Поиск баланса между работой и личной жизнью

      — Три дня.       — Шесть миниму… Ах!       Гермиона запрокинула голову назад, когда губы Малфоя сомкнулись на ее соске, а его длинные пальцы проникли между бедер.       Она не могла позволить ему выиграть спор только потому, что он вбивался в нее с неистовой скоростью, заставляя видеть звезды. Стол под ними ходил ходуном.       — Черт! — вырвалось прежде, чем Гермиона успела сдержаться.       Малфой ухмыльнулся, осыпая поцелуями ее грудь, а Гермиона в отместку сжала мышцы влагалища, наслаждаясь его приглушенным стоном.       — Не оставляй попыток, Малфой. Ты хорош, но не настолько, — солгала она.

***

      Четырнадцать дней назад.       — Не понимаю, почему это должны решать мы.       Гермиона поджала губы, покачивая лодыжкой.       — Если ты не в состоянии справиться с поставленной задачей, просто скажи об этом. Я с удовольствием решу все сама.       Малфой усмехнулся, оттолкнувшись плечом от ее дверного проема.       — Если ты думаешь, что я позволю тебе взять бразды правления в свои руки, пока Квимбли в отъезде, то точно выжила из ума.       — Малфой, пожалуйста, заткнись и помоги мне составить план, пока я не подожгла твою голову.       — Куда делись твои манеры, Грейнджер? — Он цокнул языком и потащил стул к ее столу, двигаясь мучительно медленно. — Не хотелось бы, чтобы Квимбли узнал о таком поведении, не так ли?       Гермиона схватила перо и достала кусок пергамента, борясь с желанием швырнуть чернильницу ему в голову.       Она сделала успокаивающий вдох, напоминая себе, что является профессионалом. До старшего юриста ей оставалось два года, до партнера — три, и никакой слишком высокий, слишком светловолосый болван не разрушит ее шансы.       — Взглянем на факты, — чопорно произнесла она. — Рождество и Ханука через шестнадцать дней, Кванза через семнадцать, а зимнее солнцестояние через одиннадцать. А мы до сих пор не объявили сотрудникам о количестве выходных дней.       Малфой раскачивался на стуле, очень внимательно изучая свои ботинки.       — Ты ведь знаешь, что Рождество в этом году выпадает на воскресенье?       Гермиона решительно игнорировала его.       — Это серьезное упущение, но я уверен, что мы можем исправить ситуацию. Предлагаю немедленно объявить о семи праздничных выходных, начиная с Дня подарков…       Ножки стула опустились на пол с характерным грохотом.       — Семь?       Размяв шею, Гермиона обмакнула перо в чернила.       — Сотрудники вернутся на работу в среду — четвертого января, — встретив Новый год в кругу семьи и должным образом отдохнув.       Малфой наклонился вперед, постукивая левой туфлей.       — Квимбли попросил нас поддерживать здесь порядок, Грейнджер, а не пустить все по ветру.       Глаз Гермионы дернулся при виде огромной чернильной кляксы, образовавшейся на ее пергаменте.       — Чем именно ты недоволен?       — В прошлом году мы отдыхали вдвое меньше.       — Мы отдыхали пять дней. Но в этом году все усердно работали и заслужили дополнительные дни.       — Ты не забыла о нескольких десятках дел, находящихся в работе? — Малфой приподнял одну бровь.       Перо Гермионы сломалось пополам.       — Они могут подождать, пока сотрудники не почувствуют себя полностью отдохнувшими и вознагражденными за те бесчисленные часы, которые они потратили…       — Я не буду это подписывать. И не собираюсь потом объяснять Квимбли, почему мы проиграли все судебные заседания в первом квартале.              Гермиона возмущенно вскинула руками.       — И что же ты предлагаешь?       Они встали одновременно.       — Три дня, — невозмутимо произнес Малфой. — Этого будет достаточно, чтобы…       — Три? — Она смахнула локон с лица. — Квимбли ни за что бы не согласился. Это еще меньше, чем в прошлом году…       — Но в этом году больше нагрузки.       Гермиона шагнула ближе к Малфою, и тут же была окутана его опьяняющим ароматом. Она покачала головой, чтобы избавиться от наваждения.       — Он не одобрил бы твое предложение. И ты это прекрасно знаешь.       — Тогда отправь ему сову. Попроси вернуться на работу и расскажи о проблеме, потому что только он способен ее решить.       — Квимбли ясно дал понять… — Гермиона попыталась ткнуть пальцем ему в грудь, — что его нельзя беспокоить, за исключением чрезвычайных ситуаций, а то, что ты скупердяй, не считается…       Малфой остановил ее быстрым взмахом руки. Гермиона лишь мгновение изумленно смотрела на его пальцы, обхватившие ее запястье, прежде чем он притянул ее ближе.       — Тогда, я полагаю, с объявлением придется повременить, не так ли?       Малфой отпустил ее руку и направился к двери, оставив Гермиону с невысказанными словами ругательств и раскрасневшимися щеками.

