Горький чай, сладкие воспоминания

Он опять на коленях, но теперь раздетый. Жадный взгляд припечатывает его к полу, а с собственных губ срываются задушенные вздохи — дыхание глубокое, тяжелое, а сердце заходится почти истерично. Он сидит неподвижно, но сил уже практически нет — от одного блеска аметистовых глаз его накрывает возбуждение. — Мой маленький верующий, не слишком ли ты нахален? — на щеку ложится ладонь, и Итер молится, лишь бы эти холодные прикосновения опустились хоть немного ниже, на шею или грудь, и тогда он.. Его лоб накрывает поцелуй обещания. Рука сильно сжимает горло, и Итер задыхается; хотя скорее от ощущений, нежели от недостатка кислорода. Он запрокидывает голову, обнажаясь еще больше, смотрит из-под дрожащих ресниц, пытается сделать хотя бы маленький глоток воздуха, но чужая рука смыкается плотнее и опрокидывает его на спину. Ноги путешественника раздвигаются в сторону. Воздух наэлектризован. Взгляд аметистов все еще угрожающий, но теперь — довольный. Словно урчащее от поимки добычи животное. Скарамучча облизывается и скалится, опускаясь ниже, к шее своей добровольной жертвы, и втягивает носом воздух. У Итера трясутся коленки, и он, окончательно закрывая глаза, желает сделать так много, но, неспособный, покорно царапает пальцами поверхность каменного пола. Чужая рука сжимает его запястье, пригвазживая к полу, а освободившаяся от шеи ладонь по-хозяйски проходится от плеч до талии, сжимая бок и почти вырывая из горла сладкий выдох. Итер стоически сжимает зубы. Все его мысли напряжены и, кажется, трясутся. Укусивший его кожу разряд приводит к тому, что он встряхивается всем телом, кусает губы и сильно жмурит глаза. Он не осмелится быть слишком развязанным рядом с Божеством. Скарамучча недовольно щурит глаза, но это остается незамеченным его последователем. Божество резко отдергивает руки и приподнимается с пола, усаживаясь на поверхность фонтана, который Итер, все это время, кажется, не замечал. Как и не замечал то, что они находятся в беседке в Пардис Дхяй — хотя, честно, ему вовсе не было стыдно от этой невнимательности. Ему было совершенно не до того. — Чего ты ждешь? — голос насмешливый, но нетерпеливый. Итер не смеет вызвать недовольство своего Божества, он соскребает себя воедино из лужи, которой стал за все это время, и вновь поднимается на колени. Не осмеливаясь встать целиком, придвигается к своему Божеству, заискивающее заглядывая в глаза. В аметистах ему видится довольная улыбка, когда рука Божества припечатывает лицо Итера к своему паху. — Руки за спину. На этот раз он не жалуется на сон о Секи но Ками, лишь разворачивается через бок, игнорируя явно вставший от влажного сна член, и несильно бьет Странника по плечу — даже не из возмущения ситуацией, а скорее от недовольства тем, что все закончилось на самом интересном месте. Снова разворачивается к нему спиной и горько вздыхает, уверенно делая вид, что собирается спать, и пытается игнорировать образовавшуюся между его ног проблему до тех пор, пока его сосед по кровати дает ему это делать.