной возможностью прикоснуться к нему снова.       В океанариуме довольно людно, как это обычно бывает по субботам. Не люблю большие скопления людей, они только мешают смотреть, загораживая все своими телами, но моего спутника это ни капли не смущает. Картина маслом: огромное стекло, отделяющее сияющую голубизну подводного мира от мира человеческого; куча детей, прилипших к нему в надежде получше рассмотреть морских обитателей, и Котаро, которого среди детской массы выдают только рост и крепкое телосложение. Мне кажется, в его глазах даже больше восторга, чем у самых маленьких посетителей. Он переходит от одного аквариума к другому, будто погруженный в глубокий транс, а кроме «вау» не может сказать ничего. Бокуто, который всегда находил столько слов, чтобы выразить свои впечатления от моих глав, теряется при виде рыб всех цветов и размеров, огромных скатов и акул. Черт, по всей видимости я только что проиграл какому-то аквариуму… И если Бокуто, кажется, только что открыл в себе любовь к подводному миру, то я вдруг открыл для себя самого Бокуто.       Наверное, ко мне только сейчас приходит осознание, что вот он, здесь, живой, настоящий. Я привык, что раньше он был лишь буквами в диалоге, он был картинкой на заставке моего телефона, он был скорее виртуальным для меня, нежели реальным. Чувствовать что-то к человеку в Сети через строки — довольно странно, и моя рациональная сторона всегда была в этом твердо убеждена, хоть я и ловил порой себя на мысли, что скучаю, жду ответа, что хочу его видеть онлайн чаще, что хочу вообще его видеть… Но, когда образ в голове вдруг материализуется, все чувства перестают быть надуманными и обретают форму.       Это так странно: я наблюдаю за тобой вживую, слышу твой голос, чувствую кожей твой смех, потому что эти звонкие вибрации расходятся на метры вокруг, впитываю твои эмоции, которые наполняют меня так, что ни один из этих аквариумов не смог бы уместить. И мне это нравится. Слишком нравится.       — Акааши, там дальше зона с дельфинами и касатками, пойдем скорее! — кричит Котаро, активно размахивая рукой по направлению на второй этаж.       Мы подходим к еще одному довольно широкому стеклу. Я вглядываюсь в глубокую синеву, но не вижу ничего, кроме решетки, разделяющей аквариум надвое. Она довольно далеко и не дает в полной мере насладиться этими прекрасными созданиями, которых вообще еле видно. Что за разочарование… И за это мы заплатили деньги? Я ожидал гораздо большего. Я поворачиваю голову в сторону Бокуто и вижу в его глазах слезы. Паника. Неужели, он настолько расстроен?..       — Акааши, это так красиво. Мы будто посреди океана! — говорит он завороженно.       Я на секунду забываю, как дышать. Голубой отблеск плещется в его глазах, делая их еще прекраснее. Боже, ну почему ты такой? Я хочу видеть мир твоими глазами… Я хочу смотреть на мир шире, так, как смотришь ты.       — Давай сфотографируемся вместе, как будто мы аквалангисты, погрузились на самое дно и встретили там дельфинов? — вдруг предлагает он.       Забавно… Кому-то целый подводный мир с воображаемым аквалангом за спиной, ну а я вижу лишь дурацкую решетку, которая заперла мою фантазию в клетке, не давая ей лететь дальше… И кто из нас тут еще художник?       Аквариум с касатками находится с противоположной стороны. Там стоит толпа народа, которая тщетно ожидает появления животного, но то, видимо, не настроено позировать перед десятью парами глаз.       — Я ее вижу, вон она, спит, — вдруг кричит маленькая девочка, сидящая на шее у папы, которая с высоты смогла рассмотреть черную спину и плавники прямо у стены под стеклом.       — Хочешь сесть ко мне на плечи? — вдруг раздается над ухом, а по спине пробегает табун мурашек. Нельзя вот так подходить ко мне со спины и томно шептать! Подождите, что он сказал?       — Нет, Бокуто-сан, это лишнее, — смущаюсь, слабо представляя эту картину.       — Давай же, будет обидно прийти и не увидеть касатку! — азарт и замышляющий решительный блеск в его глазах не предвещают ничего хорошего.       — Не нужно… Что Вы делаете?! — не могу сдержать крик я, когда Бокуто резким движением вдруг оказывается у меня между ног, хватает за голени и начинает подниматься. — Опустите меня на место сейчас же!       — Сделай фотографию, чтоб я посмотрел на черную акулу, и тогда я подумаю, — игриво отвечает он. Ну что за ребячество?       — Нечестно так поднимать людей без их согласия, — фыркаю, хватаясь за его голову и пытаясь удержать равновесие.       Адреналин зашкаливает в крови, и я не знаю отчего больше: оттого, что я боюсь оттуда свалиться, или оттого, что на нас сейчас смотрят абсолютно все вокруг! Обычно я ненавижу быть в центре внимания. Но сейчас это довольно… неплохо?       — Эй, — вдруг окликает меня та самая девочка. — Ты теперь даже выше меня, ну и чего ты такой недовольный?       И вот уже я снова смеюсь. Отпускаю себя, расслабляюсь и просто хохочу во весь голос. Я не привык делать какие-то глупости, боясь, что обо мне подумают люди, но сейчас понимаю, как мне это было нужно — почувствовать себя мальчишкой и делать что-то импульсивное, забавы ради. Спасибо тебе, Бокуто, мой внутренний ребенок в восторге, а внешний взрослый сидит на плечах у симпатичного парня, смотрит на касаток и так не хочет слезать.       Мы выходим из океанариума, когда на улице уже темнеет. С неба медленно падает снег, тщетно пытаясь укрыть землю белым одеялом, и будто замедляет время, делая его таким тягучим. Огни фонарей уже зажглись, отражаясь в снежинках блеском. Вокруг так тихо и спокойно. Мы садимся на лавочку, предварительно купив по стаканчику какао, и наслаждаемся этим прекрасным вечером. Я окидываю взглядом Бокуто, который сидит, задрав голову так, что капюшон слетел с его головы, позволяя снегу вносить свои коррективы в его прическу.       — Бокуто-сан, у Вас волосы опали…       И оковы с моего сердца, кажется, тоже.       Остаток вечера решаем провести дома, куда заказываю и ужин. Рестораны Токио от нас никуда не денутся, а так хочется узнать друг друга поближе, и лучше, чем в домашней обстановке с огоньками и глинтвейном, способа не придумаешь. Кстати, глинтвейн Бокуто тоже попробовал впервые.       Котаро любезно проводит мне экскурсию по своему городу по Google картам. В каком-то смысле он тоже становится для меня первым проводником в мир путешествий, только онлайн. Даже его дом там есть, довольно маленький, но безумно уютный, именно тот, который я много раз представлял себе в минуты уединения с собой. Мне бы хотелось жить в таком гораздо больше, чем в огромной квартире с выходом на шумные магистрали мегаполиса. Мне удалось запомнить улицу, на которой он живет. Вдруг это когда-нибудь пригодится? Правда, название чуть не вылетело из головы, когда Бокуто невзначай касается моей руки, промахиваясь мимо мышки снова и снова.       — Акааши, ты что, поставил мое фото на заставку? — вдруг произносит он, когда смартфон предательски засветился от уведомления в мессенджере. Он разворачивается на стуле всем корпусом и с интересом смотрит прямо мне в глаза.       — Что? Я… Кхм, да… Фото очень милое.       — Как круто! А я переживал, что оно получилось ужасное. Я бы тоже поставил твое фото, но у моего телефона только базовые обои.       — Вы, наверное, устали после дороги, — спешу перевести тему. Щеки пылают просто адски, я ведь так не хотел, чтобы он видел эту дурацкую заставку. Ладно, она не дурацкая, но все же…       — Да, есть немного.       — Вам постелить футон, на диване или на кровати? Где Вам будет удобнее?       Хотел бы я постелить ему прямо рядом со мной, но… Я не уверен, что это взаимное желание. Я вообще ни в чем не уверен. Сегодня для меня произошло слишком много инсайтов по поводу этого человека. Кажется, будто голова сейчас взорвется, а сердце остановится от переизбытка чувств.       — Ака-а-аши, ты такой гостеприимный, я будто в пятизвездочном отеле! Я бы расположился на диване. Тут так много подушек! Я люблю обнимать что-то во сне.       — Чудно, — озвучиваю вслух, но ловлю себя на мысли, что мне жаль, что обнимать он будет не меня. — Спокойной ночи, Бокуто-сан.       — Кейджи… — вдруг зовёт по имени он, а сердце пропускает удар.       Я чуть задерживаюсь в дверях и окидываю взглядом Котаро, который прикусывает губу и отводит глаза, нервно перебирая пальцы. Не знаю, чего я жду, но мне так хочется остаться вместе с ним. Пожалуйста, попроси меня не уходить.       — Да?       — Спокойной ночи… — выдавливает Бокуто, вздыхая грустно-грустно, и отворачивается к стене.       — Доброе у… — запинаюсь, не договорив, потому что дар речи пропадает моментально вместе со способностью мыслить. Зайдя на кухню, я вижу Бокуто, стоящего у плиты в одних только спортивных штанах и… колпаке Деда Мороза.       — О, привет! А я тут блины жарю. Надеюсь, ты любишь блины, — улыбается он.       — Бокуто-сан… Где Вы взяли колпак?       — С собой привез! Решил поднять тебе новогоднее настроение! Получилось?       — Д-да, — спешу сесть, пока он не поднял мне кое-что другое.       Очень тяжело есть и не пялиться на это идеальное тело: на сексуальные ключицы, накаченный пресс, широкую грудь… Ох. Я вижу Бокуто в таком ракурсе впервые и сразу же не выдерживаю такого удара.       — Бокуто-сан, наденьте, пожалуйста, футболку.       — Зачем?       — Так холодно, ведь…       — Нормально. А ты у меня мерзнешь, как и всегда, — усмехается он. — Давай я тебе кипяточку в чашку добавлю. Плед принести?       — Нет, не нужно.       Я делаю глоток кофе и откидываюсь на стуле, чуть расслабляясь и привыкая к подобному виду. Не могу не признать — за долгое время у меня впервые и правда доброе утро. Видимо, весь год я был хорошим мальчиком и вел себя просто прекрасно, поэтому Дедушка Мороз решил сделать мне вот такой подарок. Ценой чего? Ценой бессонной ночи в попытке разобраться со своими чувствами и остановить потоки слез от осознания, что уже завтра утром мой подарок вернется к себе в Канадзаву, а эти два дня будут казаться мне сном. К сожалению, Бокуто вырвался в Токио всего лишь на выходные: не мог отпроситься с работы и оставить подопечных на более долгое время. Я должен быть благодарен за то, что он вообще приехал, но только злюсь, что нам отведено так мало времени.       — Ну что, какие планы у нас на сегодня?       — Первым делом — небоскребы, — улыбаюсь я.       — Вау, тут так много еды, не знаю, что выбрать. Хочется попробовать всего и сразу! — ёрзает на стуле в нетерпении Котаро, перелистывая меню ресторана туда-обратно раз в шестой.       Я привел сюда Бокуто после продолжительной прогулки по самым примечательным и не очень местам Токио, после делового района, конечно. Удивительно, что Котаро интересовали не столько сами здания или памятники архитектуры, сколько моё отношение к ним. Он расспрашивал про любимые локации, просил показать их, поделиться историями, связанными с ними, подолгу смотрел, будто пытаясь запечатлеть картинку глазами и подмечая мелкие детали. Поэтому и ресторан для обеда был выбран не случайно. Именно в этом месте мне пришла идея для манги, которая впоследствии свела меня с этим удивительным человеком, все также полным энергии даже после пятичасовой прогулки, который сидит сейчас передо мной вживую и, смешно высунув язык, вчитывается в каждую позицию замысловатого меню.       — Ну так закажите. Попробуйте все, что душе угодно, я угощаю.       — Но тут так дорого… Не нужно.       — Бокуто-сан, мне правда хочется угостить вас. Тем более, что ресторан я выбрал сам. А еще Вы — мой гость. Не подумайте, что красуюсь или пытаюсь выставить себя в хорошем свете перед Вами, просто…       — Акааши, я ведь сам напросился, — неловко дотрагивается до затылка тот, отводя глаза и прерывая мой поток мысли. — Ничего?       — Делайте так почаще, — улыбаюсь, инстинктивно накрывая его ладонь своей. Обычно я не люблю спонтанных и импульсивных решений, поэтому я мог бы позвать его сам, чтобы все спланировать как следует. И правда, почему я не пригласил его приехать? Ни разу за все это время… А он просто взял и сделал мне самый лучший сюрприз в моей жизни.       — Хорошо, — заметно расслабляется тот, сжимая мою ладонь сильнее. Я только сейчас замечаю, что вообще держу его за руку. Как же неловко… — Тогда позволь угостить тебя мороженым. Да, я непременно хочу угостить тебя мороженым!       — В смысле, десертом из меню? Ну, хорошо, я не против.       — Нет-нет, мороженым в вафельном рожке. Я слышал, что в историческом центре продают мороженое всех цветов и вкусов. Хочу есть его с тобой и смотреть на огоньки новогодней ёлки на площади.       Я замер. Он снова говорил это с тем самым трепетом, с каким смотрел на дельфинов, что мне даже нечего добавить или возразить. Например, то, что мороженое есть зимой не совсем принято, но это не столь важно. Не хочется погасить этот детский восторг своим занудством.       Всё в данной ситуации просто, как дважды два: Бокуто желает смотреть на ёлку, а я — на Бокуто. Его глаза искрятся так, что никакие гирлянды на деревьях не нужны. Котаро вообще отличается от людей вокруг своей яркостью и теплотой, выбиваясь из этой серой массы. И почему этот огонек не появился в моей жизни раньше?       После обеда мы и правда отправляемся на главную площадь, где уже поставили самую высокую ёлку в городе. Приходится изрядно постараться, чтобы найти магазинчик именно с тем мороженым, о котором когда-то слышал Котаро.       — Вон там, — резко вскрикивает он и бросается к киоску.       Я всегда думал, что ритм жизни в Токио быстрый, но, по сравнению с этим парнем, мы все здесь просто улитки. И если обычно эта самая беготня меня ужасно бесит, то бежать за Бокуто я готов сколько угодно и куда угодно. Мы останавливаемся чуть поодаль ели, поймав самый выгодный ракурс, чтобы любоваться сверкающей красавицей, увешанной гирляндами и шарами. Я раньше не замечал, как красиво и креативно украшают дерево, пока Бокуто не заметил на нем игрушки в виде сов. Они даже внешне чем-то напоминают самого Котаро, и мне очень хочется забрать себе одну на память.       — Ну и с чем же мое мороженое? — принимаю из рук вафельный рожок, который он выбрал для меня сам. — С лавандой?       — Ну эй, ты ведь даже не попробовал! — возмущается он. Такой милый, когда злится, и такой наивный.       — Бокуто-сан, оно же лиловое, — усмехаюсь я.       — Ладно-ладно, но ты никогда не отгадаешь, с чем мое, — прищуривается тот, демонстрируя рожок бордового цвета.       — Вишня? — ляпаю то, что первым приходит на ум.       — Это слишком банально, — ухмыляется.       — Каркаде?       — Тоже мимо. Попробуешь? — Бокуто протягивает мороженое прямо к моему лицу.       Я осторожно снимаю пробу, чувствуя на языке терпкий вкус с нотками корицы и цитруса. Что-то знакомое. Я точно пробовал что-то подобное вчера. Это же…       — Глинтвейн? — неуверенно предполагаю я.       — Да! Но знаешь, твой глинтвейн был гораздо вкуснее.       — Спасибо, я могу сварить его сегодня вечером еще раз, — отчего-то смущаюсь.       — Ой, а что это у тебя на лице? — вдруг говорит Бокуто, оказываясь прямо передо мной и пристально изучая глазами.       — Что? Где? — я дотрагиваюсь до подбородка, пытаясь понять, что не так.       — Вот тут, — добавляет он, пальцем касаясь моих губ в самом уголке. — Кажется, я испачкал тебя мороженым. Позволь, я помогу.       Воздуха в легких вдруг резко не хватает, а лицо обдает таким жаром, что прохлада от съеденного мороженого моментально испаряется, будто и не ел его вовсе. Я чувствую яркий привкус глинтвейна и вкус его губ на своих губах. Пальцы Бокуто уже в моих волосах, ну а я, кажется, только что уронил свой рожок на асфальт. Руки мне сейчас нужны совсем для другого. Я обнимаю его, прижимая к себе крепко-крепко, и жадно отвечаю на поцелуй, поглаживая по спине. Я целую его так, как будто он через секунду исчезнет, и все это окажется моей иллюзией и больным воображением. Но Бокуто не исчезает. Он притягивает меня к себе за талию, настойчиво проникая языком в рот.       Не знаю, сколько времени мы уже так стоим. Оно будто замедлило ход, а потом и вовсе остановилось. И я бы простоял так еще вечность, обнимая эти крепкие плечи, лаская пальцами шею, ловя кожей его сбившееся дыхание, если бы не…       — Тили-тили тесто, жених и невеста, — слышится откуда-то снизу.       Я отлипаю от Бокуто, опуская взгляд, и вижу маленькую девочку, которая наблюдает за нами во все глаза. Боже, как же неловко. Снова эти дети. Я роняю голову на плечо Котаро, стыдливо пряча глаза и улыбаясь, как влюбленный мальчишка.       — И кто же из нас невеста? — вдруг спрашивает он.       — Не знаю, но мы обязательно решим это дома.       Непослушными, ставшими будто деревянными пальцами вызываю такси — ехать сейчас в метро нет никаких сил, ведь я точно знаю, что не смогу удержаться, чтобы не касаться его. В авто же даю волю своим чувствам, поглаживая Бокуто по щеке и закинув на него ногу. Говорить ничего не хочется, ведь и так все понятно, хочется просто трогать его снова и снова, чтобы в очередной раз убедить себя, что это не мираж. До сих пор не верю, что вот так и правда бывает в жизни, как будто стал главным героем какого-то фильма про любовь… Зато охотно верю в то, что завтра мое сердце разобьется о колеса удаляющегося поезда — этот факт снова напоминает мне, что мы в реальной жизни, а не на экране телевизора.       Мы лежим в обнимку практически в полной тишине при свете луны, и только размеренное тиканье часов отмеряет выделенное нам время. Я вырисовываю узоры пальцем на его груди, на которой красуются следы моих зубов, а он снова перебирает мои пряди. Никогда бы не подумал, что поставлю эти ощущения в топ самых приятный вещей на планете. После секса и поцелуев с ним, конечно.       Это тот самый случай, когда страшно ложиться спать, потому что за сном обязательно наступит утро, которое разобьет вдребезги эту сказочную блестяще глянцевую негу, в которой мы есть друг у друга, а больше ничего и не нужно. Вместе с ней разобьется и мое желание жить. Я вдруг на секунду представил, что уже завтра он не прикоснется к моим волосам, ну а я больше не возьму его под руку, чтобы шагать рядом смело туда, куда глаза глядят.       