Обещание

— Итак, – капитан сел на высокий табурет и тотчас подозвал бармена. — Мне стоило огромных усилий найти сводного рыцаря на замену для патруля, так что лучше бы тебе поторопиться. Рагнвиндр улыбнулся, наблюдая за тем, как Кэйя делает заказ какого-то алкогольного напитка. Он не собирался возвращаться на пост, судя по тому, что хрустальный стакан был осушен в одно мгновение, а взгляд внимательных и всё ещё ясных голубых глаз резко уцепился за Дилюка. — Быстро. Мужчина окинул таверну взглядом и сел на рядом стоящий табурет. Заведение было полупустым, близился конец рабочего дня, но для того, кто владел винокурней, немного оттянуть закрытие было вполне по силам. Впервые взглянув на Альбериха спустя четыре года, Дилюк понял, насколько сильно скучал по нему. Действительно скучал. По тем, кого ненавидят, так не скучают. Не думают день за днём о встрече, не ждут объяснений своих поступков. Не надеются на то, то всё это было лишь недопониманием. — Объяснишь, что произошло в тот день? Почему ты не пришёл, хотя был обязан это сделать? Кэйя медленно водил указательным пальцем по краю пустого стакана, не зная, с чего начать. С оправдания? К чёрту. — Рыцари слишком поздно сообщили мне о произошедшем, – начал капитан, тяжело выдохнув. Ему тяжело окунаться в мрачные воспоминания, и именно по этой причине он умалчивает о своём прошлом. Но сейчас перед ним сидит тот, кому необходимо знать правду. — Когда я прибежал, ты уже сидел у мастера Крепуса и… Он умолк. Не мог сказать, что видел стеклянный взгляд Дилюка и следы слёз на щеках. Слишком тяжело. — …я опоздал. Ты имеешь полное право злиться на меня, но твоего отца убил не я, Дилюк. — Я знаю, – мужчина тоже сделал заказ спиртного, смотря куда-то сквозь бармена. На автомате. — Возможно, я хотел найти виноватого, и мой взгляд упал на тебя. Видел, как тебе больно, но всё равно обвинил во всём. Рагнвиндр медленно сжал ладонь в кулак и тут же разжал. — Я не ненавидел тебя. Как я могу ненавидеть того, кто прикрывал мою спину каждый раз, когда я вёл себя достаточно беспечно? Кэйя слегка поднял уголки губ, глядя на то, как собеседник, подобно самому Альбериху, в миг осушает бокал с вином. Как долго капитан ждал этих слов. Сам не до конца осознавал, что действительно ждал. — Приятно знать, что названный брат меня не презирает, – он повторил заказ, но не спешил выпивать содержимое бокала. — Мне действительно очень жаль, что всё так вышло. Вряд ли я когда-то смогу простить себя за это, но ты… не опускайся на дно, прошу тебя. Дилюк поднял взгляд на Кэйю, но мужчина сидел и улыбался. Он уже принял факт злости на себя и не видел в этом ничего такого. Только сейчас король Мондштадта осознал, что всё его «королевство» рушится в этом тёплом взгляде того, кто заслуживал весь мир. И именно он был тем, кто отобрал у него даже часть себя, не говоря уже о всём мире. — Ты… – но Кэйя вновь осушил стакан и поморщился. Пусть он и не был пьяницей, но алкоголь был частым спутником в его жизни. — Может, остановишься немного? — Я искал тебя все четыре года, а ты… ты даже ни на миг не задумался, что кто-то может беспокоиться за тебя. — Эй, капитан, я понял. Не следует напиваться, утром будет ужасное похмелье. И вновь повтор заказа. Ещё один стакан осушен. — Чёртов ты Дилюк, – уже невнятно пробубнил Альберих, подпирая щёку ладонью. Его взгляд становился всё туманнее и пьянее. — А ведь ты мне нравился… Такой великий молодой мастер меча, лучший в фехтовании. Мужчина вздрогнул от этих слов, но собеседника было уже не остановить. Кэйя даже не замечал, что раскрывает свою самую главную тайну, которую хранил очень много лет. Наверное, ещё с того момента, как увидел этого парнишку с ярко-красными волосами. Он всегда им восхищался. Когда же это восхищение перешло в симпатию? — Я хотел, чтобы ты не чувствовал эту боль из-за потери отца, – продолжал капитан, тяжело дыша. Алкоголь развязал ему язык в самый неподходящий момент и не с подходящим человеком. — Я бы хотел забрать все твои проблемы и боль себе, чтобы ты жил счастливо. Единственный, кто не заслуживает спокойной жизни – это я, но не ты. Рагнвиндр быстро кинул взгляд на бармена, дабы убедиться, что он не слышал ничего из сказанного капитаном. Чёрт, он был таким беззащитным и искренним, хотелось его обнять. Чертовски хотелось. Никто бы не осудил, мужчина это понимал, что Кэйя бы не потерпел, если бы его использовали в пьяном состоянии. Следовало обсудить всё вновь, но на трезвую голову. Но когда будет следующий раз? Через четыре года? Дилюк не знал, но желал