Vis a Vis: El Mundo

— Опять омлет? — спросила Макарена со вздохом, наблюдая, как Зулема достает ингредиенты для завтрака. Как-то она научила подругу готовить омлет, и теперь та готовила его все дни, когда было ее дежурство. — Сходи в кафе за углом, там готовят вкуснейшие вафли, — пошутила Заир без намека на улыбку. Она издевалась — их фургон стоял на пустыре, где ни то что кафе не было — там не было даже заброшенного сарая. Камни, лес и озеро, с которого постоянно несло холодом, особенно по ночам. Заир ударила ножом по яйцу, и жижа вывалилась в миску. Она прищурилась: часть скорлупы плавала в белке. Макарена затаила дыхание. — Вот дерьмо! — выругалась Зулема, совладав со вспышкой ярости, и стала ловить крупинку пальцем. — Иди сюда, сученыш! — Да погоди ты. — Подруга подскочила к ней. — Сейчас вся вымажешься. Дай сюда. — Она взяла у нее нож и кончиком подхватила сбежавшего. «Вот и нас так же ловили, когда мы сбегали», — философски подумала Макарена, вытирая палец о салфетку. Зулема смотрела на нее сверху вниз, но Мака этого не замечала — она снова провалилась в воспоминания. В последнее время их было слишком много. — Ты так и будешь тут стоять? — спросила Заир после паузы. — Извини, ты же у нас дежурная, — вспомнила Феррейро и вернулась на место. — Ты правда не умеешь готовить? — Не было потребности. — Зулема стала разбивать остальные яйца. В эти разы получалось без кальция в еде. — Сначала готовила мама, потом Ханбаль… — Заир с тяжестью вздохнула. — Вдобавок можно было сходить в кафе. Потом я оказалась в тюрьме. Вот и вся история. — И никогда не хотелось научиться? — Готовить для мужика? — Подельница скорчила гримасу отвращения. Она уже резала зелень. — Это по твоей части. — Почему для мужика? — искренне не понимала Макарена. — Для себя. — У меня никогда не было настолько спокойной жизни, чтобы я захотела что-то изменить. Научиться такому бесполезному занятию, как готовка. И вот я здесь. — Она наставила на нее лезвие в крупинках зелени. — Видели бы тебя наши. Зулема готовит. — Блондиночка расхохоталась. — У меня в руках нож, Макарена. — Я помню, как ты им в меня запустила. — Если бы я запустила его в тебя, ты бы сейчас со мной не разговаривала, — пояснила тот инцидент гангстерша и подняла на нее веселый взгляд. — А тогда это было забавно. Ты бы видела свое лицо… — Какое? — Как у испуганного хорька, — пробасила Заир и вернулась к зелени. — Почему хорька? — Феррейро еле сдерживала хохот. — Или хомяка. Как хочешь. — А знаешь, на кого ты похожа, когда спишь? — Макарена наклонила голову. — На слюнявого щенка. И это так мило… — Жалко, что мы не можем завести котенка. Ты бы нянчилась с ним, а не со мной. — Зулема опустила венчик в жижу и стала ее взбалтывать. Фортуна от Заир снова отвернулась, и капля многострадального вещества попала ей в глаз. Гангстерша запрокинула голову. — Блять, я убью кого-нибудь сегодня! — Дай посмотрю. — Мака подошла к ней. — Отвали. — Зулема терла глаз пальцем. — Ну вот, я стерла макияж… Да блять! — Здесь ничего сложного. — Макарена прижалась к подруге спиной и, взяв ее руки в свои, стала показывать, как надо взбивать. Зулема стояла каменным истуканом и не могла пошевелиться. — Ты