Бесполезная привычка и пекло

Он бы хотел подумать, что, пока спал, успел принять что-то, что совсем не было похоже на аскорбинку. Не было, не было чёртова запаха этой проклятой ёлки! Не было ощущения, что слизистую носа щедро засыпали извёсткой и теперь надо было как-то вдыхать, чтобы умереть чуть попозже. Не было! Это утро могло бы стать самым лучшим за последние несколько лет, однако вслед за этой неимоверной радостью пришло Смутное подозрение. Все ведь знают, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, так что то, как он осматривался на стены своего дома, словно с минуты на минуту ждал от них подвоха, выглядело вполне логично. А потом уже всё стало совсем странно. Где эти дурацкие игрушки? Где мишура и её невыносимый шелест, который сможет разбудить мёртвого? И почему не слышно было, как жирная, рыжая туша почти успешно охотится за повешенным носком? Живоглот бы никогда не пропустил такое событие, что кто-то забыл спрятать от него восхитительный носочек. Даже зная то, как сильно этот кусок кошачьего пирожка на ножках любил менять своё настроение и темперамент, такое решение стало бы для него новым уровнем его вредности. Северус аккуратно протёр глаза, надеясь на сонную пелену, что постоянно вырисовывала ему какие-то странные картинки, но в поле зрения ничего не изменилось: его комната, почти пустая, чёрная цветовая гамма не выявляла ни грамма лишнего в интерьере. Даже чистый чёрный ковёр на полу, который недавно пострадал от одной идиотской хлопушки. Сейчас же среди его чистых пучков высококачественной (пусть и ненастоящей, чтобы истерики не было) шерсти не было и намёка на блестящее, цветное безобразие: ни одного кусочка серебрящейся бумаги, ни одного, даже самого маленького и незаметного, ни треугольников, не кружочков, ни ромбиков, ни остальных фигур из курса геометрии. Будто никто и не вламывался в его комнату. С таким обычным сопровождением показалось, что и пол как-то стал скрипеть тише и будто скромнее без отнятого титула. На потолке ничего не пестрило и не выкалывало глаза, не было никаких ниток, открыток, прочей дребедени, которая ещё вчера висела на своих местах и портило жизнь. Что происходит-то? В доме было непривычно тихо - объяснилось это, когда Северус мельком взглянул на часы, висящие на стене коридора. Винтажные стрелки высчитывали на белоснежом фоне половину седьмого утра. Затем резко пришло осознание, что сегодня, оказывается, ещё и суббота, так что ему не придётся даже выходить в социум и спрашивать у него, что творится в этом мире. При других обстоятельствах он бы благословил этот день и отхлебнул из бутылки святой воды (что-то ему смутно подсказывало, что вода не святая, а то на дне зеленела святая трава), смакуя почему-то горький вкус этой религиозной бредятины и проживая этот редкий день в своё удовольствие, но сейчас ничего из этого е светило в ближайшее время. Ну конечно! Маленький детектор в одном с ним доме! Ноги сами понесли его вниз по лестнице, заставили миновать изрядно покоцанного в приступе ревности плюшевого дракона, с некоторым уважением переступив через него, плечом он толкнул дверь в комнату, которая сразу обдала его запахом ёловой смолы, терпким и пьянящим, что пропал из всего дома и решил остаться только здесь, среди зеркал и игрушек. Настойку бы, хотя бы пару капель, на ядрёной рябине... Даже не хватило осторожности, чтобы аккуратно и бесшумно закрыть дверцу, так что она, звонко ударившись об стену, так и осталась раскрытой, пропустив варвара. Как и всегда по ранним утрам, скомканное одеяло небрежно валялось на полу, а на кровати сворачивалось клубочком замёрзшее тельце в сиреневом платьице. Северус отбросил впопыхах эту бесполезную шкурку носком ноги, его рука легла на маленькое, похладное плечо и зашлась серией трясок, чтобы привести в действие единственную, кто тогда мог хоть как-то ему помочь. Хотя бы не паниковать так сильно. Сила трясок усилилась, как только замечено было полное отсутствие отдачи, и только тогда комочек выдал недовольное фырчание. — М... — Просыпайся, — нервно шикнул ей Северус, перевернув с лёгкостью на спину. — есть срочное дело. — Какое срочное дело в каникулы, Северус?.. — тихо и смято раздался её голос и на мужчину уставились заспанные глаза, которые едва могли время от времени разлепляться веками. — Что такое? — Гермиона, где всё? — спросил он. Взгляд замутнённых неушедшим сном карих глаз подёрнулся совершенным непониманием, словно бы они говорили на разных языках. — Что всё? — промямлила она. — Просыпаемся, говорю, пока я ведро воды тебе не принёс. Декорации, игрушки, олени эти чёртовы с ёлкой? Куда они делись? Сумбурность утра выходила на новый уровень с каждым сказанным Северусом словом, и тот это чувствовал, но никак не мог понять, что было не так. Либо Миона действительно просто ещё не проснулась, либо она ничего не знала. А как она может ничего не знать, еслив доме находились только они? — Какие декорации, Сев? — фразы девочки растянулись в длинном, неохотном зевке. — До Пасхи ещё достаточно далеко, а ты что собрался праздновать? — Как что? Рождество, конечно. Вот когда Гермиона уставилась на него прямо без капои бывшего сна, который тут понял свою безучастность и удалился за ненадобностью, он почувствовал себя последним кретином на этом свете. А вопрос, заданный после этого, подтвердил закрепляющийся статус сумасшедшего. — А что такое Рождество?