Залезь ко мне под кожу

Всю следующую неделю с момента происшествия я не видела Ксавье. Как только Торнхилл заметила его в сумраке, плетущемся с кровоточащей раной да и ещё поддерживающим под руку меня, сразу же послала весточку в школьное больничное крыло. К счастью, жизненно важные органы не были задеты, однако на восстановление понадобилось достаточно времени. И вот настал момент истины - выписка. Волнение сопутствовало практически все время, пока я собиралась с мыслями, чтобы его навестить. Но как только моя нога перешагнула порог медпункта, нахлынуло ощущение небольшого разочарования. -Добрый день, а Ксавьера уже выписали? -Ещё вчера, - сухо ответила смотрящая. Значит, он должен быть на занятиях. А сейчас как раз ботаника с Торнхилл. Застекленная оранжерея концентрировала световые лучи прямо в центре зала, создавая ощущение тепла и гармонии. Нет более идеального места, чтобы выращивать разных представителей флоры, начиная от миниатюрных остроглазок для приготовления исцеляющих микстур и заканчивая ядовитой белладонной. Однако, свою цель я там не застала. -Гли, тебе просили передать, - внезапно Аякс всунул мне в ладонь смятую записку. -Кто просил? -Никак не могу знать, - хитро улыбнулся одноклассник. Развернув лист бумаги, в голову ударила небольшая доза эндорфина.

Приходи после ужина в хижину за озером, есть что обсудить.