делаешь это слишком сильно. — Ты что делаешь? — тихо спросила подельница. — Учу тебя взбивать яйца. — Мака обняла ее за талию и положила подбородок на плечо. — Разве не понятно? — Слезь с меня. Так я ничего не сделаю. — Зулема постучала ее по рукам. — Ты знала, что человеку для хорошего самочувствия нужно обниматься восемь раз в день? — Ты точно хочешь обниматься? — Заир покачала головой, прикрыв глаза. — А что я могу еще хотеть? — спросила довольная Макарена и ахнула, когда Зулема резко развернулась. Они смотрели друг другу в глаза. Мака прижимала к столу женщину, которую когда-то пыталась убить, и чувствовала такой приступ нежности, что перехватывало дыхание. Она уже с ума сходила от этих качелей: сначала холод и игнор от обеих, потом страсть, потом снова лед. Зулема прищурилась — она как всегда читала ее мысли. — И я снова это скажу. Мы не будем трахаться. — Но ты же помнишь, что после этого случилось. — Мака закусила нижнюю губу в улыбке. — Ты неисправима. — Зулема замотала головой. — Я не виновата, что мне нравится секс с тобой… — Блондиночка провела пальцем по щеке заклятой подруги. — И заметь, мы не под кайфом. — Мака… — Заир убрала ее руку со своего лица. — Я знаю все, что ты сейчас скажешь. Я слышала это десятки раз. Ты можешь не портить момент? Можешь довериться чувствам? — Каким чувствам? — Брюнетка подняла брови в изумлении. — Тому, что тебе может быть приятно рядом со мной, — витиевато ответила Макарена и, убрав длинные черные волосы, поцеловала напряженную шею. — Не под дурью, а в обычной жизни. — Она перешла с шеи на ухо. — М? — Ты что, завтракать не хочешь? — удивилась Зулема, посмотрев ей в глаза. Мака еле сдерживала смех — эта женщина снова переводит тему. Замечательно! Блонди опустила взгляд на усмехающиеся губы, давая понять, чего она хочет на самом деле. Гангстерша схватила ее за затылок так сильно, что Макарена распахнула глаза. Первая мысль — «она хочет меня убить». Но Зулема вцепилась зубами в ее нижнюю губу, которая отреагировала улыбкой. — Я не люблю целоваться, — прошептала она и оттолкнула от себя соблазнительницу. — Иди отсюда. Зулема вывалила желто-зеленое месиво на сковороду и вытянула губы: удивительно, как отвратительная блевотина, взаимодействуя с огнем, превращается в относительно вкусную пищу. Она почесала затылок. «Может быть, правда научиться готовить?» — подумала Заир, совершенно забыв о том, что произошло секунду назад. Но Макарена ничего не забыла. Она не могла унять ни мысли, ни чувства. Если бы Заир была под кайфом, они бы точно завалились в постель. «Надо что-то делать», — думала Блонди, рассматривая спину подельницы. Она слишком глубоко вляпалась в мир под именем Зулема. И когда она стала жаждать ее внимания каждую секунду? Когда переключился тумблер с ненависти на что-то очень теплое? Зулема была флюгером, направление которого угадать было очень сложно: то к сердцу прижмет, то на хер пошлет. И Макарена постепенно запутывалась в их отношениях, как запутывается рыба в сети: чем больше движений, тем меньше шансов, что выберешься. Мака опешила, когда Зулема пронеслась мимо нее и опустила голову к унитазу. Феррейро протянула ей рулон бумажных салфеток. — Ты