бы остаться в этом моменте как можно дольше. Вот только у судьбы немного иные планы, именно поэтому владелец винокурни и сидел здесь, пытаясь разобраться в ситуации. Мужчина знал, что отбывает уже на рассвете, чтобы лично разобраться с тем, кто приложил руку к кончине его отца, а также в одиночку выпытать у Фатуи всю информацию, которая могла бы пригодиться в дальнейшем расследовании. Да и пресечь эту группировку на корню было бы намного лучше, чем ждать, пока эти психи разрастутся до ужасных размеров и будут держать в страхе весь континент. Но теперь Дилюк не мог уйти просто так, не попрощавшись с теми, с кем считал важным закрыть многие старые обиды и ситуации. Но сильнее всего он хотел увидеть Кэйю. Это было необъяснимым желанием. Порывом, импульсом – назвать это можно как угодно, суть не поменяется. Отец бы хотел, чтобы они всё прояснили и не держали друг на друга никаких обид. Они ведь семья, в конце концов, а семья не может быть разрознена. Но после слов Альбериха мужчина сомневался, что тот воспринимал клан Рагнвиндр своей семьёй. Или, возможно, он только в Дилюке не видел своего брата. Этого он не узнает до следующего прибытия в Мондштадт. В какой-то момент Кэйя просто уснул, лёжа на барной стойке. Наверняка устал от всех этих тайн, недопонимания, да и патрулирование территории для капитана было далеко не простым, ведь ставили его на самые проблемные места. Даже несмотря на успехи в фехтовании, выносливость этого мужчины была не слишком высокой. Но он действительно старался, чтобы защитить горожан. Это Дилюк и ценил в нём больше всего. Всегда думает о других и никогда о себе. Именно эта черта характера и побуждала в мужчине желание заботиться о своём товарище, который так отчаянно стремился помочь всем и каждому. Возможно, это отчасти было эгоистично, взять на себя столько обязанностей, чтобы искупить грехи прошлого, но даже если так, он справился с этой задачей лучше, чем кто-либо ещё. И продолжает справляться. Рагнвиндр посмотрел на Альбериха с совершенно другой стороны. Геройствует в ущерб себе, ненавидит само своё существование, но искренне желает счастья тому, кто четыре года ненавидел его и проклинал. — Кэйя, почему?.. – едва слышно спросил Дилюк, однако ответа не было. Капитан действительно уснул. — Мне было бы проще, если бы ты не был таким благородным рыцарем. Альберих им и не являлся. Он лишь хотел, чтобы Дилюк видел в нём опору и поддержку, всегда мог рассчитывать на него. Эгоистично, но он действительно желал быть тем, в ком нуждался бы сын уважаемого мастера Крепуса. Тот, кто был ему небезразличен. И лишь под раннее утро, проснувшись у себя в комнате, Кэйя попытался восстановить цепочку событий, но не вышло. Он не помнил вообще ничего, кроме того, что Дилюк просил его остановиться и не пить. С трёх стаканов, серьёзно?.. Он был настолько стар? Поднявшись на ноги, мужчина пошатнулся, но удержал равновесие. Похмелье. Давненько его не было. Взгляд капитана упал на записку, лежащую на столе. Аккуратным почерком было выведены слишком знакомые буквы. Дилюк. «Вынужден вновь откланяться, мой старый друг. Если вдруг ты не вспомнишь прошлый вечер – я напомню, как только буду в Мондштадте. Дождись меня, обещаю быть как можно скорее. Я обязан отомстить за отца, чего бы мне этого не стоило. Предвижу твою реакцию, но я обязан разобраться с этим один. Спасибо за беспокойство, спасибо за те слова, спасибо за всё. В следующий раз постарайся не напиваться, мы поговорим о многом. Прошло четыре года, а теперь пройдёт и того больше, но не забывай моих слов. Информаторы будут отчитываться мне о каждом твоём передвижении, потому искать меня бесполезно. Это моя битва, моя месть. Моя проблема, Кэйя. Не вини себя, ты слишком мягок для этого грёбанного мира. Оставляю свои обязанности «полуночника» на тебя, капитан, и рассчитываю, что ты справишься с ними лучше меня. Увидимся на весеннем фестивале, мой дорогой друг». Кэйя сжал лист в руках, ругаясь себе под нос. Вновь ушёл, чёрт бы побрал этого бродячего кота. Но почему на сердце так спокойно? Он ведь вернётся. Обязательно вернётся. Даже если мужчине не нравилось то, что Дилюк взвалил на себя слишком много, он всё же доверился ему. Доверился тому, кто некогда возглавлял не только гильдию информаторов, но и рыцарские отряды. Он справится. А до этого момента Кэйя будет ждать следующей встречи и защищать свою страну, свою новую Родину. Родину того, кого всей душой клялся оберегать и быть всегда рядом. И с этой обязанностью он должен был справиться во что бы то ни стало.