My home is freedom

Наступил тот день, к которому Хёнджин так долго готовился. Он был слишком взволнован чтобы заснуть, поэтому решил заняться повторением материала для СМИ, а ближе к утру его позвали в кабинет Сунтэ. Не только он любил вставать по раньше. Его приёмный отец решил увидеть его спустя год встреч в прямом эфире, это удивило Хёнджина, он полагал что отправиться в академию, так и не встретившись с Хваном. Но видимо он ошибся, и ему не избежать «родительских» наставлений. Хёнджин волновался, но это не помешало ему выглядеть безупречно. Сходить в душ, вымыть волосы, нанести уходовые средства, уложить их гелем по чёткой схеме из двадцати восьми возможных, в которых на взгляд Кима не было ни грамма отличий, надеть костюм, приготовленный прислугой, надеть новые лакированные ботинки, и вот, идеальный сын семьи Хван готов покорять сердца.                Ким зашёл в кабинет и оставался неподвижным пока на него не обратили внимание, всё это время он стоял и прислушивался к разговору, многие привычки остались и укрепились в этом доме и не раз выручали, когда нужно было подслушать прислугу или новоиспечённых братьев. До сих пор Хёнджин не мог нарадоваться тому, что приобрёл их ещё в детском доме, без них было бы совсем туго обходиться. Благодаря своей внимательности он заранее знал когда лучше не появляться перед «хозяйкой» дома, на редкость стервозной женщиной, которая не привечала даже собственных сыновей, воспринимая их скорее, как средство удержания Сунтэ при себе, хотя, Хёнджин не принимался судить об этом, одно знал точно, женщина не была близка не с одним из двух парней. Часто вела себя инфантильно, гоняла прислугу до изнеможения, а с присутствием Сунте становилась ещё стервознее и так и вилась вокруг него, ревнуя ко всему что движется и говорит. Братья же сначала смотрели на него как на пустое место, спустя год почти ничего не поменялось, угнетали лишь постоянные подколки и злые шутки вроде испачканной кровати, вылитой на голову краски, порванной одежды, за которую доставалось сильнее всего. Но всё рано или поздно заканчивается, младший из них уехал ещё несколько месяцев назад, а старший и вовсе не появлялся с первого дня нахождения Хёнджина тут. С ними ушла и вся оживлённость в этом угрюмом доме, и в конце концов Ким понял, что скучает по тому, с кем можно было бы обменяться взаимными оскорблениями. Ведь весь год ему не с кем было заговорить, прислуга упорно молчала при нём, желание мило побеседовать с Хван Ери так и не появилось за весь год, Джефф был постоянно занят и ничем ему не обязан, чтобы после всех дел ещё и за ним приглядывать, а других людей в этом особняке и не было. Хёнджин часто ощущал нехватку общения, временами, его угнетала звенящая тишина, и он пристрастился к разговору с самим собой, рассуждая обо всём и просто заполняя тишину вокруг.                К сожалению, этот разговор Хёнджин пропустил мимо ушей, уйдя в себя и по привычке рассуждая. Спустя двадцать минут Джефф закончил доклад для Сунтэ, и оба обратили на него своё внимание. Казалось, они были удивлены его присутствием в кабинете. Мужчины до этого не поднимали взгляда с бумаг в их руках. - О, Хёнджин, ты здесь, что ж я оставлю вас наедине – поспешил откланяться секретарь «отца», и вышел из кабинета. - Проходи, не стой в дверях! – послышался приказ от Сунтэ и Хёнджин понял, он не собирается терять время на традиционные словесные кружева, Ким вздрогнул, ведь давно отвык от такого Хвана. Но быстро взял себя в руки и прошёл вперед, садясь в кресло напротив. - Как ты знаешь с этого года начнётся новый набор в академию, и я надеюсь на то, что с моей неоспоримой поддержкой ты сможешь пройти отбор и поступить, ничего сложного я от тебя пока не требую, это же ты в состоянии сделать? «Да, похоже Сунтэ не в духе, иначе бы это было доведено до него более изощрённым способом» - рассуждал Ким. «Он всегда любил словесные баталии». Хёнджин уже не старался понять его мотивы, просто плыл по течению и с содроганием ждал новых испытаний на прочность. - Да, сэр. Всё будет выполнено в лучшем виде. – холодное в ответ. - Посмотрим, как ты отплатишь мне за все усилия сделать из тебя человека вместо мартышки, бегающей и крадущей кошельки – распалялся Сунтэ. «Похоже сегодня произошло что-то действительно ужасное, раз он так разозлился. Стоит быть аккуратнее, чтобы наконец уехать отсюда в ближайшее время» - Хёнджин