Dämmerung im Löwenzahnfeld

      Таинственные улочки ночного Мондштада скрывают в себе различные секреты. Дилюк знал почти о каждой из них, а если нет — раскрывал для себя правду любой ценой. Помощь благородным жителям свободной страны не была в тягость бывшему члену Ордо Фавониус, наоборот, восхваление Полуночного героя и возвышение его на пьедестал намного значимее рыцарей — его гордость. То, ради чего он будет продолжать скрываться во тьме, быть одной из главных тайн окрыленного города. — Уродливое создание… — пробурчал себе под нос Дилюк, крепче сжимая раненную руку. — Рано или поздно твои щиты падут от моих огненных натисков. Сдавайся, пока есть возможность. — Охо-хо, — хихикал маг бездны, водя по кругу своим небольшим посохом. — Полуночный герой… А выглядишь так жалко. Стоит лишь на тебя надавить и ты сломаешься. Однажды это уже было, да? Хи-хи.       Сердце магната пропустило удар. Откуда эта ничтожная сущность прознала о его настоящей личности? Сжав крепче двуручный меч, никогда ранее не предававший, даже в самые кровопролитные бойни, Рагнвидр шагнул вперёд. — Если я принесу твою голову принцу, он несказанно обрадуется. — маг вскинул посох вверх, он засиял ярко-голубым. — Как будто занозу из пальца вытащить. Одной проблемой меньше. Возможно, меня и наградят!       В эту минуту, в тёмных руинах возле города свободы, в котором Дилюк не чувствовал себя таковым долгие годы, столкнулись два противника. Бой, исход которого предрешен ещё с того момента, как Рагнвиндр вступил в это подземелье, стремительно двигался к своему концу.       Стараясь не наступать на раненную ногу, Полуночный герой, хромая в узких улочках Мондштада, искал маленький лучик света в кромешной тьме. Держась за бок, сжимая его из последних сил, он опирался на стены, оставляя за собой кровавые следы. Дышать становилось труднее. — Где же… Ты… — всё в глазах размывалось, любое резкое движение доставляло такую боль, сравнимая лишь с тем роковым днем, когда он потерял отца.       Каждый шаг становился медленнее, отдышки глубже и тяжелее и, лишь на мгновение, он заметил свет в окне. Её дом даже до поздней ночи всегда был окутан теплом и таким родным свечением.       Вместо стука в дверь он просто навалился на неё, недовольно охнув и постепенно скатываясь вниз. Если Джин не откроет ему, то тут, под её порогом, он умрёт. И даже не как прославленный герой, а трус, кое-как сбежавший из западни. — Кто там? — не представляя, что на ее дверь будут давить всем своим весом, магистр не удержалась за ручку и оказалась придавленной телом мужчины, ввалившимся внутрь дома. — Храни Архонт! Вы в порядке?! — Джин… — тихо прохрипел магнат, пытаясь немного подняться на локтях и взглянуть ей в лицо. — Прости за беспокойство… — Дилюк?.. — осматривая его окровавленное лицо, она не на шутку перепугалась. — Что с тобой?! Как же тебя так угораздило? — Я… Хотел бы сказать, что всё порядке, но мне нужна твоя помощь… — он хмыкнул и почувствовал родное тепло на своей холодной замерзшей щеке. — Я позову Барбару если ты хотя бы чуть-чуть привстанешь. — проводя большим пальцем по его скуле, брови Гуннхильдр хмурились с каждым мгновением все сильнее и сильнее. — Не надо… Церковь не должна знать… — прокряхтев, мужчина слегка привстал, давая возможности выбраться девушке, чем та и воспользовалась. — Давай, тебе нужно лечь. — пытаясь его поднять, магистр кое как дотащила его до своей кровати. — Нет, Джин, я не хочу испачкать твой дом. — пробурчал мужчина. — Лежи и не разговаривай, тебе нужно восстанавливаться. — пригрозила она. — Лиза оставляла мне пару обезболивающих зелий, подожди только. — развернувшись, чтобы уйти, Джин почувствовала, как он легко схватил её за запястье. — Спасибо, mein Löwenzahn.* — прошептал Дилюк, прежде тем сомкнуть глаза. — Ты должен будешь выжить, mein Morgengrauen, я не дам тебе так просто оставить меня.** — слегка сжав его пальцы в порванной перчатке, Джин аккуратно положила его руку ему на грудь и удалилась из комнаты.       