беременна? — спросила она, удивляясь своему вопросу. Зулема, белая как снег, обернулась. Мака отшатнулась: давно она не видела подругу в таком беспомощном состоянии. — Возможно, съела что-то не то… — Заир стала вытирать губы бумагой. — Ну, вдруг ты с кем-то переспала. — Макарена поймала себя на неприятном чувстве. — Ты хочешь сцену ревности закатить? Серьезно? — Зулема вернулась к унитазу. — Да блять… — Мы не пара. Мы партнеры, — напомнила ей подельница. — Так что… — Если тебя это успокоит, с мужчиной я спала сто лет назад. — Заир поднялась на ноги и, переведя дух, взяла щетку с зубной пастой. — Выключи, пожалуйста, плиту. Макарена исполнила просьбу и вернулась к диалогу. Она ждала. — Что ты от меня хочешь услышать? — спросила Зулема и сунула в рот щетку. — Хочу понять, что с тобой происходит. — Со мной все в порядке, — проворчала гангстерша. — Ладно, не буду тебя пытать. — Вот и славно. — Завтракать не будешь? — Видимо, нет. — А я буду, — выдохнула Феррейро и положила себе на тарелку половину омлета. Аппетита не было. Зулема прополоскала рот и легла на кровать. — Я хотела с тобой поговорить, Мака. — Заир провела ладонью по влажному лбу. — Что ты будешь делать, если я исчезну? — В смысле исчезнешь? — Блонди застыла с вилкой в руке. — Уедешь, что ли? — Допустим. — Зулема хмыкнула своим мыслям. — Представь, что однажды мне все надоест и я уеду, ничего тебе не сказав. Что ты будешь делать? — Ты же сказала, что это тебе никогда это не надоест. — Мака сунула кусочек омлета в рот. — Я серьезно. Что ты будешь делать, если меня рядом не будет? Мы же в любом случае когда-нибудь разойдемся. — Ну, чисто гипотетически… — Феррейро почесала затылок. — Найду себе красивенького мужа, заведу детей. Троих. — Троих? — Заир поднялась на локтях. — Ты что, свиноматка? — Я хочу большую семью. Что в этом плохого? — Я забыла, что ты гетеросексуалка, — проворчала гангстерша и вернулась на подушку. Макарена посмотрела на нее с прищуром. — А ты нет? — Я бы точно не завела троих. — Я вообще тебя с детьми не вижу, — заметила подельница, продолжая терзать вилкой омлет. — Ты такая странная в последнее время… — Ты думала уйти из криминала? — спросила Заир после паузы. Мака снова зависла. — Пока нет. Но, наверное, это когда-нибудь произойдет. Потому что я не смогу грабить всю оставшуюся жизнь. — Блонди пожала плечами. — Это как жить, постоянно думая о смерти, — прошептала Зулема, но Мака не услышала. — Так, Зулема… — Макарена бросила завтрак и присела рядом с подругой. — Мне не нравятся все эти разговоры. — Мне тоже, — пробасила Заир, отворачиваясь к стене. — Посмотри на меня. — Отстань. — Посмотри на меня, Зулема, — настаивала Мака, и Зулема нехотя обернулась. — Ну что? — У нас проблемы? Ты не хочешь мне говорить? — Когда будут проблемы, я скажу, — процедила сквозь зубы гангстерша и снова отвернулась. Макарена закатила глаза и прилегла рядом. Подумав пару секунд, она обняла подругу и заметила, что та дрожит. Она достала из ящика плед и укрыла ее, а потом снова обняла. «Должно быть, простудилась», — подумала Мака и приложила ладонь ко влажному лбу — жара не было. — Сейчас все пройдет. Поспи, — прошептала она, обнимая дрожащую фигуру еще крепче.

