Слон в комнате

— Ну охуеть, — говорит Дима и комично разводит руками. — То есть как это — не приехала? На него смотрят три пары глаз. Ответить сразу никто не решается: во-первых, все находятся в таком же недоумении. Во-вторых, вопрос скорее всего риторический. Стас закатывает глаза и раздражённо матерится, и Арс, переглянувшись с Антоном, все же первый подаёт голос: — Может, в пробке стоит, а телефон сел. Мало ли, что. Шаст, напиши ещё раз в агенство, скажи, пусть другую пришлют. — Ответили, что пока нет возможности, — спокойно говорит Антон, а затем его глаза округляются в панике. — Серёга написал, что подъезжает. Дотянулись, блять. — Ну охуеть! — уже громче повторяет Дима, и ему кажется, что он озвучил мысли всех присутствующих разом. Вообще-то, заказать стриптизершу в торте — идея Шаста. Но вот заказать стриптизершу в торте в самый последний момент — общий проёб. — Нахер вообще был нужен такой сюрприз? Колхоз какой-то. — Это юмор, Стас, — весело замечает Арс и обнимает друга за плечи. — Вот дорастешь до нашего уровня — поймёшь. Не сказать, что идея с тортом была заведомо провальной. Провальным было само мероприятие, и все это понимали. Во-первых, Сережа не хотел в этом году ничего отмечать. Во-вторых, он не первый день ходит без настроения; и если вдруг кому-то посчастливилось знать его достаточно близко, то этот кто-то, стало быть, знает, что попытка исправить ситуацию путем поднятия Сережиного настроения — ну очень большой болт. Дима это знает, но все же зачем-то ищет для Шаста номер агенства, помогает Стасу с организацией, подбирает меню с Арсом и с завидной щепетильностью следит за каждой деталью. Дима думает, что так или иначе все пройдет хорошо. Ещё Дима думает, что ему очень хочется узнать настоящую причину, почему его друг ведёт себя как унылая жижа. — Стас, может, ты? — с напускной серьезностью интересуется Антон, и Дима снова возвращается в реальность. — А что? По размерам подходишь. Войдёшь без проблем. До Димы не сразу доходит, о чем речь, но как только ребята начинают смеяться — он всё понимает и подхватывает эту абсурдную идею. — А знаете, кто ещё по размерам подходит? Сережа. — Поз, кажется, мы решили нашу проблему. Полезай в торт, — Антон почти силой пихает друга в сторону злосчастной конструкции. — Вот молчал бы, мы бы про тебя и не вспомнили. — Блять, может, мне ещё и голым туда залезть? — Ага, и ленточку на член, — подхватывает Арс и косится на Стаса, у которого глаза округляются до размера небольшой соседней галактики. Какое-то время Диме кажется, что Стас встанет на его сторону, но этого не происходит, тот обыденно, взвесив в своей голове все за и против, отвечает: — Юмор, пацаны. Конечно, до абсурда не доходит. Дима как есть, — в джинсах и толстовке, — просто пытается себя впихнуть в этот злоебучий торт. Почему-то ему кажется, что это и правда смешно или хотя бы как минимум оригинально. Дима даже успевает проникнуться сочувствием к абстрактной стриптизерше, которая пытается не сдохнуть от скуки в таком тесном положении. Даже в телефоне не удобно лазить, как ещё тогда себя развлечь, пока ждёшь? Через какое-то время Дима улавливает шум со стороны входа в их приватный зал, слов почти не слышно до тех пор, пока компания теперь уже из четырех человек не подходит к столу. Шумное поздравление Шаста, дежурные фразы от Стаса, звуки рукопожатий и смех — Дима пытается урвать любой звук и с каждым мгновением все больше жалеет, что ввязался в эту хрень, тем самым отняв у себя возможность поздравить именниника вместе со всеми. — А где Поз? — спрашивает Сережа, и Дима зачем-то улыбается. Ответить на вопрос никто не успевает, потому что Матвиенко тут же переводит тему: — Бля, пацаны, торт-сюрприз он, понимаете, ну, сюрприз? Если его поставить на самом видном месте — то это уже слон в комнате. — Ну вот видишь, мой драгоценный, с возрастом ты наконец-то стал обращать