Сыны человеческие

      — Люц. — Выгнув идеальную чёрную бровь, брат ткнул пальцем в табличку с красной перечёркнутой сигаретой.       — Йоша… Мы встречаемся с тобой раз в год. И ты всё время «забываешь», что нужно бронировать столик в заведении для курящих. Издеваешься?       Я зажёг пальцем кончик сигары и затянулся. Дым, подчиняясь моему желанию, начал собираться в плотный шар. Слабый запах терпкой вишни слегка разбавил стерильную атмосферу.       — Это вредная привычка. — Ух, какое постное лицо! Руки на груди лодочкой сложил, глаза, и так ярко-голубые, аж засветились праведностью, над башкой появился призрачный нимб. — Я переживаю за твоё здоровье.       — Брось. Нашёл за что волноваться. Папаша так легко сдохнуть не даст. У него на меня… Упс! На нас — далеко идущие планы. Примерно до конца света.       Я мерзенько улыбнулся, показав кончики клыков и сверкнув красной радужкой.       Брат показушно закатил глаза, всем своим видом говоря, что я неисправим, и, не удержавшись, засмеялся, ткнув меня через стол кулаком в плечо.       Это стало доброй традицией — начинать нашу ежегодную встречу со сценки «возлюбленный брат мой, ЗОЖ всегда пригож!» В прошлом году Йоша устроил посиделки в веганской забегаловке: сочный стейк с кровью, в который превратился предельно салатистый салат, чуть не отправил официанта в нокаут.       В позапрошлом мы праздновали дайвингом. Наивный братец решил, что уж в воде-то я точно не смогу курить. Три раза «ха-ха». Как можно быть божьими сыночками-корзиночками и не быть всемогущими? Хорошо помню офигевшие лица народа на пляже, когда «расступились воды», и я вышел на берег абсолютно сухим, попыхивая сигарой.       Нет, так-то я людей хорошо понимаю: двухметровая беловолосая Венера с косой до голой, дочерна загорелой жопы, но с лишним телесным членом (вот в самом буквальном смысле) — это даже не Глас Божий, который, как известно, обычно признак не самого хорошего ментального здоровья. Обфоткали меня с ног до головы, конечно, но, ясен красен, всё равно посчитали фейком. Иногда я скучаю по временам, когда ещё верили в чудеса.       Хотя грех жаловаться, я сам приложил когтистую лапу к рационализации мира и возвышению науки. Если честно, то, во что превратилась вера в нашего батю, годится только, простите, в фильмах ужасов показывать. Категории «Б». Так что чур меня, чур от интерпретации чудес сегодняшней церковью!       — Как успехи в отделении зёрен от плевел? — спросил я, запихивая суши с лососем в плошку с соевым соусом.       Сегодня мы с братюней развлекаемся в японском ресторане, поэтому пристроили пятые точки на подушки. Ещё чуть-чуть и ляжем, как в старые добрые греко-римские времена. Ох, как я тогда повеселился Трисмегистом! Но это совсем другая история.       Следующим обязательным пунктом программы у нас числится «а теперь о делах».       — После вспышки коронавируса, которую я устроил, с этим стало полегче, — отчитался Йоша, отпивая саке. — Столько говна полезло изо всех щелей: одни начали сокращать штат своих компаний, трясясь над каждой копейкой; другие начали ещё больше красть, ведь «все крадут!», а тут совсем раздолье — ещё и «времена тяжёлые»; третьи почему-то подумали, что могут решать, кому жить, а кому умереть… Зато и чистые души засверкали ярче: поддерживали народ, вынужденный сидеть по домам в карантине, финансово; волонтёрили для слабых и инвалидов; рвали жилы в больницах. Тряхнуло людей знатно, понятное дело. Но через отбитую задницу быстрее доходит, Люц, — брат свёл брови домиком, складки у рта стали глубже, глаза совсем потухли и обесцветились. Вот сейчас можно было легко сказать, что он видел зарождение Матушки-Земли, а страдающие лики икон отражают действительность. Йоша поднял на меня взгляд и с горечью спросил: — Почему?       