***

Зулема Заир завалилась в клуб и поморщилась от яркого света и громкого звука. Внутренний голос, привыкший к контролю, шептал, что зря она тратит вечер на бесполезное потребление алкоголя — вместо этого можно было заняться обдумыванием планов до самых мелочей. Позвонить Амиру, в конце концов. Но Заир ничего не хотела слушать — ей срочно нужно было расслабиться. Хотя бы попытаться. Иногда ты начинаешь чувствовать себя на пределе эмоций. И ежели не получается замочить кого-нибудь в перестрелке, ты либо стреляешь по банкам, либо бьешь посуду (которую потом со скорбным лицом покупаешь заново), либо едешь в дыру на окраине. Гангстерша выбрала последнее. — Двойной виски. — Зулема села за стойку и постучала по глянцевой поверхности пальцем. — Нет, тройной. И льда поменьше… — Она повернулась к толпе. Кто-то нюхал прямо в зале, кто-то танцевал, уже нанюханный. Ни одного трезвого лица. — Ну и дыра, — прошептала брюнетка, качая головой. Женщина приняла стакан и сделала большой глоток. Горло обожгло огнем. Ей нравилась боль в своем теле. Наверное, когда ее слишком много, ты сначала привыкаешь, а потом начинаешь искать и специально нарываться. Она задумалась об эмоциональных страданиях. А что если к ним тоже привыкаешь? Что если она третирует Макарену лишь потому, что ничего другого попросту не знает? А как общаться с человеком, который стал настолько близок? Она вспомнила свои нежности с Ханбалем и оскалилась. Все было зря. Нет, она не будет закатывать истерик. Это в любом случае ничего не изменит. Станет только хуже — от того, что ты посмотрел будущей смерти в глаза. Что там сказал врач? Потеря памяти, дезориентация в пространстве, галлюцинации. И ничего не сказал о том, что ее будет тошнить. Что ж, и тут выделилась. Она даже не понимала, с чего начинались приступы. То ли с неприятного запаха, напоминающего гниль, то ли с головокружения. Если раньше она могла скрывать свое состояние от Маки, то теперь Блонди наблюдает его во всей красе. Это портило все карты. Зулема вспомнила о таблетках, которые так и лежали в закрытом на ключ ящике. Возможно, стоило бы начать курс, а не бросать после второй. Надо было заботиться о физическом теле, и такова ирония, что эта забота пришлась на подготовку к смерти. Она умрет, а Макарена будет воспитывать троих детей. Зулема зажмурилась, потому что захотелось плакать. — Нет, сука, плакать ты не будешь. Поняла? — сказала она себе, вытирая влагу в уголке глаза. — Твоя смерть не повод пускать сопли. Ты же ничего не боишься… — Но слезы снова подступили к глазам. — Вот дерьмо! — Зулема прижала ко лбу кулак. — Плохой день? Заир подняла влажные глаза. Рядом сидел мужчина с трехдневной щетиной. Лукавые глаза, ухмылочка. Джинсовая куртка, которой сто лет в обед. — Тебе бы побриться не мешало, — сказала она ему в лоб и сняла слезу с ресниц. — А тебе свести эту ужасную татуировку. — Мужчина махнул официанту. — Водки. — Вот и поговорили. — Зулема опустила губы в стакан. — А ты красивая… — Да неужели? — Заир прижалась щекой к стеклу. — Первый раз здесь? Я часто сюда хожу. — Значит, ты пьяница? — пошутила Зулема, качая головой. — Наверное, да, — согласился незнакомец. — Как уволился, стал сюда ходить. Не могу дома оставаться. — И кем ты работал? — Полицейским. — О боже… — Заир закатила глаза. — Какая ирония. — Почему? — Мужчина, взяв свой стакан, нахмурил брови. — Потому что я опасная преступница, — ответила она с издевкой и вернулась к виски, сделала еще один глоток. — Любишь ролевые игры? — Незнакомец дернул бровями. — Могу тебе устроить… — Что, будешь приковывать меня наручниками? — Зулема наклонила голову. — И не только… — Даже интересно, что там в этом «не только». — Ты только скажи. — Я говорю, иди к черту. — Брюнетка щелкнула его по носу. — Почему ты плакала, можно узнать? — Да так… — Заир прикусила губу и отвела глаза. — Не могу смириться с тем, что всему приходит конец. — Тебя уволили? — Незнакомец сдвинул брови. — Конец отношениям, как минимум, — продолжила свою мысль преступница. — То есть тебя бросили? Подожди, но как бросить такую, как ты? Значит, ты бросила? — Никто еще никого не бросил, но это непременно случится. — Ты… Как