***

      Глаза Гермионы закатились, когда Малфой отстранился, перевернул ее на живот и снова вошел в нее, прежде чем она успела осознать потерю тепла его тела. Гермиона застонала, ведь он начал двигаться медленнее и проникать глубже, опираясь одной рукой на стол, а другой устраивая изысканную пытку между ее бедер.       От грубых толчков у нее подгибались пальцы на ногах, а его непрерывный поток ругательств подводил ее к оргазму все ближе и ближе. Она выгнула спину, сдерживая стоны, поскольку он восхитительным образом задевал все чувствительные точки внутри нее, подталкивая ее к краю обрыва, с которого она отказывалась падать.       Пока что.       Она вывернулась и толкнула его на стол, прежде чем он успел среагировать. Кружка и перья упали на пол, когда она забралась на Малфоя и начала тереться клитором о его член, осыпая поцелуями шею.       Звуки его вздохов одурманивали, и в голове Гермионы промелькнула опасная мысль, что она может привыкнуть к этому, как раз перед тем, как он обхватил ее ягодицы, возвращая контроль.       Он сжал челюсти, пристально смотря в глаза. Ее соски терлись о его грудь, а каждое проникновение члена между складочек заставляло ее вскрикивать.       Еще немного.       Гермиона поспешно обхватила его руки, сжимающие ее бедра, и прильнула к нему, чтобы Малфой не смог перевернуться. Вид ее сжатой груди прямо перед лицом настолько сильно отвлек его, что Гермиона успела выпрямиться, затем расположить член возле входа во влагалище и начать медленно опускаться.       Их взгляды пересеклись, пока она вбирала в себя каждый великолепный дюйм. Затем Гермиона запрокинула голову назад, ее ресницы затрепетали. Мир перестал вращаться, ее тело напряглось, а разум упивался звуками, которые издавал Малфой.       Когда ее зрение снова сфокусировалось, она обнаружила, что обе руки Малфоя лежат на ее груди, а большие пальцы ласкают соски. Его рот был приоткрыт, а взгляд прикован к тому месту, где его член только что исчез внутри нее.       — Проклятье, — простонал он, опустив голову на стол.       Гермиона поерзала бедрами.       — Мы уже пришли к единому мнению?