никогда ещё не был свидетелем срыва Хвана, но по своему опыту определённо мог сказать, что «на лицо» сорванная сделка или контракт, именно после таких новостей бесчисленные менеджеры и Джефф выходили из кабинета как побитые собаки. - Что ты молчишь. Мальчишка! – кажется без особых усилий и участия Хёнджина, Хван распалялся ещё больше. Кажется его было уже не остановить, оставалось только переждать бурю. Пока летели со стола папки с документами, Ким стоял посреди кабинета, не шевелясь и смотря в одну точку, в окно, на место за высоким железным забором, и думал, что скоро окажется там, далеко от всех этих опостылевших однообразных лиц, далеко от постоянного угнетения, просто далеко от всего что его окружало последний год. Да, не думал Хёнджин, что так быстро сломается здесь, но оказывается неволя ему ещё более противопоказана, чем жизнь в постоянной опасности, недоедании и избиениях. «Слишком свободолюбивый» - думал Сунтэ и пытался переломать его, сделать зависимым от богатства, зависимым от него, но ничего не получалось, мальчишка оставался преданным себе, вертелся как уж, не давая зажарить, но ничего, он знает, как меняет их всех академия. Там переплетаются сильнейшие пороки человечества, и если ты не порочен, если не сломаешься, то тебя снова и снова будут проверять, выкручивать и ломать в угоду своему извращенному интересу. Там ты либо на вершине, либо стоишь на коленях перед ней, уж он то знает. Он там сломался. Молодой Сунтэ остался навечно там, и не жалеет об этом. Сунтэ: Сунтэ встретил его ещё на входе в детски дом, это мелкое отребье сложно было не узнать, когда-то его любовь выглядела так, те же тонкие аристократичные черты лица и её глаза, лишь чуть темнее оригинала. Этакий ангелочек с нимбом из светло русых волос. Но Сунтэ не обманывался насчёт него, был уже наслышан, но увы не впечатлён настолько, чтобы обратить внимание. Поэтому приказал Джеффу заняться им. Этот детдомовец давно должен был понять правила этого мира, а если нет, то ему же хуже, так что Сунтэ не переживал – всё будет выполнено в лучшем виде. Его лишь волновало первое общение с журналистами, он должен был показать, как хорошо относится к отребью, иначе денег не видать, первое впечатление важнее всего. Хвану пришлось приложить всё своё актёрское мастерство чтобы не поморщиться, обнимая его. Это заставило задуматься, ведь у Сунтэ не было проблем с тем, чтобы притвориться кем-то другим, но в то же время, обнимая этого «ребёнка», он чувствовал отголоски былой любви к той благородной прекрасной женщине, что не могло не раздражать, ведь он давно уже не тот глупый мальчишка. Поэтому всё время полёта и дорогу он пытался не обращать внимание на детдомовца. Но тот похоже делал всё чтобы ещё больше обратить внимание на себя. Отребье оказалось наглее чем он думал это могло стать проблемой в будущем, Хван надеялся, что тот будет слишком зашуганным после детского дома, и закалённый в таком месте характер не входил в его планы. Когда они прибыли на место всё стало значительно хуже. Этот заморыш настолько не вписывался в атмосферу особняка, чем мозолил глаза ещё сильнее, с первых секунд было понятно, что ему здесь не место, однако тот с упрямством мула шёл в особняк с высоко поднятой головой. «Вот это порода» - подумал Сунтэ, с неожиданностью для себя, всё больше осознавая, что это парень уже заслужил его уважение. Казалось бы мелочь, но у его собственных отпрысков нет и этого. Его мысли продолжали блуждать, когда они подошли к его семье, стоящей в ожидании. Ери – его королева, красивее женщины не найти на всём континенте, бледная кожа, прекрасный овал лица, обрамляемый смоляными прядями волос. «Опять распустила, я просил её делать две косы» - так она предстала перед его воображением в первый раз и с тех пор Сунтэ не терпел у неё прямых волос, ведь весь её образ прекращал быть таким аристократично-кукольным. По мнению Хвана, распуская их, она теряла всю свою ценность. И два его сына Бан Чан и Хван Минхо - его главное разочарование, Бан Чана он сыном почти не считал, даже не дал свою фамилию, всё равно он не займёт его место, все акции компании Бан – родителей Ери, были завещаны ему, и после их смерти, принимать решения в бизнесе сможет только Чан. Однако Хван был рад, что те забрали его старшего сына, тот был ни годен ни на что, слишком глупый, не амбициозный, даже с его помощью не смог пробиться на