это называется? Фаталистка! — Мужчина рассмеялся. — Ну, иногда я женщина. И могу расчувствоваться. — Заир сделала глоток и чмокнула губами. — Особенно после виски. — Значит, ты ранимая, — сделал вывод мужчина, и Зулема наклонилась к нему. — Я сейчас схвачу тебя за яйца так, что ты потом ходить не сможешь. — Она смотрела ему в пьяные глаза. — И тогда ты узнаешь, какая я ранимая. — Люблю таких женщин, — тихо ответил он, опуская взгляд на ее губы. — Что ты видишь? — Заир выдохнула. — Правда, скажи, что ты видишь? — Я вижу красивую и страстную женщину. Очень сексуальную. — Что еще? — И что у тебя разбито сердце… И если ты не пойдешь со мной, у меня оно тоже будет разбито. — Я должна тебя пожалеть, чертов мудак? — Зулема схватила его за горло. Мужчина поморщился. — Ты же не просто так сюда пришла, — хрипел он, дрожа в ее руках. — Тебе нужно расслабиться, отвлечься. Я просто хочу помочь. Преступница отпустила его и вернулась к спиртному. Он был прав. — Хочешь, чтобы я попросил тебя об этом? — Мужчина тер шею. — Вот это у тебя руки… Такие сильные. Я даже возбудился. — Извращенец. — Ты выберешь меня, а не я тебя. Если тебе это так важно… — Но это ты меня заметил, а не я тебя. — Но это ты делаешь решающий выбор. Свой я уже давно сделал. Заир закусила губу, раздумывая. — Скажи то, что меня убедит. — Я не буду нежным. И поцелуев тоже не будет. — Какой же ты говнюк… — Она опустила глаза, улыбаясь.

***

— Как тебя зовут? — пропыхтел обнаженный мужчина, прижимая женские бедра к своим. — Может, еще сказку мне почитаешь? — Зулема убрала мокрые волосы с лица и вцепилась ногтями в волосатую грудь. — Я Диего, — представился незнакомец и ударил Заир по заднице. Брюнетка ответила ему смачной затрещиной. — Понял… — Я Сальма, — соврала Заир, прыгая на живом дилдо. — Но можешь звать меня Каролина… — А ты шутница. — Диего облизнулся. — Как бы мне в тебя не влюбиться, Сальма. — Ты меня раздражаешь, Диего. Хватит трепаться. Делай свое дело. — Брюнетка запрокинула голову, почувствовав очередной оргазм. Она вытерла пот со лба и опустила мутные глаза на партнера. — Подвинься. Гангстерша упала на смятую постель. Диего быстро сообразил и пристроился сверху. — Если у тебя порвется презерватив, я тебя найду и убью. — «Сальма» оскалилась. — Зато встретимся еще раз, — улыбнулся мужчина и поймал ее руку. Она вновь хотела заехать ему по лицу. Диего прижал ее запястья к простыне. Подушки давно валялись на полу. — Отпусти меня, ублюдок, — шипела Зулема, но Диего ее не отпускал. Он резко вошел в нее, и та зажмурилась. — Какой же ты козел… — С тобой только так. Я же говорил, что нежности не будет. — Я отрежу тебе хуй, как только мы закончим. — У тебя не останется на это сил, дорогая. Зулема резко дернула головой, и мужчина схватился за нос. — Ах ты сука! — он прижал ее шею к постели. Заир показала зубы. — Давай, задуши меня, — прохрипела она, обхватив его бедра ногами. — Ты нужна мне живая. Я не ебусь с трупами. Жертва собрала все свои силы и направила кулак в сторону заросшей щетиной челюсти. Диего закатил глаза, обмяк и повалился на нее. Видимо, она попала ему прямо в висок. Некоторое время Заир лежала под мужчиной, пытаясь прийти в себя. Еще бы немного, и этот мудак точно ее бы задушил. Ладно, свое она получила. И порцию боли — тоже. Отдышавшись, Зулема выбралась из-под потного тела и села, свесив ноги. Она тоже была вся мокрая. Хотелось в душ, но, если она туда пойдет, этот козел мог бы очнуться и устроить ей свистопляску. Заир, блестящая от влаги, в лучах света от уличного фонаря, прошлась по комнате. Обычная хата легавого: запущенная, грязная и вонючая. Диего действительно был пьяницей. И явно приводил сюда шлюх, потому что на столе стояла чья-то помада. Зулема открыла ящик шкафа и увидела пистолет. Она долго смотрела на него, размышляя, убить Диего или нет, даже посмотрела на эту груду дряблых мышц — будет ли ей жалко его? Явно не будет. Отказавшись от этой затеи, брюнетка собрала волосы в хвост и натянула нижнее белье. Пробежав глазами в поисках одежды, она наткнулась на узелочек с белым содержимым. — С паршивой овцы хоть шерсти клок, — прошептала преступница, разглядывая кулек.

