Горький чай, сладкие воспоминания

Путешественник задумчиво крутит прядь волос Странника. Невысказанное «и чем ты только занят?» светится в аметистовых глазах, и он со вздохом отпивает что-то из бурдюка Итера. Паймон странно на них косится, но лишь продолжает уминать запасы шашлычков. Тишину прерывает лишь треск костра — сегодня они решили оставить Пухляшу немного времени наедине (почему, никто не знает — возможно, они настолько устали, что даже не хотят морочиться с попаданием в обитель). Во всяком случае, Странник устал настолько, что ему не хватает сил не то, что оттолкнуть чужую руку, но даже и сказать обычную колкость, что скорее всего приведет к желанному результату — освобождение его личного пространства от посягательств. Или это все же не желанный результат? — Я жду, — голос Странника тихий и хриплый. Путешественник вскидывает голову, с глаз медленно сходит пелена задумчивости, и он, поджимая губы, как-то разочарованно убирает руку от чужой головы, готовясь слегка отодвинутся на бревне (как им повезло найти остатки чужого лагеря!), но.. — Неверно, — уставший полу-рык, для поддержания репутации, не более. На него вскидывают полные непонимания золотые глаза, но все, чем отвечает Странник — лишь скупое фырканье. Где-то с десять секунд чужая рука в неуверенности висит в воздухе, чтобы после вернуться к чужой голове и зарыться в шелковые пряди, массируя и задумчиво поглаживая. Странник прикрывает глаза и откидывается назад на руки, полностью погружаясь в приятные ощущения. Время тянется медленно, словно чертовы данго, но в этот раз ему не противно. К усталости присоединяются комфорт и сонливость. В какой-то момент Паймон кашляет, давясь своей едой (сколько она уже успела съесть за это время?), по всей видимости, заметив и осознав их положение, но благоразумно молчит. И Странник ей впервые за долгое время благодарен.