l'inceste est une affaire de famille

Вечер опустился на преддверие Олимпа. Небольшая рощица рядом со стекающим с горы ручьём приобрела загадочный, волшебный вид. В сумерках зажглись огоньки светляков, зацвиркал сверчок, на небосвод высыпали яркие звёзды. Одинокая женская фигура обняла стройную оливу, задумчиво поглаживая молодую кору. Она так долго ждала этого вечера, так устала от одиночества. Афродита восхищались, её боготворили, желали, но едва ли кто-то её любил. Зависть богинь и похоть богов утомили её. Не об этом она мечтала. Обозлившаяся на неё Гера выдала её замуж за уродца Гефеста. А ведь Афродита так ценила совершенство тела... И пусть хромой бог был прекрасным кузнецом, и был нужен отцу, но богиня любви презирала мужа, не только за физическое увечье, но и за сдержанность, рассудительность, отсутствие страстей. Даже то, как он исполнял супружеский долг, раздражало её. Словно отрабатывал повинность, или методично выполнял очередной отцовский заказ. Больше всего она ненавидела тот момент, когда Гефест, отводя глаза, покидал её, оставляя одну на супружеском ложе, больше похожем на приспособление в пыточной камере. Дело было даже не в том, что её смущали многочисленные конструкции окружавшие её кровать, и необходимые для того, чтобы инвалид Гефест мог передвигаться по ложу, и совокупляться с ней. Богиню любви убивало одиночество. Муж оставлял её, пренебрегал ею, предпочитал великолепной Афродите свою кузню, горн, работу. О, как она мечтала о другом брате. О яростном, порывистом, жёстоком Аресе. Афродита ощущала в нём родственную душу. Её восхищало его жизнелюбие, бескомпромиссность, решительность. Сильное, гармоничное, развитое тело, уверенный взгляд, тонкие, но мужественные черты лица, и надёжность в каждом движении. Об аресе думала Афродита, когда спустилась сегодня в эту рощу, Ареса звала, ждала, всей душой надеялась на встречу, ведь бывает же так, что родственные души встречаются вопреки всему. И он пришёл... — Иди ко мне. — негромко сказал бог войны, привлекая к себе Афродиту. Она с охотой прижалась к его телу, ощущая соприкосновение своей почти обнажённой груди с нагрудником воина. Металл не был холодным, наоборот, горел, словно пламя в груди своего владельца. Он стал гладить тело богини сначала изучающе, а затем с жадностью, с каждым прикосновением в нём всё больше читалось желание обладать, поглощать, присвоить навеки. Афродита с удовольствием поддавалась нахлынувшему желанию. Она вообще не была склонна противиться своим чувственным порывам, и сейчас себе не отказывала. Нервными, неосторожными движениями они раздевали друг друга, жадно выхватывая каждый участок обнажённой кожи. Арес притянул Афродиту к себе. Грудь у богини нервно поднималась и опускалась, выдавая некоторое волнение. Бог войны втянул её в поцелуй. Арес дразнил её, проводя языком по её нижней губе, а руками по ягодицам, и это заставляло Афродиту стонать прямо ему в рот. Дыхание между ними стало таким горячим, что казалось, будто они в центре пожара. — Ложись. — отрывисто приказал он, оторвавшись от губ прекрасной богини, прерывисто дыша, и жадно окидывая взглядом её тело. Она послушно легла на спину, предвкушая то, что сейчас начнёт делать с ней Арес, страстно желая этого, и чувствуя странное волнение. Арес опустился вниз, и раздвинул ноги богини, открывая себе доступ к тому, чего так мечтал коснуться всё это время. Афродита ощущала обжигающее дыхание, касающееся кожи в тот момент, когда лицо Ареса было слишком близко к её бедрам. Он положил руки ей на талию, поглаживая чувствительную кожу на животе, ощущая, как вздрагивает богиня под ним, выгибаясь навстречу прикосновениям. Арес ощущал её желание, её трепет, и, когда рука Афродиты коснулась его головы, он поймал её умоляющий взгляд, то перестал дразнить мимолётными прикосновениями, и приложил рот к её клитору, начиная нежно его посасывать. Все тело богини будто прорезала молния, она вскрикнула, вцепившись пальцами в мягкий мох. Она чувствовала, как Арес усмехнулся, проводя языком круги вокруг клитора и забрасывая одну из её ног себе на плечо. Он продолжал свою ласку интенсивнее, и через некоторое время добавил к своему языку пальцы, которые легко вошли в Афродиту, которая уже истекала смазкой. Богиня стонала и вздрагивала под его пальцами и языком, а он все сильнее и сильнее прижимал её к себе, не останавливая движения ни на секунду. Афродита ощущала, как конечности начало покалывать, и дурман из головы будто растекся по всему телу вместе с тем, как внизу живота начало сладко потягивать. — Да, не останавливайся! — вскрикнула богиня, выгибаясь дугой под тяжёлыми руками Ареса. И тут всё прекратилось. Богиня непонимающе посмотрела в глаза своему возлюбленному, а он лишь усмехнулся на её немой вопрос, и, поднимаясь, навис сверху, накрывая ее своим телом, подхватывая под бедра и сильным движением притягивая к себе, облегчая тем самым себе проникновение. Когда Арес вошёл, в голове у него помутилось от того, как внутри нее тесно, влажно, жарко, и так хорошо... Арес замер лишь на секунды, и сразу взял быстрый темп, Афродита скрестила ноги у него на спине, и стонала громко, в голос, не сдерживая себя. Где-то на границе сознания она ощущала, как Арес опускается ей лицом в шею и касается ее губами. Он прижимал её к себе, будто обнимая всем телом, припадая губами к открывшейся шее, не прекращая двигаться. Афродита вздрагивала, впуская его не только в свое тело, но и во все свое существо, прямо сейчас она любила его, любила в беспамятстве, с животной страстью, они были словно люди, впервые дорвавшиеся до тел друг друга, и поглощающие каждую вспышку эмоций внутри. Она вздрагивала от каждого прикосновения к своей обнажённой спине, ключицам, плечам, и член Ареса так же вздрагивал, выдавая собой иссушающую страсть, которой был наполнен его обладатель. Чем дольше, тем им хотелось большего, грубее, сильнее, быстрее, получить абсолютно всё, что возможно от тел и душ друг друга. Держа свою богиню за бедра, он словно сминал её под собой, накрывал собою, заслонял от холодного звездного неба, от бесчисленных взглядов героев прошедшего, которых щедрой рукой разбросал по небосклону отец.