Берег желаний

— А ведь удавалось нам раньше жить среди людей.       Белоснежный четырёхвостый лис повернул голову, чтобы посмотреть на её печальное выражение своими глазами-искрами. Она продолжила: — Наши хитрости уже не работают. Все они, наверное, записаны — и экзорцистов расплодилось.       Её одолевала тоска. Это было видно невооружённым взглядом: два угольно-чёрных хвоста поникли, взгляд устремлён вглубь озера, на яркое отражение полной луны. Водная гладь неподвижна — луна необычно чёткая, ясная, будто можно прыгнуть — и станешь на неё лапами, не намокнув. Станешь — и вместе с ней вознесёшься в пустоту небес, в окружение тусклых звёзд.       Лиса тосковала по мужу. Обычный человек — жизнь его коротка, так стоило ли удивляться, когда он ослаб, обветшал, стал немощен и болезен? А она была удивлена.       Что такое старение? Разве может прекрасный мужчина, успешный чиновник, романтик и заботливый муж — и покрыться морщинами, слечь от единого дуновения холодного зимнего воздуха?       Лисе было невдомёк. Она была бессмертна. Бесконечная жизнь, бесконечная молодость — люди почитали это за благословение… Но разве же это не проклятие?       Муж постарел, скончался. Их дети — Инари, почему сделала ты так, что у лисы родились человеческие дети?! — тоже умерли от старости.       А она, конечно, была объявлена демоном. Удивительно ли — за сотню лет не измениться? Ни седого волоса, ни морщинки в уголках глаз.       Дом, где она провела столетие, где набралась сил и расправила крылья — сожжён, и пепла не осталось — развеялся по ветру, убежал с ручейками дождя, зарос мхами и травами. Будто и не было его. Будто и не было их — лисы и человека, не было их любви, не было века, что провела она с ним и его детьми.       Когда ты бессмертен, этот долгий для человека срок — столетие — пролетает в мгновение ока. Остаётся воспоминанием, которое тоже когда-нибудь погаснет, растворится в новых — а они будут все друг на друга похожи. Нет ведь под луной ничего нового. Войны — были всегда, зори, рассветы — всё одно.       Сегодня десятая годовщина их смерти.       Стёрты с лица земли. Канули в небытие. — Знаешь, а ведь сегодня не обычная ночь.       Она подняла голову, посмотрела на белого лиса — он глядел точно на неё. — Если сегодня допрыгнуть до отражения луны, желание исполнится. — Пытаешься пошутить? — она отнеслась к этому до предела скептически. — Нет. Десять лет назад я так же, как и ты, сидел на этом берегу. Один старый лис рассказал мне об этом…       «Стоя на берегу, загадай желание. И если после этого ты сможешь допрыгнуть до луны — Инари благоволит тебе и обязуется исполнить твоё желание». — И что ты тогда загадал?       Он посмотрел так пристально, многозначительно, что стало понятно — считает вопрос риторическим.       Она снова воззрилась на луну. На ту, что в небесах — высоко, будто смотрит надменно на них Инари, смеётся над её горем.       А та, что на воде… Она ведь и сама похожа на желание? Спугнёшь — растворится, удача развеется, и не услышат её звёзды, не увидит сверкающий глаз небосвода. — Тогда…       Она закрыла искрящиеся льдом глаза.       «Желаю, чтобы люди никогда не разгадали мой секрет».       И сиганула вперёд — тянулась лапами к отражению луны, будто замершему, ждущему её.       Всплеск, осколками рассыпалось отражение, стало мелькать на ряби озера, растворяться в глубине ледяных вод.       На берег выплыла чёрная лисица. Промокшая до костей, она отряхнулась, распушилась, как могла — холодно — и быстрым шагом двинулась к белому четырёхвостому лису.       У неё было три хвоста.