вершину, а всех средств, вложенных в него, хватило лишь на второй по значимости дом. На него Сунтэ уже давно не возлагал никаких надежд. Хван Минхо же был младше и унаследовал его фамилию, великую фамилию, которая, несомненно, будет блистать ещё сильнее. Минхо пошёл в него, этим безмерно гордился Сунтэ, появляясь на камерах в присутствии только второго сына, похожего не него как две капли воды. С самого детства Хван потрудился привить ему свои взгляды на жизнь и вот наконец его вторая попытка увенчалась успехом. Минхо поступил в академию и сразу же взобрался на вершину, как и планировалось, он пять лет подряд займёт первые места на чемпионатах, затем завершить карьеру и войдёт в почётный круг главных акционеров академии, что позволит их новому конному клубу войти в список и занять лидирующее место там, что в будущем позволит им воистину вершить судьбы своими руками. Этот план Хван Сунтэ разрабатывал не первый год, но с каждым разом он всё детальнее и точнее, и с каждым годом Сунтэ подпитывается всё большей жаждой власти, что заставляет его каждый раз срываться на сына за любые отклонения от него. Он оставался в своих мыслях до того, как его любимая кукла кинула свои приборы на стол. Это начинало раздражать Сунтэ, он ненавидел, когда эта кукла наводила в его доме беспорядок и устраивала разборки. Лишь поэтому он принял сторону оборванца в этом споре: - Ох, как трогательно, дорогая, я понимаю, ты так взволнована появлением в нашей семье ещё одного ребёнка. Я был уверен, что вы полюбите друг друга с первого взгляда. – наглая ложь, он лишь хотел заставить её прекратить вести себя так, но не в характере Сунтэ открыто критиковать свой выбор. А критиковать было за что. К сожалению, насколько Ери была красива, настолько же и взбалмошна, и глупа и Хван не считал важным рассказывать ей о своих планах на мальчишку. Поэтому уже сейчас предвещал всё новые и новые беспочвенные скандалы, которые непременно произойдут в скором будущем. И не желая разборок, Сунтэ сделал вид будто ничего не произошло, и чинно продолжал доедать своё блюдо, а после промокнув ажурной салфеткой рот, наконец встал из-за стола. Всё это время он наблюдал не только за своей семьёй, опасаясь ещё одного подобного опуса, но и за Хёнджином. Хван пытался заранее подобрать стратегию воздействия. Ошибиться нельзя, у него есть лишь один шанс и любовь пацана к лошадям была как нельзя кстати. Именно поэтому Сунтэ постарался занять роль не родителя, но наставника, не слишком мягкого – этого он при всём желании изобразить бы не сумел, но в то же время не слишком строгого. Даже попытался быть приветливым с этим оборванцем. - Ещё немного и он отправиться в академию, а там и до акций рукой подать – думал Сунтэ, ведя мальчишку в кабинет. Как только они вошли, Ким начал всё больше раздражать его своим оценивающим взглядом. «Жалкий воришка» – тем временем Сунтэ решил прислониться к столу, подумывая предупредить прислугу, чтобы тщательнее следили за оборванцем. Наконец Хёнджин обратил на него своё внимание. И Сунтэ, удержав свою «милую» маску, не ту, что для прессы, а ту самую - для стариков Ыль, она всегда работала с такими как он, со всей его семьёй, если быть честным. Это сработало, оборвыш купился, он был уверен в этом. - Добро пожаловать в то место, где тебя не осудят, где ты можешь оставаться самим собой, где тебе помогут преодолеть все трудности. Добро пожаловать домой Хван Хёнджин – Сунтэ почувствовал, как сводит его скулы от этой приторно-сладкой улыбки, и как бы ему это не претило – так обхаживать жалкого оборванца, он держал себя в руках. Деньги важнее, а наследство Хёндждина может ему здорово помочь. - Я уверен ты поладишь со своей новой семьёй, и так уж и быть я устрою тебя в академию верховой езды. - Академию верховой езды, сер? – успех, Хван втерся в доверие детдомовца настолько быстро, что это даже смешно, он уже видел этот не верящий взгляд, затем осознание и море щенячьей преданности и решил закрепить результат, ожидая что даже видимость семьи заставит сироту подчиниться. - Ну, во-первых, не сэр, зови меня отцом на публике, а дома, пожалуй, просто Сунтэ, а во-вторых, каждый ребёнок в этой семье заканчивает эту академию, это их обязанность, а для тебя это, будем честны, возможность, которой я позволю воспользоваться, и спрошу за это достаточно много, а впрочем у тебя нет выбора – дальше Хван решил не тратить