***

      Девять дней назад.       — Демографические данные наших сотрудников доказывают правоту моих аргументов.       Гермиона отложила перо и подняла взгляд от бухгалтерской книги. Малфой уже две с половиной минуты постукивал ногой по полу, стоя в дверях и ожидая, что она поприветствует его первой.       — О чем это ты?       — Данные, Грейнджер, — Малфой размахивал тем, что казалось отчетом, затем свернул его и зажал в ладони. — Суровые и достоверные.       — Или прекращай нести чушь, или проваливай. Мне нужно проверить три таких фолианта до обеда.       Проигнорировав ее, Малфой сел в кресло напротив ее стола и вытянул ноги.       — Наши демографические данные доказывают мое утверждение, что семь дней выходных — перебор. Видишь ли, — он потряс пергаментом, — примерно шестьдесят процентов наших сотрудников либо одиноки, либо разведены, либо овдовели. Чуть более семидесяти процентов — бездетны. Мы окажем многим из них услугу, если сократим время, которое они проведут на бесполезных семейных сборищах, отвечая на глупые вопросы о том, почему до сих пор не обзавелись потомством.       Малфой одарил ее высокомерной ухмылкой — такой же он удостаивал оппонентов, когда припирал их к стенке.       Гермиона долго смотрела на него. Она моргнула несколько раз, а затем рассмеялась.       Сощурившись, Малфой пристально наблюдал за ней.       — Очень смешно, — прохрипела она.       — А что тебе не нравится? Праздничное бремя не ляжет им на плечи тяжким грузом. Большинству из них в радость вернуться к размеренной жизни пораньше…       — Ты ведь осознаешь, что являешься абсолютным неандертальцем и что не все разделяют твою точку зрения?       Малфой закинул ногу на ногу и скривил лицо.       — Одинокие люди навещают не только семью, — сказала Гермиона тем же тоном, которым разговаривала бы с маленьким ребенком. — Но и друзей, соседей, занимаются хобби и пытаются наладить личную жизнь…       — Говори за себя. Не все из нас жаждут воссоединиться с Уизелом.       Гермиона закатила глаза. Ее недавний разрыв с Роном каким-то образом способствовал тому, что Малфой стал еще большим засранцем по отношению к ней.       — Если ты действительно хочешь знать, как одинокий человек, я жажду провести немного времени с моим другом Эмилио. Он не очень хорошо говорит по-английски, но ему это и не нужно, — произнесла она, мечтательно улыбнувшись. — Я понятно объясняю?       Малфой усмехнулся ей, прежде чем встать и направиться на выход.       — Три дня, Грейнджер.       — Семь.       Таблички на ее книжной полке задребезжали, когда дверь захлопнулась.

***

      Капелька пота катилась по груди Гермионы, но была остановлена языком Малфоя. Его руки сжимали ее бедра, направляя, пока она подпрыгивала на члене. Ноги Гермионы дрожали, а стенки влагалища пульсировали. По телу распространялось удовольствие, концентрируясь внизу живота. Ничто не имело значения, кроме шлепков его тела о ее.       Ощущения становились непередаваемыми, но Малфой каким-то образом улавливал каждое изменение. Гермиона не должна была позволять ему прикасаться к ее соскам и клитору, но…       Гермиона прикусила губу, когда почувствовала, как наслаждение накрывает ее с головой, ослепляя и раскаляя воздух вокруг. Она тихо застонала и подалась вперед, чуть не упав на Малфоя, стенки ее влагалища крепко сжимали его член. Пока он вбивался в нее, Гермиона впилась ногтями в его спину и почти начала умолять его остановиться.       Наконец его темп замедлился, и Гермиона медленно отпустила губу, почувствовав привкус крови. Она неуверенно взглянула вниз и заметила, что он смотрит на нее с триумфом.        — Что? — фыркнула Гермиона, смахивая влажный локон со своей шеи. — Я не издала ни звука.       Ухмылка Малфоя померкла, несмотря на то, что Гермиона начала смеяться. Он уставился на нее на мгновение, прежде чем поднять на руки и встать, а затем перекинуть ее через плечо и шлепнуть по ягодице. Гермиона едва успела пискнуть, как он уложил ее на только что созданный им ковер и закинул ее ногу себе на плечо, снова войдя в нее, пока она хихикала.       — Обманом много не наторгуешь, Грейнджер.       Тон его был дразнящим, а темп движений напоминал сладкую пытку для ее пульсирующего клитора. Гермиона глубоко вздохнула, когда веселье уступило место удовольствию, и посмотрела Малфою в глаза.       Что-то изменилось. Она не могла понять, о чем он думал, пока его взгляд скользил по ее лицу, а большой палец — по подбородку и губам, словно Малфой пытался убедиться, что Гермиона настоящая.       Она провела кончиками пальцев по мышцам его груди, отдаваясь во власть того, что бы это ни было.