Я помолчал, пережёвывая очередной кусок, и в стопиццотый раз (брат почему-то никак не мог понять простую истину и задавал мне этот вопрос постоянно) сказал:       — Из чувства противоречия? Из ложного понимания дуальности морали и нравственности? Из-за ощущения безнаказанности? Свобода воли — это на самом деле тяжелейший груз, который мы с тобой взвалили на плечи человечества, брат. У нас с тобой её нет. Наш путь прям и прост по сравнению с дорогой каждого отдельного человека. Короткий биологический цикл, за который надо успеть уловить суть и смысл существования; отсутствие памяти о прошлых жизнях — отсюда невозможность толком учиться на своих же ошибках; сумасшедшее давление на слабую, постоянно купающуюся в сомнениях психику личным и чужим опытом плюс обстоятельства бытия; девятый вал нужной и ненужной информации, которую необходимо переваривать ежеминутно, делая правильные выводы… И бесконечные ошибки, которых просто не может не быть при таких условиях. Каждый рождающийся на Земле и благословлён, и проклят одновременно. Он обладает чудом, которого лишены высшие существа, — свободой выбора. Но любой дар можно использовать по-разному. Не съешь Ева то самое яблоко, человек так и не вылез бы из райского дня сурка, прозябая в примитиве. Знаешь, всё-таки батя гениален: такой простой тест на независимость даже мне в голову бы не пришёл.       — А ты бы хотел? — Глаза брата опять налились жизнью.       — Что? — я сделал вид, что не понял вопроса, заранее лихорадочно подбирая ответ. Чёрт бы побрал твою проницательность, Йоша.       — Стать человеком.       — Я видел одно иудейское кино, которое начиналось так же, — ядовито пробурчал я. — Твой пример, знаешь ли, ничуть не заразителен.       Братюня вопиюще неприлично заржал, а я подумал, что все теологи сожгли бы свои исследования Библии, узнав, что он любит пошлый и чёрный юмор.       — С другой стороны, — улыбаясь, продолжил я, — у нас есть повод устраивать каждый год в твою честь деньрожденьческую вечеринку.       Йоша хмыкнул и разлил ещё по одной.       — А у тебя, Люц, как дела? Что там с БАКом? Маск ещё не устал играть с тобой в гольф?       — Коллайдер придётся использовать на двадцать процентов меньше, — с сожалением отметил я. — Энергетический кризис, будь он неладен. Так что изобретение антигравитации немного откладывается. А Илон не играет в гольф. Он вообще до последних лет никакими видами спорта не занимался. Кстати, идея про Нейролинк ему понравилась, впрочем, ты уже должен был видеть это в новостях. Так что киберпанк стучится в двери.       Я жужжал и жужжал, рассказывал про новые открытия в разных областях науки, жаловался на нехватку финансирования важных проектов и мысленно заклинал Йошу забыть про тот самый, очень неёмкий для меня вопрос.       Я тоже наивный, не стоило обольщаться.       Когда мы допивали четвёртый токкури́, я совсем расслабился. Мы успели обсосать косточки нескольким политикам и прикинуть, сколько им понадобиться проторчать в Чистилище, чтобы осознать и проработать свои грехи. Настолько низкие вибрации придётся отмывать долгие годы, иначе в перерождение не уйдёшь. Впрочем, приличный кусок своей работы они выполнят ещё при жизни. В качестве примера, как поступать ни в коем случае нельзя. Никогда. Будь буддийская доктрина верна в части «реинкарнации в животное», такие и на инфузорию туфельку не потянули бы.       Нам надоело моститься на маленьких подушечках, и мы наконец разлеглись по обе стороны от стола. Я снова закурил, ощущая приятную усталость и смакуя удовольствие от общения с самым близким после папы существом. И чего мы не встречаемся чаще?       — Так как, Люц? Ты хотел бы стать человеком?       Именно поэтому. Йоша на удивление цеплючий и очень чуткий. Лучше не вспоминать, на сколько экспериментов он уже успел меня подбить. Каждая наша встреча заканчивается чем-нибудь настолько неординарным, что я потом месяцами отхожу. В прошлом году мы превратились в китов и бороздили просторы мирового океана. В позапрошлом — поработали Музами у русскоязычных авторов слеша. Я до сих пор ловлю фэйспалмы от омегаверса. Эту часть моей биографии хотелось бы вычеркнуть навсегда.       Я прикрыл глаза, затянулся и выпустил дым, соорудив из его клубов два вполне узнаваемых полупопия. Ткнул пальцем между ними, формируя круглую дырку, и указал на получившийся шедевр современного искусства сигарой.       — В какую жопу ты опять пытаешься нас засунуть, брат? Не ту ли, через которую почему-то доходит быстрее?       Йоша приподнял свои идеальные брови, сверкнул небесными глазами, по-чеширски улыбнулся, заложил за ухо чёрную прядь, выпавшую из длиннющего хвоста, и, доверительно понизив голос, сказал:       — И-мен-но.       У нас давно не было отпуска, поэтому батя подмахнул освобождение от обязанностей на эн лет без лишних разговоров.       Не рассчитывайте, людишки, что остались без присмотра. Мы – среди вас. Идите и не грешите.       И вообще! Когда вы наконец поймёте, что единственной сутью и смыслом жизни всегда была и остаётся любовь?