Холодная зима

«Девушка, чья любовь была такой же сияющей, как само солнце, и такой же глубокой, зыбучей, как пески Сахары». 11:12 Прошло уже несколько часов, как Ная заполняла резюме, но ответа на поставленный вопрос всё не было. — Я бездарность! Я без-дар-ность! — она повторяла это про себя, комкая очередной лист. Её стол был завален бумагами со странными записями. Закрыв глаза, попыталась собраться, но отчаяние оказалось сильнее. Девушка яростно ударила по столу, задев кружку и лежащие бумаги. Они разлетелись в стороны, оставив Наю равнодушной. Среди разбросанных бумаг она внезапно заметила нечто нужное и вновь загорелась идеей. Ная посмотрела в зеркало и впервые за долгое время улыбнулась своему отражению. 13:11 «Сегодня в доме очередное мероприятие, на котором лучше молчать и делать это красиво» — Ная, тебе нужна помощь? — спросил Стёпа, который приехал две минуты назад. Каждое подобное событие начиналось одинаково. Впрочем, как и каждые три месяца, с тех пор, как отец стал влиятельным человеком. — Ная, давай я помогу, — парень встал с диванчика и, шаркая, подошел к зеркалу. Стёпа заменил девушке мать и с особым трепетом следил за ней, — ты очень хороша сегодня! Прошу, надень одно из тех платьев. «Отец никогда ни о чём у меня не спрашивает». — Ладно, посмотрим, что тут у нас. Несмотря на то, что ей сказали одеть длинное, розовое платье со стразами, девушка выбрала черное, с вырезом на ноге. — Выглядишь великолепно! Ная присела на диванчик, в её голове возник вопрос: — Скажи честно, ты знаешь, что за гости придут сегодня? Стёпа резко покачал головой, не проронив ни слова. Лишь осторожно опустился рядом. «Обычно, если обманывает, что начинает странно улыбаться и теребить свою цепочку». Ная пристально смотрела на брата, желая поймать его с поличным. Но ни дурацкой улыбки, ни красноречивых жестов не было. «Не врёт. Странно всё это». Чувство тревоги накрыло волной. Она подошла к открытому окну. Захотелось подняться на крышу и не спускаться оттуда до ухода гостей. «Глядеть со стороны на город, который я так хорошо знаю… И не знаю вовсе. Дождаться темноты, встретить рассвет». Внезапно внизу послышалась ругань. — Я не буду подавать баранину сегодня! Почему сразу я?! — женский голос. — Это твоя обязанность, Ольга! — голос отца. — Ох! Они опять ругаются! Пойду разберусь, — сказал Стёпа. — Подожди меня, не могу пропустить это шоу! Шоу не случилось: мачеха усердно поливала цветы. Ная меланхолично вертела в руках уже пустую чашку из под кофе. «Вот бы сидеть так и не думать ни о каких гостях». Девушка сидела на диване, пытаясь унять тревогу. «Какой-то странный сегодня день, пугающий». Всё не заладилось ещё с раннего утра. Когда ей так и не удалось убежать на прогулку. Однако сегодня страх не хотел её покидать. Из мыслей её вытянул резкий звук. — У нас всё готово? — спросил отец. Брат стоял чуть дальше, не желая привлекать внимания. — Шустрее. Займитесь кухней. «Говорит резко и отрывисто. Что-то уже испортило настроение». Он присел на кресло рядом. В этот момент, кажется, стало сложнее дышать. «В присутствии отца порой тяжело находиться». — Ная, сегодня важный день для нашей семьи. «Какие-то страшные слова… Что происходит?» — Сегодня ты познакомишься с хорошим мужчиной. Послышался звон — Стёпа явно обронил что-то. — С мужчиной?