***

      Четыре дня назад.       Не прошло и шести минут утреннего совещания, как им задали вопрос о праздничных выходных.       — Хороший вопрос, Сидни, — твердо сказал Малфой. — Мы обо всем объявим ближе к концу недели. Нам с Грейнджер еще предстоит уточнить некоторые детали.       Он взглянул на повестку дня, готовясь перейти к следующему пункту, но Гермиона прервала его.       — Спасибо, что подняла этот вопрос, Сидни. Мы прекрасно понимаем, что это очень важно для всех вас, и приносим извинения за задержку. В День подарков точно будет выходной, так что, пожалуйста, можете уже распланировать его.       По залу пронесся одобрительный ропот.       — Мы все еще пытаемся… проработать кое-какие моменты, — продолжила Гермиона, теребя застежку браслета. — Но будьте уверены, зимние выходные покажут нашу благодарность за вашу выдающуюся работу в течение года, а также нашу заботу о вашем благополучии.       — Они также будут отражать ту тяжелую работу, которую вы проделали для развития нашей компании, а еще большой объем судебных заседаний, который ожидает нас в новом году, — добавил Малфой. — Как по мне, очень заманчивая перспектива, особенно из-за премий за выигранные дела.       — Прежде всего, — сказала Гермиона, повышая голос, — они будут отражать ценность, которую наша компания придает балансу между работой и личной жизнью…       — И преданность делу, — закончил Малфой.       Он удостоил всех присутствующих победной улыбкой, а браслет Гермионы звонко защелкнулся.

***

      — Ты и твой гребаный рот… Сведут меня в могилу… Проклятье моего существования... Блядь…       Малфой вытащил пальцы из ее рта и провел ими по телу Гермионы, затем обхватил ее запястья и запрокинул их над ее головой. Их дыхания слились. Восхитительный аромат его тела окружал Гермиону, погружая в сладкую негу. Малфой осыпал поцелуями ее шею и продолжал вбиваться, каждый раз задевая пахом клитор.       Ноги Гермионы задрожали, и в ее разуме промелькнула последняя осознанная мысль — сохранить в памяти полезную информацию о том, что Драко Малфою очень нравилось, когда ему сосали пальцы во время секса.       На тот случай, если Малфой захотел бы повторить.       Гермиона не любила загадывать наперед.

***

      Сорок минут назад.       — Ну? — Марта Фернсби сердито смотрела на них, уперев руку в бедро. — Что вы решили?       Малфой и Гермиона переглянулись.       — Вообще-то…       — На самом деле…       Они резко замолчали, и Гермиона издала сдавленный смешок.       — Не стесняйся, Малфой. Будь добр, объясни ситуацию.       Марта работала личным секретарем Квимбли более тридцати лет. Даже с карманами, набитыми мишурой и левитирующими над головой гроздьями омелы, она казалась самым грозным человеком, которого Гермиона когда-либо встречала.       — Хорошо. — Малфой сложил руки на груди. — Мы с Грейнджер посовещались и решили, что компромисс — самый подходящий путь. Нам предстоит рассмотреть всевозможные альтернативные варианты, и о результатах наших переговоров мы планируем рассказать сегодня вечером. Во время итоговой речи, — он задумчиво почесал подбородок. — Если подумать, то лучше было бы…       Марта сделала шаг вперед, омела зловеще покачнулась.       — Вы хотите сказать, что по состоянию на сегодня, двадцать третье декабря, вы двое все еще не достигли договоренности.       — Не совсем, нет…       — Не из-за отсутствия попыток, — Гермиона сложила руки на груди. — По крайней мере, с моей стороны.       Испепеляющий взгляд, который Марта бросила на нее, заставил Гермиону захотеть провалиться под землю.       — Знаете, а Квимбли сомневался, стоит ли ему брать отпуск. — Марта расхаживала между ними, как профессор во время их обучения в Хогвартсе. — Вы двое, возможно, наши самые талантливые адвокаты, но, в конце концов, еще зеленые.       Малфой, казалось, уменьшился на дюйм.       — Я успокоила его, — продолжила Марта, хмуро глядя на них. — Убедила, что он может доверять своей интуиции. Уверяла, что вы поддержите порядок и докажете, что со временем станете достойными партнерами.       — Вы абсолютно правы, — Гермиона сцепила пальцы. — Мы потерпели неудачу, и я ужасно сожалею…       — Достаточно. — Марта повернулась к лестнице, указывая на их смежные кабинеты. — Я собираюсь развесить веточки омелы, а вы не выйдете, пока не примете решение. А когда через час на празднование прибудут наши сотрудники и их гости, вы объявите им о том, где и как они проведут следующую неделю. Я доходчиво объясняю?       Через минуту дверь в кабинет Малфоя с грохотом распахнулась, Гермиона шла за ним по пятам.       — Ты полнейший придурок!       — А еще громче не можешь, Грейнджер? Уверен, Марта была бы рада получить больше поводов для того, чтобы обратиться к Квимбли.       — Ты… Ух!       Гермиона одернула платье, ее кожа словно горела. Она чувствовала лишь ярость, и всему виной Малфой…       — Даже не смей прикидываться жертвой, — Малфой грозно посмотрел на нее, накладывая на кабинет заглушающее и запирающее заклинания. — Если бы не твое совершенно неразумное предложение…       — Неразумное? Неразумное?! — Гермиона яростно приблизилась к нему. — Это не я пытаюсь затащить нашу компанию обратно в темные века…       — Подобный идеализм не соответствует юристу твоего ранга.       — Ты понятия не имеешь о том, каким должен быть лидер…       — А ты понятия не имеешь, как вести бизнес!       — Самый высокомерный человек, с которым я когда-либо имела неудовольствие познакомиться…       — Отказываешься даже немного уступить, поскольку являешься самым упертым человеком в здании…       — Потому что три дня — чушь собачья! Я не собираюсь содействовать твоей дерьмовой политике!       Наступила звенящая тишина. Грудь Гермионы вздымалась, а ноздри Малфоя раздувались. Он сжимал кулаки, но его взгляд переместился, и Гермиона поняла, что прикусила губу.       Молчание затянулось, и зрачки Малфоя потемнели. Гермиона пыталась понять, какую игру он затеял, пока его взгляд блуждал по ее лицу.       Она осознала, что волосы выбились из пучка. В какой-то момент Гермиона сорвала с себя пиджак и бросила его на стул. Она не планировала снимать его, ведь тогда платье казалось слишком откровенным.       Гермиона прочистила горло.       — Послушай, Малфой…       Малфой дернул головой, заставив ее замолчать. Она нахмурилась, наблюдая, как он сжал челюсти, словно готовясь к чему-то.       — Знаешь, Грейнджер, иногда мне хочется, чтобы ты использовала свой умный маленький ротик по более подходящему назначению.       Гермиона уставилась на него.       — Что?       Он приподнял ее подбородок и поцеловал, прижавшись всем телом и запустив пальцы в ее волосы. Мягкость его губ выбила почву из-под ног Гермионы. Ее голова закружилась, а весь остальной мир померк.       Все закончилось так же быстро, как и началось.       — Прости, — Малфой попятился назад, его глаза расширились от шока. — Прости, я не знаю, что на меня нашло…       Гермиона решительно шагнула к нему, чувствуя, как сердце вырывается из груди. Схватив его за рубашку, она впилась в его губы поцелуем.