«Хорошо, это даже интересно» Очевидно, я бы могла погрузиться в мысли о недавнем нападении, но теперь пугаться из-за каждого шороха не было намеренья. Чем ближе подступало время ужина, тем меньше мне хотелось есть. И так всегда происходит перед важным событием, будто мой организм уже наперёд понимает, что произойдёт что-то волнующее. Поэтому приняв решение даже не притрагиваться к пище, я сразу направилась к хижине. Малиновый закат, раскинувшийся над лесом, вырисовывал четкую линию горизонта. Утомленное солнце будто стремилось скорее скрыться в мрак, предоставив дорогу всеобъятной ночи. Невероятно вдохновляющее зрелище, будто небо оживает вместе со всей природой, окружающей Невермор. Озеро, такое тихое и гладкое, навевало умиротворение, успокаивая внутренний пожар, непрекращающийся уже многие годы. Только сладкая меланхолия могла гармонизировать этот внутренний ураган под названием Глирадар. А вот и хижина. Дверь слегка приоткрыта. Я захожу. Сразу же в глаза бросаются десятки рисунков, разных размеров и цветов, расставленных по всей комнате, обшарпанный деревянный мольберт с незаконченным эскизом какого-то животного, куча кистей и тюбиков из-под краски. -Привет, Гли, - в полтона поздоровался парень, вышедший из-за угла. -Ксавье… -Я рад, что ты пришла. -Ты хотел со мной поговорить? - от волнения я решила преступить сразу к сути. -Да… - Торп опустил глаза в пол, скорее всего, обдумывая, как лучше начать разговор. - Поговорить про случившееся тогда. Кто был тот мужчина? -Это мой дядя, брат папы. Выражение лица парня обрело скверный оттенок. -Но почему?? Зачем ему делать такие вещи? - В сердцах спросил он. Во мне шла внутренняя борьба. С одной стороны моему спасителю нужны были объяснения, а с другой в памяти стойко проматывались картинки отвергающих слов Бьянки. «Он отвернётся от тебя» Ксавье поймёт меня. «Не смеши, даже родной отец не встал на твою сторону» -Мне так больно об этом говорить. Но я понимаю, что ты хочешь правду. Жадный глоток воздуха. -Его зовут Альбрет. Он безумно любил мою маму. Они были вместе более семи лет, а после произошла крупная ссора, после которой она начала отношения с его братом, то есть моим биологическим отцом. Через год родилась я. Альберт всегда меня ненавидел. Считал, что из-за меня распались их отношения, поэтому на всех семейных мероприятиях он не общался ни со мной, ни с папой, а предпринимал попытки настроить маму против нас. А дальше… - голос дрогнул, - мои способности начали развиваться. -Ты говоришь про чтение мыслей? -Да нет же, с чего вообще все взяли, что я это умею? -Энид с ее сплетнями, ну ты знаешь. -Я бы хотела читать мысли, но, увы, могу только перенимать эмоции других. -То есть если я буду злиться, то ты можешь как бы отзеркалить? -Да, так и произошло в тот вечер… Я до сих пор металась, стоит ли Ксавье грузить этой историей. Художественная студия на несколько секунд наполнилась тишиной. -Так и что же случилось, Гли. «Не смей, не говори ему!» -Я убила ее, - глаза налились прозрачной пеленой. -Кого? -Свою маму. Тихо. И только одинокий ветер прошёлся гулом по окрестностям хижины, ещё больше накаливая атмосферу. Ощущение полнейшей уязвимости нахлынуло, будто цунами, сметающее все на своём пути. Торп застыл в оцепенении. -Альберт предпринимал попытки… трогать меня. Я говорила маме, но она всегда обесценивала мои страхи. В тот вечер отец был в командировке. Когда я вернулась домой из своей прежней школы, то застала маму за изменой. Альберт сразу сбежал. Я безумно разозлилась на них и сказала ей кучу неприятных слов. Мне было жутко обидно, что после всего, что он пытался сделать, мама так низко поступила и по отношению ко мне, и по отношению к папе. Мы долго ругались. Было много криков. Каждое ее оскорбление в мой адрес все больше и больше укрепляло гнев. Слово за слово, и в итоге она хватает меня за волосы, начиная таскать по всей кухне. Я даю ей пощечину. Мама берет кухонный нож, чтобы усмирить меня. Она хотела просто напугать, но случайно задела плечо. Я тогда испытала мощнейший страх в перемешку со злостью. Она кричала, что убьёт меня, если я расскажу хоть что-то папе, замахивалась ножом снова и снова, а после взяла меня за волосы, уже поднося лезвие к лицу. Тогда я пнула ее в ногу, заставив начать терять равновесие, и попыталась вырвать нож. И так получилось, что угол направления ножа изменился именно в тот момент, когда она не устояла на ногах. По итогу мама упала на пол с распоротым животом. Под конец рассказа слёзы уже во всю лились из глаз, а голос казался таким надломленным, что последние фразы были еле слышны. -Отец отмазал меня от тюремного заключения, засунув в Невермор. Он до сих пор считает меня психопаткой. Видимо, Альберт не смог этого пережить и решил выдвинуть свой приговор. Ненависть к себе снова начала захлестывать с головой, не оставляя места ни малейшему просвету той гармонии, которую я испытывала, разглядывая закат по пути сюда. -Мне так плохо. Я безумно себя виню в том, что случилось, и знаю, что заслуживаю самого жестокого наказания. Таким, как я, не место среди нормальных людей. Альберт должен был убить меня тогда, и справедливость бы восстановилось: на одного убийцу в этом грязном мире стало бы меньше. Снова эта звенящая тишина. Я не решаюсь поднять голову, чтобы посмотреть на Ксавье. Слишком уязвимо. Но внезапно я чувствую себя крепко прижатой к твёрдой мужской груди. Древесный в перемешку с кофейным ароматом одеколона ударили в нос, расслабляя напряжённое тело, словно обозначая, что я в безопасности. -Не смей. Слышишь!? Не смей так о себе говорить. Волна мурашек прошлись по всему телу. -Ты ни в чем не виновата. Не слушай никого, кто пытается навязать это ужасное чувство вины. Это все несчастный случай. А Альберт сумасшедший социопат. Он заслуживает наказание за попытку изнасилования, а не ты. Слышишь, Гли!? Под влиянием эмоций безграничной благодарности мои руки сами обвивают парня за шею, делая наши тела ещё ближе. Начинаю ощущать его дыхание на щеке, полностью растворяясь в сладкой неге этой близости, чувствуя безмерный покой и защиту. -Запомни, - шепотом, но с твердостью в голосе продолжает Ксавье, - я собственноручно сотру в кровь лицо тому, кто ещё раз попытается убедить тебя в обратном. И мне будет плевать, будь то поехавший старый псих или ученик Невермора. Закрыв глаза и полностью проникнувшись этими словами, я прислонила свой лоб к его, ощутив дыхание уже на губах. Как же мне хотелось этого поцелуя. Поддаться вперёд и почувствовать эти мягкие сладкие губы, полностью утонув в них. Это все, что мне нужно. И тут вдруг с одной из картин слетает закрывающее полотно и с небольшим отзвуком падает на пол. Боковым зрением я вижу руку, отделенную от тела, убегающую прочь из хижины. Тут же я перевожу взгляд на картину. О нет, только не она. Я застыла в ступоре, не в силах отвести глаза. Это Уэнсдей, играющая на скрипке. Тут же ураган застоявшейся обиды закручивается, обнажая все чувства наружу. «Он любит ее, не тебя. Посвящает картины, мысли. Все что он делает по отношению к тебе - не более, чем жест доброй воли. Ты жалкая, вот тебя и хочется жалеть» -Очень красивая картина, - с горечью шепчу я. Тишина. Ксавье тупит взгляд в пол. Вулкан взрывается. Я моментально выбегаю из хижины, готовая выть от обиды. «Никогда и никто тебя не полюбит, Глирадар, уясни это уже наконец. Единственное, на что ты можешь рассчитывать, - это его поддержка. Будь благодарна уже за это и не ожидай большего. Он любит Уэнсдей, а ты снимай розовые очки и не будь дурой. Поняла!?» Да. Предельно.