***
23 декабря 2022 г., 12:00
Мона Мегистус была девушкой во всех смыслах удивительной. Это признавали все, кто её знал, и даже скупой на комплименты Скарамучча неохотно с ними соглашался. Про себя, конечно же.
Её мастерство в астрологии достигло таких вершин, что она могла действительно предсказывать будущее. Стоило лишь разложить карты — и все тайны мира открывались перед её всевидящим оком.
Известность на этом поприще Мона начала приобретать, ещё будучи в старшей школе. Она раскладывала девочкам с параллели карты на любовь, заранее предупреждала одноклассников о контрольных, — за что была всеми особенно любима, — и даже однажды в шутку навела порчу на понос одному особенно противному учителю, который неоднократно предпринимал попытки стать с ученицами куда ближе, чем того требовали приличия.
Порча, хоть и была шуткой, на удивление сработала. Как потом однажды по секрету призналась Мона, она заранее знала из гадания, что учителю будет нехорошо, и решила на этом сыграть. Скарамучча оценил её коварство: после того трюка за её услугами начали прямо-таки вставать в очереди.
Познакомился с городской знаменитостью, — а к тому времени Мегистус как раз начала приобретать известность, — Скарамучча в университете. Причём это было невероятно запоминающееся знакомство: они умудрились задеть друг друга плечами посреди коридора, зацепились языками, показали характер и разругались с таким размахом, что чудом не дошло до вызова в деканат.
Потом оказалось, что они учатся на одном потоке. Регулярно пересекаясь на лекциях, они не менее регулярно скандалили. Да с таким энтузиазмом, с такими красочными описаниями расписывали все проколы друг друга, что стали любимым развлечением скучающих студентов. На их захватывающие дух споры приходили посмотреть целые толпы зевак.
Так они и сами не заметили, как вместо злобы друг к другу начали чувствовать лишь азарт, бурлящий задорными пузырьками где-то под кожей при каждой случайной, — и не очень, — встрече.
Так же незаметно они обменялись телефонами. Стали пересекаться и во внеучебное время тоже. Шутки и смех стали спутниками куда более частыми, чем ругань. И они сами не поняли, как в какой-то момент вдруг начали встречаться.
Скарамучча до сих пор удивлялся, до чего в итоге довела его жизнь: он мало того, что влюбился, так ещё и взаимно.
Мона, когда не кричала на него, оказалась удивительно приятной в общении. Юноша и за собой заметил нечто странное: в разговорах с ней сарказм был скорее нежным, чем хоть сколько-нибудь обидным. Он раньше не особенно-то заботился о чувствах собеседника, если это не был его давний друг Нива, и мало следил за словами в принципе.
Ещё одной новинкой стал неясный порыв пнуть стул в кафе, когда Мона, задумавшись над очередными своими астрологическими штуками, наткнулась на него ненароком.
И ладно бы такое случилось только один раз. Теперь Скарамучче приходилось неустанно следить за окружением где бы то ни было: когда Мона уходила в этот свой «астрал», она могла совершенно не замечать ни фонарные столбы, так и норовившие преградить ей дорогу, ни камни под ногами, ни бордюры…
— Так вот, не забудь на следующей неделе быть осторожным, будучи в дороге. Звёзды предупреждают о возможных происшествиях, — вещала Мона.
Да так увлеклась, что довольно ощутимо ударилась об лавочку, вот уже несколько лет стоявшую во дворе её дома и никому не доставлявшую проблем. До этого дня.
Скарамучча тут же мстительно ударил несчастную скамейку, испепеляя ту взглядом. Мегистус, впрочем, не заметила этого, так как с досадой рассматривала покрасневшую на месте удара ногу.
— Уж кому и следует быть осторожным на дороге, так это тебе, слепышка, — фыркнул Скарамучча, складывая руки на груди и всем своим видом выражая недовольство.
Взгляд его, тем не менее, так и искрил беспокойством за девушку, и она на это лишь ласково усмехнулась, отвечая какой-то незначительной колкостью.
— Пошли, горе луковое, — закатил глаза юноша и аккуратно подхватил Мону под локоток, намереваясь довести её до подъезда. — Лифт ещё не починили?
— Увы, нет… Ай-яй, — цокнула девушка, стоило только сделать первый шаг.
— Нет, так не пойдёт. Мы такими темпами вечность подниматься будем.
Не позволяя себе задуматься, что он собирается сделать, чтобы не передумать из-за смущения, Скарамучча открыл дверь и поднял тут же взвизгнувшую Мону на руки.
Летящей походкой, но с показным кряхтением он направился к лестнице. Его ждало испытание: подняться на четвёртый этаж с грузом на руках. Не то чтобы этот «груз» был неприятным, но юноша никому и никогда в этом не признается.
— Зачем? Я бы дошла, — тут же принялась возмущаться Мона, беспокоясь, как бы парень не навернулся.
— Да, и по пути сломала бы себе что-нибудь. Но да, должен признать, ты такая тяжёлая, что тебе придётся хорошенько подумать, как меня отблагодарить, — фыркнул Скарамучча, преодолевая первый этаж.
— Разве что чай могу налить, — пробубнила Мегистус, мысленно сетуя на то, что снова всё потратила на дорогостоящее оборудование.
Угостить-то Скарамуччу и без его помощи хотелось, но теперь было досадно вдвойне.
— Да шучу я. Ты же знаешь, какой я бескорыстный, — оскалился парень, слегка пошатнувшись на очередном повороте. Пройдена почти половина.
Ойкнув, Мона крепче вцепилась в него и смущённо зарылась носом куда-то в изгиб между плечом и шеей, вызывая целый табун мурашек таким нехитрым действием.
— Да, а я не люблю астрологию, — закатила глаза Мегистус, настроившись получить от непрошенного аттракциона максимум удовольствия. Нечасто всё-таки на ручках катают.
— Ну правда, не нужно мне ничего, — фыркнул Скарамучча, наконец-то добираясь до заветной двери, но всё ещё не отпуская свою ношу.
И тут же добавил, заметив шутливо-недоверчивый взгляд девушки:
— Разве что поцелуй для прекрасного принца, который так тебя любит, что даже готов носить на руках, — всё же чувствуя, как начинает печь румянцем щёки, прошептал он на ухо замершей в его бережной хватке Моне.
Не так уж и часто он вот так открыто говорил о своих чувствах. Мегистус игриво стукнула его кулаком и, пробормотав что-то вроде: «Я бы и без этого спектакля тебя поцеловала, болван», — счастливо улыбнулась.