***

      По скромному опыту Гермионы, мужской оргазм не отличался ничем примечательным.       Обычно после него следовали поцелуи в лоб и пачка салфеток, которыми Гермиона судорожно пыталась вытереть себя, пока Рон ходил в душ.       Однако кульминация Малфоя заставила ее изменить свое мнение.       Во-первых, он не сводил с нее глаз. Когда его взгляд не был прикован к ее губам, шее или груди, он блуждал по ее бедрам до того места, где соединялись их тела, а затем с приглушенным стоном быстро возвращался к ее лицу.       Очень лестно, правда.       Во-вторых, от его отчаянных, хриплых звуков у нее подкашивались колени: ведь они были так не похожи на боевой клич, который оглушал ее ранее. И вместо непрерывных толчков темп Малфоя менялся — от быстрого и отрывистого до размеренного и сдержанного, как у человека, цепляющегося за осколки самоконтроля.       Опять же, лестно. Если не сказать, учтиво.       Гермиона оказалась настолько поглощена оргазмом Малфоя, что не заметила, как он увлек ее за собой. Но уже в третий раз за вечер она почувствовала, как ее соски затвердели, а живот напрягся, прежде чем вспыхнуло удовольствие. Стенки ее влагалища из последних сил сжали член Малфоя, и оргазм обрушился на нее. Он застонал ей в рот, страстно целуя и продолжая двигать бедрами.       Отдышавшись, Малфой приподнялся на локтях и откинул локоны с ее лица, чтобы вернуть ей доступ кислорода.       К сожалению, незакрепленная картина решила упасть со стены, разрушив момент.       Они отстранились друг от друга и привели себя в порядок, неловко собирая одежду, разбросанную по полу. Он передал Гермионе платье, и ей пришлось принимать мучительное решение — надевать его, стоя к Малфою лицом или спиной.       Она выбрала первое.       — Малфой, — начала Гермиона, поправляя бретельки, — это было потрясающе и все такое, но я продолжаю настаивать на семи выходных днях. Я не могу с чистой совестью предоставить нашим коллегам меньшее количество.       Его лицо казалось пустым, когда он взглянул на нее.       — Как скажешь, Грейнджер.       Гермиона не верила своим ушам.       — Значит, семь выходных тебя устраивают?       — Абсолютно.       Тон Малфоя был таким безразличным, таким отстраненным, что Гермиона засомневалась, заботило ли его это вообще.       — Хорошо… — Она переступала с ноги на ногу. — Спасибо, что уделил первостепенное внимание балансу между работой и личной жизнью наших сотрудников. Я уверена, что они это оценят.       — Рад, что ты получила то, что хотела.       Его слова привели ее в замешательство. Малфой избегал ее взгляда, продолжая увлеченно любоваться своими запонками. Гермиона смотрела на него, стоя на краю очередной пропасти.       Малфой был избалованным придурком. Если не хуже. А еще раздражающим, упрямым и слишком умным. Но Гермиона решила, что с радостью отдала бы кусочек своей души за то, чтобы кто-нибудь еще хоть раз посмотрел на нее так, как он, когда она лежала под ним.       Сделав глубокий вдох, Гермиона пожала плечами.       — Я не получила то, что хотела.       Малфой замер, окинув ее взглядом.       — Нет?       — Нет, но еще есть шанс.       Он наклонил голову вбок, и Гермиона еле удержалась на ногах.       — Спроси меня, планирую ли я посетить твою квартиру в День подарков, надев ту юбку, на которую ты постоянно пялишься.       Малфой вытаращил глаза, а Гермиона вопросительно вскинула бровь. Этот идиот действительно думал, что она ничего не заметила.       — Спроси, будут ли на мне трусики, — она перекинула локоны на одно плечо и застегнула молнию на спинке платья. — Или бюстгальтер, раз уж на то пошло.       Нагнувшись, Гермиона надела туфли. Она приподняла голову и увидела, что рот Малфоя беззвучно шевелится, а его взгляд устремлен на ее задницу.       — Спроси, какое я найду применение своему умному рту. А то боюсь, сегодня вечером я не успела настолько близко познакомиться с твоим телом, как хотелось бы.       Малфой резко выдохнул, когда она выпрямилась. Он потер лицо, скрестив ноги под странным углом.       Гермиона наколдовала зеркало и ахнула, увидев отражение. Она несколько мгновений поправляла прическу, а затем повернулась.       — Ну что?       Малфой стоял совершенно неподвижно, смотря на нее из-под ресниц — словно одно движение могло разрушить чары момента.       Стук ее каблука заставил его опомниться.              — Ты… — он почесал затылок. — Действительно… — его голос вновь стал хриплым. — Планируешь…       — Да, Малфой.       Серые глаза Малфоя внимательно, словно в первый раз, смотрели на нее, пока она махала перед ним своей палочкой, шнуруя ботинки и застегивая пуговицы пиджака. Гермиона немного повозилась с его прической, поправляя пряди и гадая, выглядит ли ее лицо таким же разгоряченным, как она сама.       — А я могу прийти к тебе? — прошептал он. — Я так понимаю, никакого итальянца не существует и мне не надо противостоять ему?       — Можешь, — рассмеялась она, приглаживая его воротник. — Его действительно не существует.       Не слыша ничего, кроме собственного сердцебиения, Гермиона медленно отступила. Она заставила себя встретиться взглядом с Малфоем, и ее голова закружилась от пьянящего чувства, которое она игнорировала годами. Наверное, даже целое десятилетие.       — Постарайся не отставать, Малфой. Мы должны объявить о количестве праздничных дней.       Она махнула головой и поспешила на выход. Но Малфой обогнал ее и распахнул дверь, и Гермиона пригнулась, чтобы пройти под его рукой.       Но теплая рука легла на ее талию, останавливая.       — Знаешь, Грейнджер, — вздохнул он. — Думаю, из нас действительно получатся достойные партнеры.       Яркие огни предстоящей вечеринки манили. Ухмыльнувшись, Гермиона проскользнула мимо него и вышла в коридор. А Драко не смел отставать.