… Но моё сердце занято. — Ты прекрасно поняла, о чём я. Занятые сердца, вторые половинки — это всё глупости из твоих книг. Я был терпелив и давал тебе возможность самой выбрать себе спутника. Однако ты села мне на шею. Я знаком с этим человеком и его семьёй. В людях я разбираюсь прекрасно. Чего не скажешь о тебе. Он резко встал и направился к своей комнате. Порой от имени отца начинало тошнить. Она и так слышала его повсюду: кто-то восхищался… Кто-то ненавидел. Кто-то — панически боялся. — На твоём месте многие бы гордились. — Я не выбирала отца-политика. Не хочу гордиться твоими поступками вне этого дома. Я всё реже вижу папу. Всё больше вижу «вождя». Отец молча слушал крик души дочери. Было ли ему больно слышать подобное? Раскаивался ли он? Он впервые не перебивал её, не спорил. Просто ушёл, не найдя слов. «Он не ожидал такого». 14:13 Мужская половина гостей беседовали о своём. Ная пыталась разглядеть того самого, но попытки были тщательными. Наконец она решилась спрятаться за одну из стен-перегородок. «Отсюда точно будет видно! Неужели это он?» Мужчина молчал и казался безучастным, явно думая о своём. «Пришёл познакомиться со мной, но выглядит чужим на этом празднике жизни. Прямо как я, хах!» Неожиданно он поймал её взгляд. Он продолжал смотреть, а Ная делала то же самое. Ей хотелось понять, почему он выбрал её. «Кажется таким свободным. Взрослые говорят о будущем, а ему всё равно. В его глазах словно танцует пламя. Какая поэтичная глупость!» Мужчина лукаво подмигнул ей и отвернулся. 21:55 — Уже так поздно, а гости всё ещё у нас. — Отец ведь любит гостей, ты же знаешь, — ответил ей Стёпа. Внезапно в соседней комнате раздался шорох. — Наверное, это Ольга (мачеха), —произнес брат. — Я скоро, посмотрю, что она так поздно делает. — Иди-иди, я устал, поеду домой, — он зевнул словно в доказательство своих слов, — расскажешь завтра. Ожидания были обмануты — в комнате Ная обнаружила пустоту. Её встретила лишь собственная тень. «Ольга решила спрятаться?» — Заканчивай представление. — Какая проницательная, — мужской голос. — А?! Кто здесь?! Хотелось крикнуть, но от неожиданности голос стал тише. — Тш-ш-ш… — (шёпотом). Ная тоже перешла на шёпот. — Ч-что ты здесь делаешь? Как ты вообще оказался тут? Молодой мужчина показался из-за ширмы. — Я умею договариваться. Думаю, нам нужно поговорить о нас. — О нас? Нет никаких «нас»! Наверное, ты не так понял. Не знаю, на что ты там себя настроил, но… Он вновь пристально посмотрел на неё, так же как вечером. — Мы не знаем друг друга, у меня другие планы. Я решил быть честным с тобой, будь честна и ты. — И о чём ты хочешь договориться? — Нет в тебе проницательности. Но в тебе есть сексуальность, которую я люблю. — А я ценю себя. Что ты задумал? — Не стану задерживать тебя. — О да, наконец-то! — Предлагаю договор: мы с тобой переспим. Возможно, ты веришь в сказки о любви, но я нет. У Наи расширяются крылышки ноздрей, губы поджимаются в тонкую нить, чуть приподнимается подбородок. Внутренне сердце также отбивает удары быстрее обычного, вырабатывается тот же адреналин. От гнева человека может трясти, иногда в такие моменты эмоции застилают разум. Гнев и страх физиологически очень близки. — А без этого никак не обойтись? Мужчина заговорил чуть громче. — Выхода у тебя нет. Если откажусь от тебя, мне подсунут другую девушку. Тебе тоже кого-то найдут. А так ты делаешь то, что я тебя прошу, и вопросы всё закрыты. Я уйду и больше не вернусь. — Я протащу тебя по всему городу за твои длинные волосы. — Как опасны нынче хрупкие девушки! Хорошо, что не женюсь на тебе. Отравила бы в первую брачную ночь. — Опустим мысли о подобных вещах, партнёр. — Предлагаю скрепить наш договор. Глаза Наи расширились, она не успела подумать, не успела осмыслить. Невидимые шоры опустились ей на глаза, сужая мир до