Вновь один 3: В замешательстве...

Я в чертовом замешательстве, без единого понятия, что делать. Мой инстинкт самосохранения сбился с правильного пути, перестал выполнять нужную функцию, перестал защищать, или хотя бы пытаться. И сейчас, когда моя система дала сбой, я не имею ни единого шанса на спасение, ни единой возможности что-либо предпринять. И нужно ли мне это? Я задыхаюсь, задыхаюсь без него. Завишу, целиком и полностью. Становлюсь зависимым, уязвимым для него, связанным по рукам и ногам. Я настоящий наркоман, а он— мой личный сорт героина, который я не могу бросить, завязать. Я каждый раз прошу новую дозу, которой он благополучно меня лишает, заставляя привязываться сильней, ломаться все больше, и принадлежать себе все меньше. Теперь я только его, его личная собственность. Только он имеет полное право убивать меня медленно, растягивая момент и наслаждаться им, сколько влезет. И он каждый раз ломает все сильнее, оставляя сильные шрамы, а потом склеивает, вновь давая малейший шанс, которого моментально лишает, оставляя новые шрамы, а затем вновь клея на них ебучий пластырь, заставляя жить дальше. Его зависимость не сравнить ни с какой другой, она во много раз сильнее, она овладевает разумом и правит им, с каждым днем становясь сильнее, забирая мои силы и делая меня слабее. Он запирает меня в клетке, которую сам создал для меня в моей же голове, каждый раз вешая на неё новые замки, лучше старых. Он приказывает мучать себя, самостоятельно приближать собственную смерть, а я подчиняюсь без малейшего сопротивления, давая ему шанс владеть всем мной, целиком и полностью. И от этого не спастись, точно нет.  При каждой новой дозе, я привязываюсь только сильнее. Новая доза убивает, ломает, уже не он, а сама доза. Я умру, с ней, и умру без неё. Я стал зависимым, и это уже никак нельзя исправить— слишком поздно пришло осознание, того в какую пропасть я попал. Сначала я был уверен, что все под моим контролем, потом доверился ему, принял первую дозу и все пошло по наклонной. Сейчас я не просто на краю пропасти, из которой меня нужно вытаскивать, а я на самом её дне, откуда нет обратного пути. Снова лишая дозы, он любуется тем, как я не вывожу ломки, не справляюсь с задачей, и в последний момент спасая, давая очередные надежды. которым я верю. Он ведь не обманет, Он ведь любит меня. Я в чертовом замешательстве. Без единого шанса на спасение. Я на тонущем корабле посередине океана, и никто меня не спасет. Я один должен справится, сам вытащить себя оттуда куда сам затащил. Я зависим от вкуса и запаха его молочной кожи, зависим от вкуса его тонких потрескавшихся губ, которые хочу искусать до последний капли крови. Из-за его тонкой длинной шеи с выделяющимся кадыком, я выхожу из-под контроля, преодолевая любые рамки приличия.  Все его тело манит, призывает оставит сотни пятен, сотни укусов и отметин. Я хочу пометить каждый миллиметр его кожи. Хочу выпить всю его кровь, до последней капли, плевать на нравы. Руки, покрытые венами из-за постоянного напряжения, не дают ни единого шанса на самоконтроль, они— отдельный вид моей наркоманской зависимости. Я готов употреблять его каждый день, час, минуту. Я не просто зависим, я влюблен в него по уши, навсегда и бесповоротно, абсолютно полностью, без малейшего исключения. Он въелся в мою кожу, а я оставил на его кожи запах сигарет, который не выветрится никогда. Мы принадлежим друг другу полностью. Я в чертовом замешательстве. Без единого шанса на спасение, в котором не нуждаюсь. Он сам спасет меня. Ведь я принадлежу ему. Я иду в комплекте, без меня он, не он, а я не я. Дует, сломанный, эмоционально не стабильный, дует. Мне не нужна помощь, мне необходим только он, ничего более. Я зависимый целиком и полностью.  Я, не могу без него, не справлюсь. А он, приучил быть рядом, скрывая от меня, что так же зависим от моих укусов и болезненных отметин. Он— не умеет проявлять любовь, а я— могу проявлять её лишь через боль.  Мы— бракованные, дополняемые друг другом. Зависимые. Мы не сможем друг без друга— всем известный факт. Наши отношения— что-то неправильное и идеальное одновременно. Влюбленные друг в друга по уши, вместе на самом дне пропасти.