Между ребрами зарождается такое неприятное чувство. Оно скребет, царапается, ломает изнутри так, что сил нет терпеть. Слезы жгут глаза, дышать становится слишком трудно, будто каждую секунду, утекающую из-под моих пальцев, которыми я так отчаянно пытаюсь зацепиться за время в надежде его остановить, на меня сваливают бетонные плиты одну за одной. Я так не хочу тебя отпускать…       — Бокуто, — не выдерживаю, подскакиваю с дивана, усаживаясь сверху на Котаро, и сразу же утопаю в его глазах. — Я знаю, что возможно прошу слишком многого, но пожалуйста, не уезжай! Останься со мной.       А Бокуто улыбается в ответ. Такой ломаной улыбкой, ведь наверняка сейчас испытывает то же самое разъедающее изнутри чувство где-то в районе сердца. И я ощущаю, с каким трудом даются ему слова.       — Не могу, прости… Прости, Акааши… — он сжимает мою ладонь, поднося к губам, а я закрываю рот второй, чтобы не закричать. — Давай не будем о грустном. Лучше покажи мне еще раз ту нашу фотографию у ёлки.       Я достаю из-под подушек смартфон, который закинул туда в спешке, когда мы отдались друг другу прямо на диване, даже не дойдя до спальни, и открываю очередное селфи, сделанное вместе с мороженым еще до того, как оно было съедено с моих губ. И если бы меня спросили, как выглядит счастье, я бы непременно показал именно это фото.       — Мне так нравится, — блаженно произносит Котаро, бережно держа телефон, будто боится, что от малейшего движения фотокарточка испарится. — Пришли мне ее, обязательно. Я ее распечатаю и поставлю на самое видное место, чтобы вспоминать о тебе каждый раз, когда посмотрю на нее.       — Бокуто-сан, вы разбиваете мне сердце, — чувствую как голос дрожит.       — Иди сюда, — он ласково раскрывает руки для объятий, и я немедленно принимаю приглашение. — Я буду много работать, буду усердно копить, и обязательно приеду к тебе еще раз, чтобы задержаться здесь как можно дольше. Дождись меня, Акааши.       Котаро снова гладит меня по голове, ну а мне ничего не остается, как зарыться носом в его шею, крепко обнимая, и дать обещание, что я обязательно его дождусь.       — Можно украсть у тебя еще один поцелуй? — приподнимает мою голову за подбородок.       — Для Вас — сколько угодно.       Утро проходит довольно напряженно. Неловкое молчание не получается разбавлять разговорами — все темы вдруг резко вылетели из головы. Мы просто оба ждем момента «икс», как приговора.       В метро снова много людей. Утренний час пик — мое самое нелюбимое время, но даже оно кажется прекрасным, ведь рядом со мной сейчас он. Я просто стою, уложив свою голову у него на плече, а он сжимает мои пальцы в кармане моей же куртки. Сердце бешено стучит, отзываясь шумом в ушах, будто пытается за этот час наверстать упущенное и прожить целую жизнь, ведь потом моя душа умрет.       — Акааши, эти два дня были лучшими в моей жизни, а ты — лучшее, что со мной вообще когда-либо случалось, — шепчет он прямо на ухо. Черт, кажется, я умер гораздо раньше.       — Хорошей дороги, Бокуто-сан. Обязательно пришлите мне смс, как доедете, у Вас ведь теперь есть мой номер… — бормочу невнятно, смотря себе под ноги и пытаясь игнорировать стоящий рядом поезд. Нет сил поднять голову и посмотреть ему в глаза, но его ладони заставляют меня это сделать.       — Давай теперь созваниваться иногда? — предлагает мягко, а на его лице полный штиль, но чувствует мое сердце, что это затишье перед настоящей бурей.       — Да, конечно.       — Береги себя, ладно? Обещай, что мир для тебя не потухнет. Я оставлю тебе часть своего света и немного красок.       Он снимает с себя красный шарф и нежно обвивает вокруг моей шеи, а земля уходит из-под ног. Как удержать этот свет, когда источника больше нет?       — Возьми мои варежки. Хочу, чтобы у тебя тоже осталась частичка меня, — вкладываю в его ладони пару рукавиц и крепко сжимаю пальцы. — Я слышал, в Канадзаве на следующей неделе похолодание… Вдруг ты не успеешь купить новые.       