***

Рауль вел машину, а Сальма отдыхала рядом. — И зачем ты к ним поперлась? У тебя что, других дел нет? — Парень посмотрел на блондинку, которая смотрела в потолок полуприкрытыми глазами. — Не поверю, что с них что-то можно взять… Это же не китайцы. Обычная скучная пара. — Не твое дело, — проворчала женщина и положила ладонь себе на лоб. — Или я о чем-то не знаю? — Рауль… — Она посмотрела на него с прищуром. — Ты кое-что забыл. — Что? — Рауль нахмурился. — Это я тебя трахаю, а не ты меня. — Сальма вернулась к разглядыванию потолка из дорогой кожи. — Не позволяй себе большего. — Значит, я для тебя только член? — Да, только член. — Женщина расплылась в улыбке. — Хорошо звучит. Мне нравится. — А как же прикрытие? — Рауль сцепил зубы. — Разве это не имеет значения? — За прикрытие я тебе плачу. — Сальма закатила глаза. — Хочешь, чтобы я платила тебе за член? Я буду платить. Сколько? — Прекрати, Сальма. Ты меня унижаешь. — Тогда не говори хуйни. А лучше вообще молчи. Некоторое время они ехали молча. — Ты знаешь Макарену, я правильно понял? — нарушил водитель тишину. — Ничего ты не понял. — Сальма отвернулась к окну. — Она тебя уничтожала взглядом, это все заметили. Не строй из меня дурака. — Мужа ревновала, наверное. — А что ты к нему липла? — Рауль повернулся к ней. — Или тебе что-то нужно от него? — Я хотела повеселиться, — соврала блондинка и стала кусать губы, на которых уже не осталось помады. — Не вешай мне лапшу на уши, Сальма. Я тебя знаю. — Рауль начал свирепеть. — Или у тебя что-то было с этой женщиной? Может, ты лесбиянка? — Я не могу врезать тебе, потому что ты за рулем. Ты специально этот разговор завел? — Она выпрямила кресло, нажав на кнопку. — Я не хочу, чтобы ты смотрела на каких-то дур. — Рауль, ты ебнулся? — Женщина с отвращением поморщилась. — Она же предположила, что ты лесбиянка. С чего бы? — Мужчина нервно дернул плечами. — Возможно, она что-то знает? — Тебя это заводит, я не пойму? — Сальма сдвинула брови. — Ты чего пристал как банный лист? — Может, и заводит. — Рауль сцепил зубы. — Еще одно слово про эту дуру, и я тебя уволю. — И что, найдешь себе новый член? — Не поверишь, найду. — Блондинка расплылась в довольной улыбке. — Думаешь, ты так много значишь для меня? Нет, Рауль. Мы всего лишь трахаемся. Секс полезен для женского здоровья. — Я думал, что я твой друг. Хотя бы. — Когда ты молчал, ты мне нравился, но потом ты открыл свой рот… И ладно бы сказал что-то дельное, так ты стал пороть лютую дичь, — продолжила свой спич переводчица. — Но члены не разговаривают, Рауль. Они просто встают и входят в вагину. И не мне это тебе объяснять. — Член, значит? — Рауль, раздувающий ноздри от гнева, положил ладонь блондинке на живот и попытался пробраться под резинку брюк, но операция провалилась: Сальма заехала ему кулаком по челюсти, и машина, качнувшись, выехала на встречную полосу.