чудовища, стоявшего напротив. Он смотрел широко и открыто. Мужчина стоял, тяжело дыша, брызгая слюной. Его кривые длинные пальцы сжались в кулак, медленно, еле сдерживая напряжение, разрывавшее каждую мышцу, он двинулся на Наю. Ноги заплетались, было всё труднее идти. «Во что я вляпалась?!» Мужчина неторопливо шёл. «Нужно попросить помощь». Было страшно. — Пожалуйста, помогите! — полный отчаяния крик. Взгляд мужчины не сулил ничего доброго. — Разве хорошие девочки кричат ночью так? В такое время? — Я не… — Все плохие девочки так говорят. Хорошие девочки такое не делают, — он похотливо смотрел на неё. Спасать никто не собирался. Спасаться теперь нужно было и от него. — Подойди поближе, если не боишься. «Какая-то вольность. Подойти ближе, разрешить коснуться… Берёт меня на слабо, как маленькую девчонку». Приглушённый свет делал каждый шаг, каждый вдох похожий на таинство. Мужчина осторожно приближался к Нае — пара шагов казалось вечностью. — Я так хотел раскрасить мир в яркие цвета, но в моих акварелях была ядовитою вода. Я знал, что все шансы по пути растерял; но снова и снова краски по листу растирал. — Что ты несешь?… — Хотя бы для тебя, моей маленькой бледной принцессы. «Не каждый день я так близко к мужчине». Благодаря горящим свечам волосы девушки отливали золотом. Ему вдруг захотелось их потрогать. Он подошел совсем близко и протянул руку. Грубая мужская ладонь аккуратно сжала хрупкую женскую талию. «Дурацкие свечи. Моё лицо плавится от них! Надо выбросить, от них жарко». Но время будто застыло. Был лишь тусклый свет. Лишь стук сердца девушки и серьёзного мужчины. В данном случае, помимо страха есть удивление и желание чудовища разорвать одежду Наи. Страх – расширенные глаза – внешне, чуть приоткрытый рот. Внутренне холодный пот. В этот момент, что-то надрывается внутри, и девушка хватается за волосы мужчины. Драться не любит, но умеет. Жалко, комната тесная, не развернуться. Она вылетела из-за кровати, молча, без замаха, врезала кулаком правой прямо в основание веснушчатого носа. Брызнула кровь. Мужчина отпустил девушку, схватился за лицо. Не раздумывая, Ная добавила ногой по коленке. Он сложился, упал грудью на кровать, схватил свечу, но подняться не успел. Не глядя девушка толкнула его, схватила за волосы, долбанула о тумбочку, одновременно, до хруста, отгибая руку со свечой. — Убью! — взвыл мужчина. Ага, два раза. Кажется, палец ему сломала, выворачивая свечу из кисти. Вывернула и оттолкнула его к стенке. Будь он худым, плохо бы ему пришлось, а так он застрял между столом и шкафом, матерясь и угрожая расправиться. «Ой, мамочки!» — услышала я за спиной. Мачеха стояла на крыльце, она никуда не ушла». «Беги! — пронеслось у девушки в голове, и она проскользнула через дверь». А душа металась, кричала, не в силах превозмочь эту адскую боль, ведь еще вчера все было хорошо… Ночь, Ная выбежала на улицу, ища ближайшую лавочку, дабы сесть и закурить. Увидев три пропущенных от Киры она набрала её, девушка тогда спала, еле глаза продрав, нащупала мобильник, прохрипела: — Да? Ная с трудом осознавая что-либо вообще, вставила сигарету, чиркнула зажигалкой, затянулась и начала говорить. Кира молча слушала. Речь была очень тихая, торопливая, какая-то глухая и безэмоциональная — на одной ноте, что ли. Говорила про то, что её чуть ли не изнасиловали, про драку, про отца (спросонья блондинка ничего не поняла, но потом до еле-еле работающих мозгов дошло, что она сказала, и она сразу сбросила остатки сна). Ная говорила, что поблизости никого не видно, что свет не горит и звезды