До отправления ровно минута, о чем сигнализируют проводники, настойчиво призывающие всех зайти в вагон. Я крепко обнимаю его на прощание и намертво прирастаю к этому чертовому перрону, не в силах разжать руки или сдвинуться с места. Вселенная поступает так несправедливо, когда дает на два дня почувствовать себя самым счастливым человеком на свете, а потом забирает все.       — Дождись меня, Кейджи, ладно? — кричит Бокуто через плечо, забегая в вагон за пару секунд до отправления, а потом еще долго машет рукой в окошко дверей, пока набравший скорость поезд не отбирает его у меня окончательно.       Я дождусь тебя, обязательно дождусь, даже если придется ждать в кромешной тьме.       Остаток дня проходит довольно странно. Я выплакал все запасы слёз еще на вокзале, а потом ходил опустошенный и разбитый. Я понял, что звать Бокуто к себе домой было большой ошибкой, ведь теперь там пусто, и как-то нужно существовать без него. Дома я просто падаю на кровать без сил и не замечаю, как оказываюсь во власти сна.       Продрав глаза где-то после обеда я все же решаю открыть ноутбук, чтобы немного поработать. Рука уже привычным маршрутом ведет мышку к ярлыку со знакомым сайтом. Двойной щелчок и сердце замирает. Заветная единичка напротив личных сообщений вызывает новую волну слез и дрожи. wild_owl: Привет, Акааши. Я благополучно доехал до дома. Было так странно вернуться к привычным делам после той сказки, в которой побывал, и которая теперь кажется мне моей же выдумкой. Но твои варежки напоминают о том, что это и правда со мной происходило. Я надел их сразу же, как вышел из поезда. Представляешь, я даже по привычке выставил локоть, но никто не схватился за мою руку. Стало так тоскливо… Спасибо тебе за эти прекрасные два дня, лучшие в моей жизни. Надеюсь, тебя не смыло волной моих эмоций и энергии, хотя я правда старался себя контролировать, но рядом с тобой выходило очень плохо. Просто все те чувства, которые копились во мне последние полгода (а может и больше) вдруг хлынули наружу… На письме их еще как-то удавалось обуздать, но только не рядом с тобой. Я никогда раньше не говорил о своих чувствах, потому что очень боялся тебя отпугнуть. Но когда я увидел свое фото на заставке твоего телефона, во мне зародилась надежда. Прости, что не сделал ничего в тот же день, мне иногда не хватает решимости. Надеюсь, я не испортил наши отношения своим поцелуем, но я понял, что если бы этого не сделал — никогда бы себя не простил. Возможно, ты захочешь отдохнуть от меня пару дней, и в этом нет ничего страшного, я пойму. Теперь думаю, что где-то мог переборщить с эмоциональностью и инфантильностью, ты уж прости меня. Просто ты так вдохновлял меня одним лишь своим взглядом, что я потерял всякий контроль. Наверное еще и поэтому я не смог сказать тебе всего вживую, потому что сейчас просто пишу это и не вижу экран от слез. Да, мне тоже иногда бывает грустно. Но я большой оптимист, поэтому буду ждать второй встречи с тобой. Куда бы ты хотел поехать в следующий раз? Я бы определенно хотел еще раз вернуться в Токио, потому что уверен, что мы посмотрели далеко не все. Но ты ведь покажешь мне? Твой Бокуто. P.S. Жду фото!       Несколько слезинок падают на клавиатуру ноутбука, и теперь уже я не вижу экран.       