время на расшаркивания и поставил перед фактом, а что думает про это мальчишка – совершенно не важно. - Я ожидаю от тебя благодарности за эту возможность, так что только посмей посрамить эту фамилию своими неудачами, естественно так просто такого замухрышку туда не возьмут, именно поэтому мне придётся вложиться в твоё образование и имидж. Что ж, пока это всё, что тебе нужно знать, с завтрашнего дня начнутся твои занятия, советую встать пораньше, чтобы успеть к семейному стилисту, или тебя затолкают в машину в пижаме, и поверь мне, ты пожалеешь об этом. И помни ты должен наверстать всё за этот год! С этими словами Сунтэ решил не оставлять пространства для дискуссий и повелительно махнув рукой, велел мальчишке удалиться, за ним присмотрит прислуга. Как только Хёнджин захлопнул дверь Хван разрешил себе налить немного коньяка и расслабиться, глядя в окно, дальше по улице виднелись особняки ещё более роскошные, такие же безвкусные – да, но ещё более дорогие. - Скоро, очень скоро все вы будете считаться со мной! Время для Сунтэ пролетело незаметно, за этот год он лишь несколько раз видел Хёнджина и его это полностью устраивало, он всё ещё раздражал, всё ещё не вписывался в этот особняк, был чужим до мозга костей и настолько же своенравным. В какой-то момент в глазах бывшего оборванца Сунтэ увидел себя, ещё в молодости, то же упрямство, та несгибаемая вера… Они встречались на интервью и Хван всё больше уверялся, и пугался тоже. Именно поэтому перед самым отъездом не смог сдержать маску. Он вошёл в кабинет с этим своим взглядом – он всё больше бесил Хвана, эти глаза и упрямство его самого. Слишком больно было мечтать. Слишком много ошибок было сделано. - Собирайся, ты едешь в академию. «Там ему переломают крылья» - с мстительным удовольствием подумал Сунтэ. И, как и в первый раз в этом кабинете, даже не удосужившись посмотреть в его сторону, махнул рукой на дверь. Хёнджин: Наконец-то он уедет отсюда, до приёма в академию осталось меньше двух дней, Ему снова придётся адаптироваться под то место, узнавать порядки и лазейки, втираться в доверие, это то, что воспитывали в нём на протяжении всей его жизни, поэтому он не сомневался, что попадёт туда куда нужно. Хёнджин решил сделать это ни для кого-то, а для себя, чтобы доказать – он не просто так протирал тут штаны на протяжении года, не просто так выслушивал упрёки и угрозы. В конце концов он же детдомовский - на редкость живучий. Насколько Хёнджин знал, вся академия разделилась на несколько домов – спонсоров и чем богаче компания спонсор, тем лучше дом, в котором живут студенты, образуя закрытую учебную группу, соревнующуюся с другими. Есть три самых популярных дома Кентерберийский, Брукхиллский, Эшвиллский, если проще, то дома Кентербери, Брукхил и Эшвил, а дальше идут менее популярные клубы, или же те, которые ещё набирают свою популярность, которые смотрят исключительно на талант и не только в верховой езде, но и в других не менее важных дисциплинах, попасть туда, не имея большого дохода, могут, разве что, действительно гении. И клубы, завершающие рейтинг – дома для относительно бедной прослойки аристократии или дети, получившие гранты и имеющие достижения, которые могут прославить академию. Именно так работает ранговая система в академии, естественно, ранги не присваиваются просто так, сначала за это отвечает вступительный тест, где оценивают общие знания и данные. Таким образом, первокурсников распределяют по рейтинговой системе и заселяют в общежитие. В котором они продолжают обучение и после прошествия семестра, на промежуточной аттестации, их отбираю в клубы. Хёнджин размышлял об этом на протяжении всего пути, он не заметил даже как выехал из особняка на чёрной тонированной машине вместе с Джеффом. И по мере того, как они всё сильнее отдалялись, он чувствовал, как клетка рушилась с металлическим скрежетом, гнулась и ломалась. Его высадили у аэропорта, папарации всё также как и в тот раз лавиной двинулись к нему, но теперь привычный к этому Хёнджин не обратил на них внимание и отмахнулся, как от назойливой мухи. Ким хотел попрощаться с Джеффом, но обернувшись, увидел отъезжающую машину. И на миг ему стало грустно, он привязался к нему, сам не понял как, и эта машина... «Что ж его снова бросили» - Хёнджин рассмеялся. И повернувшись обратно, наконец понял он всё ещё сам по себе, но с этого момента работает только на себя.