слишком тусклые, что она дошла до соседнего дома, чтоб ту не нашли, что в лесу пустота и она побоялась сходить с дороги, что ей очень страшно. Затем помехи, которые присутствовали во время всего её монолога (из-за них Кира, наверное, половину сказанного не услышала), стали сильнее. Наконец, связь просто оборвалась. Блондинка попыталась перезвонить, но не дозвонилась. Спать уже как-то не могла, расхотелось. Собравшись за пять минут, она села в машину и поехала. Сельская местность с редкими обветшалыми домиками и полями переходила в пустыри. На дорогу упало легкое одеяло тумана. Её поворот был ещё нескоро, но туман сгущался настолько, что почти не было видно дорожной разметки. Девушка стала нервничать, ведь, если туман вскоре не развеется, ей придется остановиться и идти пешком. Тогда ей пришлось пожалеть, что та не приобрела себе навигатор. Кира уже не видела дорожной разметки, густой туман все перекрывал, в свете фар оставалось только белое «молоко». Она уже собиралась затормозить и съехать к обочине, но заметила вдалеке два красных огонька. Ей они показались огоньками задних фар. Выхода не было, медленно и аккуратно поехала за ними как за маячком. Уже около пятнадцати минут она за ними ехала, и сомнений не было, это задние фары. Дорога стала ухудшаться, все чаще попадались кочки и ямки, но в такой глуши это не удивительно. Туман начал медленно таять, и Кира стала видеть происходящее вокруг. За окном виднелись все те же пустыри. Она остановила машину и вышла, а фары той машины все отдалялись и отдалялись. Оглянувшись, девушка смогла увидеть через тающий туман, что фар уже не было видно, но она поехала по тому направлению, в котором они скрылись. Пройдя этот ужасный лабиринт, Кира наконец таки доехала к дому подруги. Такого Ная не испытывала никогда ранее: это чувство, переполняющее изнутри, рвущееся наружу, чувство вселенского счастья, когда она видит её – неповторимую, любимую – пусть и несколько минут, но видит, чувствует каждой частичкой тела её присутствие. «Вам знакомо то чувство, когда в общественном транспорте максимально сжимаешься, пытаешься отстраниться от людей, что нарушают твоё личное пространство? Хотя вот же, вот ещё куча места рядом с тобой, человек, отодвинься! Но нет, ты вжимаешься в сиденье, в поручень или обшивку кабины, потому что ему всё равно, а ты не любишь чужие прикосновения, не доверяешь, даже сквозь толщу зимней одежды. Иное происходит, когда она при встрече хочет тебя обнять. Вот минут десять назад ты избегаешь других пассажиров и случайных прохожих по пути, а теперь приветливо заключаешь в объятия, плывёшь от тепла рук. Не каких-то чужих, нет. Эти руки кажутся такими родными, хотя и мало знакомы, потому что ещё не приходилось детально их изучить, рассмотреть где расположились родинки и созвездия, а где мелкие шрамы из прошлого. Всё что знаю, это то, как нежны бывают те руки с тобой, или как нагло тянутся к бедрам, талии, щекоча, заставляя содрогнуться. Легонько так ноготочками по твоему предательски отзывчивому телу. Мурашки разносятся повсюду. Заглядываешь в глаза, там чёртики прыгают через огонь, развлекаются. Трудно даже представить о чём она думает в этот момент, что движет к смелым выходкам. Похоже это её действительно веселит. Меня не меньше. Не отпускай, растяни краткое удовольствие. Но вот тепло исчезает, а как хотелось продолжения…» — Как ты? — отстраняясь спросила блондинка. — Бывало и лучше. — Я тебя поняла, поехали ко мне. Девушки направились в машину, Ная попутно засыпала, из-за мертвой тишины, и раздирающего чувство в груди.