внимание на больших животных в маленьком помещении, — доносится голос Арса, и Дима почему-то отчётливо представляет, как тот сейчас обнимает Серёжу. Ещё Диме кажется, что последняя фраза — какая-то локальная штука, которая понятна только им двоим. И не то, чтобы у него проснулось любопытство; ладно, черт с ним, оно проснулось. — Так а что, где Димка? Было бы неплохо, если бы ведущие импровизаторы страны умели договариваться заранее, потому что фразы наперебой «задерживается», «в пробке стоит», «сказал, что не сможет приехать» и «отошел поссать» — выглядят комично. Дима сдерживает себя, чтобы не заржать в голос, поэтому вместо этого он привычно закатывает глаза, а затем вздрагивает от неожиданности, когда по нижнему ярусу торта кто-то начинает бить ногой. — Поз, выходи. Эти конспираторы весь сюрприз испортили, — орёт Сережа, и Диме приходится немало постараться, чтобы самому выбраться наконец-то наружу. — Меня заставили, — жалуется он, а затем крепко обнимает Серёжу. — С днём рождения, коротышка, желаю тебе вырасти. — Ты подсмотрел мой список желаний? Ребята смеются и наконец-то начинают рассаживаться. Серёжа улыбается. Серёжа шутит шутки и даже поддается на уговоры выпить пару рюмок. Он записывает кружочки, выкладывает сторизы и по всем параметрам ведёт себя так непринужденно и расслаблено, что стоило бы за него порадоваться. А ещё всем дружно взяться за руки и сказать: «ну вот, мы же говорили, что будет охуенно, а ты всё: нет настроения, ничего не хочу». В идеале Диме бы и правда порадоваться за друга, вот только Дима замечает обратную сторону медали. Серёжа молчит, если к нему не обращаются напрямую. Серёжа перестает улыбаться, если на него не смотрят. Он уныло ковыряет вилкой ебучую оливку ебучих десять минут, пока парни в курилке. Дима думает, что это прям магия какая-то: уметь в одно мгновение стать весёлым, стоит словить на себе чей-то взгляд. Но в противовес Серёжиной магии — мастерство Димы видеть и замечать. — Ты как, нормально? — спрашивает он и немного пихает Серёжу в бок. — Ага. И чертова оливка наконец-то отправляется в рот. Когда время близится к одиннадцати, Дима на удачу зовёт всех к себе домой для продолжения банкета, и заметно удивляется, когда соглашается даже Сережа. Отказывается от предложения только Стас, привычно прикрываясь семейными проблемами. Он вызывает себе такси, а ребята следом уезжают на машине Серёжи. — Арс, наконец-то в моей квартире появится красивый предмет, — шутит Дима и отправляется на кухню за стаканами, пока остальные рассаживаются в гостиной. — Это комплимент или нет? — А вот и думай теперь. В квартире Сережа заметно расслабляется, и теперь его улыбку можно словить даже тогда, когда на него никто не смотрит. Дима украдкой наблюдает за этим зрелищем, пока они с Антоном курят на балконе, а Арс залипает в телефон. В голове снова возникает стойкое желание выяснить причину плохого настроения Серёжи, но теперь это вроде как не к месту. Дима притаскивает четыре настолки и колоду карт. Ему очень хочется, чтобы в этот раз Антон разобрался с правилами, и они поиграли во что-то помимо надоевшего дурака. Но чуда не происходит, и под благие маты Антона, Дима все же начинает раздавать. — Бля, Дим, на Шаста жалко смотреть, когда он проигрывает, — возмущается Сёрежа и подкидывает Антону бубнового короля. — Давай ему поддаваться. — Может, это я вам поддаюсь, потому что это на вас без слез не глянешь. Серёжа как-то уж совсем резко подвигается к Диме, обнимает его левой рукой за плечи и делает задумчивое лицо. — Не, ребят, жалко смотреть все же на Диму, с такими-то картами. Осознание того, что Сережа провернул весь этот трюк, чтобы посмотреть в его карты, приходит не сразу. В первую очередь в груди разливается какое-то непривычное тепло от полуобъятия. Дима даже успевает испытать разочарование, когда с его плечей исчезает рука, но прежде, чем это чувство