Да, черт возьми, конечно, покажу! Я бы вообще показал тебе весь мир, и самые красивые и невероятные места, лишь бы снова увидеть блеск в твоих глазах, услышать смех и заразиться этим настроением. Я бы водил тебя в океанариум опять и опять, чтобы представлять, как мы покоряем глубину, как плаваем с дельфинами, ищем касаток и делаем фото на самом дне океана. Я бы скупил тебе все мороженое, какое только есть, чтобы угадывать вкусы, а потом вымазаться в нем с ног до головы и чувствовать прикосновения твоих губ на своем теле. Нет, меня не просто смыло твоей волной, меня накрыло цунами, да так, что теперь уже никогда не выбраться на поверхность. И я готов плыть по течению, держась за твой локоть, купаться в твоем смехе, тонуть в твоих глазах и утопать в своей любви к тебе…       Меня снова переполняют эмоции. Кроет так, что нужно срочно куда-то это выплеснуть. Я беру бумагу, карандаш и начинаю творить. Вкладываю все, что болит, что кричит, искрит и бьет ключом. Вкладываю все до последней капли.       На создание манги уходит довольно много времени. Взявшись за нее на импульсе и эмоциональном подъеме, я и представить не мог, насколько масштабной получится эта работа. Закончить удается только спустя неделю практически бессонных ночей. Смотрю на свое творение и понимаю, что не хватает важной детали: отзыва одного единственного человека. За все это время я так и не раскрыл тебе содержание, и даже не сказал, чем занимаюсь.       Решение принимаю молниеносно и без колебаний. Открываю Google карты и пытаюсь достать из чертогов разума название той самой улицы. Еще минут двадцать уходит на то, чтобы найти нужный мне дом. Распечатать скриншот нахожу отличным решением.       Трясясь в вагоне синкансэна, я все еще поражаюсь, как вообще на такое решился. Наверное, я все же еще не совсем заржавел и способен на безрассудные поступки, ведь Бокуто даже не знает о том, что я уже еду. Прижимаю папку с изрисованными листами к груди, как сокровище. Очень хочу смотреть на его лицо и искренние эмоции при прочтении, сидя в первом ряду.       Всю неделю я ужасно корил себя за то, что ничегошеньки ему не подарил во время его визита. Спешу исправить это недоразумение. Эта манга нарисована только для него в единственном экземпляре. Там — вся наша история, там мы, там я и мои чувства к нему. В сумке также припрятана распечатанная фотография и новый альбом, который мы обязательно заполним вместе.       Надеюсь, он не решит, что я спятил, когда увидит меня у себя дома. Он боялся напугать меня импульсивностью, но он хотя бы предупредил о своем визите… Пальцы рук покалывает от предвкушения, волнения и холода — свои варежки ведь я отдал дорогому человеку.       В вечернее время улицу узнать гораздо сложнее, чем при свете дня, но навигатор говорит о том, что я двигаюсь в нужном направлении. Все домики довольно уютные, традиционные и похожи один на другой, но все еще не выглядят как тот, что распечатан на листе у меня в руках. Вот уж не думал, что когда-то буду пытаться найти чье-то жилье по фото, но справляюсь с задачей довольно быстро, потому что сердце подсказывает мне путь.       Бокуто нет дома, зато меня любезно встречает его мама. Ну, конечно же, она знает, кто я такой… Улыбаюсь и вежливо рассказываю о том, как добрался, но чувствую крайнюю неловкость. Все же я планировал знакомство с родителями чуть позже.       Атмосфера в этом доме особенно чарующая. Здесь тихо, спокойно, здесь время течет по-особому, а для суеты не находится места. И чай кажется в тысячу раз насыщеннее и вкуснее, чем тот мой коллекционный домашний, купленный в специализированном магазине. Я совершенно не чувствую себя здесь чужим, сидя вдали от своей квартиры на подушках на полу, в самых лучших японских традициях. Только Бокуто рядом не хватает…       — Акааши? — вдруг раздается со стороны двери, как будто по зову моего сердца. — Это и правда ты? Но… Что ты здесь делаешь?       На его лице читается недоумение, шок, которые сменяются нежностью, восторгом, и я вижу, как в глазах искрится тот самый огонек. Я так по нему соскучился.       — Прости, Бокуто, но я больше не мог ждать.