На следующее утро Дилюк проснулся с болью во всем теле, но, хотя бы, эта боль не сковывала его телодвижения. Попытавшись приподняться, чтобы оглядеться вокруг, мужчина почувствовал тепло, сжимающее руку на груди. Гуннхильдр спала на табуретке, крепко сжимая его ладонь.       Спокойное, не омрачённое работой, лицо магистра заставило потеплеть затаённые кромки сердца. Проводя подушечкой пальцев по её гладкой, белоснежной коже, улыбался. — Mein Löwenzahn… — словно ожидая его слов, Гуннхилдр раскрыла голубые глаза и с испугом посмотрела на парня. — Ох, Семеро, ты как себя чувствуешь? — вскочив со своего места, она наклонилась и их лица оказались на небольшом расстоянии друг от друга. — Как раны? У тебя ночью был жар, я не знала уже, что делать… — Джин… — на выдохе произнёс Дилюк, бегая глазами то от её бездонных, словно бескрайнее море, глаз, то на немного раскрытые, припухлые губы.       Приподнявшись телом, Рагнвиндр поддался вперёд и завлек магистра в лёгкий, почти невесомый поцелуй. Но лишь от такого поцелуя могла закружиться голова и подкосится ноги.       Удерживая девушку за предплечья, Дилюк смотрел ей в глаза и улыбался. Ему давно не было так хорошо, как сейчас. — Я сейчас отправлю тебя пинками на винокурню, старший. — Ох, умоляю, перестань называть меня так. — откинувшись обратно на подушку, Полуночный Герой смотрел в потолок. — Ты разбиваешь мне этим сердце. — А как мне тебе стоит называть тогда? — лукаво поинтересовалась Гуннхильдр, возвращаясь на табуретку. — «Mein Morgengrauen» от тебя звучит лучше, чем это треклятое «старший». — Джин удивилась. — Ты запомнил, что я тебя так назвала? — Ты меня впервые так назвала, конечно я бы запомнил. — Хорошо, mein Morgengrauen, — его сердце сбилось с ритма в долю секунды, — теперь, когда ты в сознании, расскажешь, что вчера было?       Нависло тяжёлое, грузное молчание, от которого обоим становилось неудобно. Дилюку не в радость было рассказывать, как он, поджав хвост, сбежал, казалось бы, от обычного мага бездны.       Мага бездны, устроившего засаду с ещё несколькими чтецами. — Я благодарен, что ты открыла вчера дверь. — аккуратно сменив свое положение в сидячее, он шипел и кряхтел от боли. — Если бы не ты, то я, наверное, давно бы умер. — Не говори так! — фыркнула магистр, скрестив руки на груди. — Ты теперь мой должник, знаешь, как трудно было переодевать тебя, такого тяжёлого и большого, да ещё и не задеть травмы?.. — они тихо рассмеялись друг другу, но Джин почти в ту же минуту стихла. — У тебя шрамов на теле становится все больше. Дилюк, тебе не кажется, что нужно прекращать? — Прекращать с чем? — С само названным геройством! — обеспокоенно выпалила рыцарь Одуванчик. — Пойми уже: Ордо Фавониус с каждым днем становится все лучше и лучше. Я работаю для этого не покладая рук и жизнь в городе становится спокойнее. Мне тяжело каждый раз видеть, когда ты приходишь весь в крови и в обморочном состоянии. Я устала гадать, сидя рядом с тобой возле кровати, когда ты без сознания, с такими ужасными ранами, потеряю я тебя сегодня или нет… — с каждым словом её голос затихал, а на глаза наворачивались слезы. — Ты сильный, но не всесильный… — Mein Löwenzahn… — чувствуя боль в правом боку, мужчина, через силу наклонился к ней и накрыл своей ладонью её щеку, большим пальцем стирая подступающие слезы. — Не плачь, прошу тебя. — Дилюк, доверься Ордо Фавониус. — накрыв своими руками его, аккуратно проводила щекой по его подушечкам пальцев. Затвердевшие мозоли на них выдают годовалые и усердные тренировки с тяжелым мечом. — Доверься мне. — Я… Постараюсь. — переходя на шепот, произнес Рагнвиндр, серьезно смотря в её лицо. — Если обещаешь больше не плакать, хорошо? — Хорошо. — улыбаясь, Джин подошла ближе к кровати, аккуратно оперлась коленкой об матрас кровати и, стараясь не потревожить раны магната, заключила его в объятья. — Ты мне очень дорог. — Ты мне тоже. — тихо проговорил Полуночный Герой, вдыхая запах свободы, который Гуннхилдр излучала из себя. — Дороже любых сокровищ.