окончательно селится в его голове, Сережа меняет позу. Он слегка облокачивается спиной на Диму, при этом умудряясь отвернуть от него свои карты. — Ребят, на что действительно грустно смотреть, так это вот, — Арс указывает на бутылку виски, которая магическим образом оказалась уже почти пустой. Ребята доигрывают партию, и Шаст начинает раздавать по новой, но внезапно останавливается, когда Сережа заявляет, что пока пропускает. — Это у вас вон допинг есть, — возмущается он, — а я устал. — Так а кто тебе виноват, что ты не пьёшь? Дима искоса поглядывает на Серёжу и видит, как тот лежит с закрытыми глазами. Отчего-то появляется иррациональное желание укрыть его одеялом и выйти вообще из комнаты, чтобы дать отдохнуть. Но эту идею кроет не менее иррациональное желание остаться сидеть на месте и ощущать рядом Серёжино тепло. Дима чувствует, как тот постепенно расслабляется, и уже минут через двадцать понимает, что Сережа спит. Ему становится до одурения хорошо, но он тут же себя одергивает от непрошеных рассуждений. — Поз, так что, ещё? — спрашивает Арс и почти умоляюще смотрит на Диму. По хорошему, им бы уже хватит. Но их посиделки вчетвером в последнее время такая редкость, что Дима хочет надышаться всей этой атмосферой, пока есть возможность. — Ага, звони в доставку. — Та я сам, наверное, пройдусь. Воздухом подышу. — Я с тобой, — резко отзывается Антон, который до этого залипал в телефоне. Когда дверь за друзьями закрывается, Дима тяжело вздыхает. Иногда быть очень внимательным — невероятно тяжело. Он знает, что Арс каждую пьянку идёт проветриваться, потому что иначе он может взорваться. Ведь где-то на переферии сознания, он испытывает жгучую тоску. А чтобы вновь стать прежним Арсением Поповым — ему нужно выпустить пар, а затем опять закинуться чем-то горючим. И вот он снова – душа компании. Ещё Дима знает, что Антон как-то проследил за Арсом в подобной ситуации. Увидел, как тот сидит на лавке в парке, спрятав голову в ладонях, и едва ли не скулит подобно собаке. Антон никогда не спрашивал Арса, что с ним происходит и почему. Антон знает, что когда-нибудь Арс все ему расскажет сам. А пока он просто ходит за ним по пятам, чтобы таких ситуаций было как можно меньше. Дима всё это знает, потому что Антон его лучший друг. Единственное, чего он не знает: почему становится так щекотно и вместе с тем приятно, когда Сережа во сне слегка шевелит головой, а его хвостик задевает шею. — Блин, ты так громко думаешь, что я даже проснулся. На секунду появляется ощущение, что все рассуждения были вслух, Дима вздрагивает, но вместе с тем понимает, что такого просто не может быть. — Тоха с Арсом за добавкой пошли, — зачем-то говорит он, а затем шутливо пихает Серёжу. — Ты меня тут почти раздавил, кстати. — Вот умеешь ты момент испортить. Серёжа приподнимается и пытается встать, но Дима перехватывает его и прижимает к себе. Они оба смеются, но момент, кажется, и правда испорчен, потому что Сережа начинает елозить и в конце концов встает с дивана. Дима провожает его взглядом до самой уборной, а сам идёт на балкон курить. Отчего-то на душе резко становится паршиво. Если бы рядом был Антон, он бы обязательно сказал, что Дима идиот. А ещё, наверное, пошутил бы про слона в комнате. Так, как это недавно сделал Арс. Вот только у Димы не день рождения, он не стал старше на один год, не стал мудрее, и не стал обращать внимание на очевидное. Наверное, нужно было накинуть куртку. Диме холодно, но вопреки желанию зайти в тёплое помещение, он достает из пачки вторую сигарету. — Пиздец, Поз, сдохнешь от рака лёгких — придется искать нового человека в Импровизацию. Кому это надо? Серёжа полностью выходит на балкон, аккуратно прикрыв за собой дверь. Дима пытается зацепить его боковым зрением, но тот так и остаётся стоять сзади. Очень хочется сказать что-то глупое, неуместное или неправильное. Хочется повернуться к Серёже и спросить, что происходит. Хочется обнять его, потому что на улице чертовски холодно, а они оба без курток. Вместо этого Дима достает из кармана телефон, чтобы хоть как-то себя занять. — Десять минут первого, — тихо говорит он, а затем улыбается. — Вот и закончился единственный день в году, когда мы с тобой дружим. — Для тебя таких дней вообще нет, — подхватывает Сережа и добавляет: — Вот была бы на твоём месте сегодня стриптизерша, она бы такие гадости не говорила. — Мы ей как раз собирались доплатить, чтобы она весь вечер издевалась над твоим хвостиком и дибильными шутками. — Ха! А ты согласился на эту сложную работу бесплатно? — Получается, сэкономили, — подводит итог Дима и все же не выдерживает. Сам поворачивается лицом к Серёже и замирает. Вообще-то, это очень нечестно разговаривать так весело, когда ты снова похож на мрачную жижу. Кажется, Дима даже говорит это вслух, поэтому тут же паникует, что очередной момент упущен. Но вопреки его ожиданиям, Сережа просто сокращает расстояние между ними, подходит близко-близко и утыкается своим лбом куда-то Диме в ключицу. – Заебался, Дим, веришь? Ничего конкретного, просто всё заебало. Дима хочет сказать, что верит. Что у самого в груди дыра размером с кратер. Что так бывает, такое происходит с людьми их профессии. Что рано или поздно все наладится, и что они, – ливерпульская четверка, – всегда рядом и всегда друг за друга. Дима хочет сказать много чего, но вместо этого молчит и как-то неуверенно обнимает Серёжу; немного подумав, прижимает к себе. Невесомо гладит одной рукой спину, а сам украдкой касается носом его волос и дышит, дышит; и кажется, что отвернуться сейчас – сродни преступлению. – Душевность, да, Дим? – улыбается Сережа, припоминая его крылатую шутку. – Душевность. Если бы Дима умел – он бы остановил время. Но все, что у Димы останавливается, – это сердце, каждый грёбаный раз, когда Сережа просто на него смотрит. Как врач Дима думает, что это нихрена не нормально. Как обычный обыватель, он думает, что это – ебучий случай. Они заходят домой быстрее, чем хотелось бы. Делают кофе и садятся играть в карты. Вдвоем. На приличном расстоянии друг от друга. Дима хочет что-то сказать, но внезапно дверь открывается, и в квартиру наконец-то заходят Антон и Арс. – Магазин у тебя хер знает где. – Ещё и очереди охуеть какие. Арс входит в комнату первый. Он улыбается и кажется таким счастливым, что у Димы щиплет в груди. Вошедший следом Антон выглядит уставшим, но не менее довольным. – Ребят, если вы тут на раздевание играете, то без меня, – говорит Арс и садится на прежнее место. – У меня сегодня трусы не сексуальные. Раздеваться не буду! Антон смеётся и подходит к креслу, и Сережа, освобождая ему место, снова подсаживается на диван к Диме. – Ты же только что сидел играл! – возмущается Арс, когда Сережа опять отказывается играть в карты. А затем вдруг смотрит на него понимающе, коротко улыбается и больше не трогает. – Так вы же не хотите со мной на раздевание, толку от вас. Серёжа снова пытается облокотиться на полулежащего Позова, но в этот раз Дима оказывается смелее. Он все же обнимает одной рукой Серёжу и притягивает к себе. – Так удобнее, – шепчет он то ли, чтобы оправдаться, то ли, чтобы просто не молчать. Диме хочется думать, что этот вечер станет началом для чего-то нового. Он пока ещё точно не понимает, для чего, но обязательно с этим разберётся. Дима не верит в Бога, но раньше исправно благодарил его за дружбу с Антоном. Теперь он благодарит Бога за целых троих людей. – Ребят, так а что там со стриптизершей? Куда она всё таки делась? – смеётся Арс, когда на улице уже начинает светать. – Так она рестик перепутала, а телефон сел. А когда спохватилась и написала – мы уже Поза придумали в торт засунуть. Дима совершенно уверен, что отправил стриптизерше нужный адрес. Он сонно улыбается и уже медленнее поглаживает ладонь Серёжи.