Колесо долга

— А тебе к лицу помада, знаешь ли. — Могу и тебя разукрасить. Хуа Чэн с усмешкой поправил черную прядь в прическе Хэ Сюаня и мурлыкнул: — Долг есть долг. Тот недовольно цокнул языком, щуря янтарные глаза в обрамлении пышных черных ресниц, отяжелевших от густой туши. Однако возразить Хэ Сюаню было нечего: он и правда проиграл. Каждый раз ведь говорил себе не садиться за карты с Хуа Чэном, но не мог устоять перед соблазном. Победитель получал право загадать проигравшему любое желание, выставить любое условие. Хуа Чэн, любимчик удачи, не единожды внаглую пользовался этим, выдумывая Хэ Сюаню задачи. Подбирались они, само собой, с присущим победителю чувством юмора. По мнению Хэ Сюаня, оно у Хуа Чэна было ужасным, а тот, как назло, обладал великолепной памятью на все долги. В том числе и карточные, месяцами висевшие на проигравшем ради игры на его нервах, а после озвученные в самый неожиданный момент. Этому его долгу исполнилось три месяца. Хэ Сюань и сам почти забыл о нем, потому ничего не заподозрил, когда Хуа Чэн предложил ему сходить в парк аттракционов. Разумеется, в столь безобидной фразе не мог не таиться подвох. — Проходить весь день в женской одежде? — Хэ Сюань даже поднял взгляд от телефона, в котором последние пятнадцать минут увлеченно обустраивал игровой аквариум своим виртуальным рыбкам. — Не знал, что встречаюсь с фетишистом. — Обещаю веселье, — Хуа Чэн поставил на стол пакет. Хэ Сюань сунул в него руку и выцарапал крупную косметичку, которую прицельно взвесил на ладони, поглядывая на своего парня. — Назови причину, почему я должен согласиться на очередную твою гениальную идею. Хуа Чэн обворожительно улыбнулся. — Потому что ты мне задолжал. Лицо замершего Хэ Сюаня комично вытянулось. Пару секунд он ловил ртом воздух, будто рыба на суше. — Чтоб тебя черти драли, — наконец сквозь зубы выдохнул Хэ Сюань, стаскивая со стола пакет. — Этой ночью сможешь исполнить, — отозвался Хуа Чэн. — Хотя будет, вероятно, наоборот. Хэ Сюань смерил его леденящим душу взглядом и вместе с пакетом перебрался в комнату. Несколько минут Хуа Чэн имел удовольствие слышать шуршание одежды и яростное шипение в свой адрес, а следом воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая сосредоточенным пыхтением. Хуа Чэн не собирался издеваться сверх меры и великодушно оставил своему парню шанс сохранить лицо, потому заткнул уши наушниками и расслабленно закрыл глаза. Некоторое время он сидел, погруженный в любимую музыку, прежде чем чужие пальцы выдернули провод. — Можешь смотреть. Глаза Хуа Чэна оценивающе прошлись по образу. Как девушка Хэ Сюань не мог похвастаться округлостью соблазнительных форм, однако кожаная черная юбка выгодно подчеркивала длинные ноги с острыми коленками, затянутые в чулки. Воздушная блузка с пышными рюшами своим объемом удачно скрывала плоскую грудную клетку, зато обнажала линию ключиц и изгиб длинной шеи. — Прекрасно выглядишь, — Хуа Чэн плавно провел ладонью по чужому бедру. — Я бы даже подошёл познакомиться. — И был бы послан далеко и надолго, — невозмутимо хмыкнул Хэ Сюань. Он не выглядел смущенным своим нарядом и даже без возражений нанес косметику, на которую Хуа Чэн не особо рассчитывал, однако положил в качестве эксперимента. Казалось, ничто не способно было вывести Хэ Сюаня из равновесия. Он подыграл Хуа Чэну, позволив ему галантно набросить пальто на его узкие плечи, и взял кавалера под локоть. Лицо сегодняшней леди выражало скуку, но в золотистых глазах сверкал азарт. Пожалуй, именно это Хуа Чэн любил в нем больше всего. Хэ Сюань мог выглядеть отстранённым и угрюмым, но в этом темном омуте кипела жизнь, подобная хищной рыбе, способной игриво откусить кому-то голову. И лишь Хуа Чэн был достаточно умелым для того, чтобы гладить эту пасть. Хэ Сюань позволял ему многое, если не все. С ним он был разговорчивей, чем с кем-либо ещё, пусть даже в голосе проглядывали едкие нотки. Он безропотно шел рядом с ним по парку — шел на каблуках, в юбке и макияже, с восхитительным достоинством высоко держа голову. Завидев у киоска две знакомые фигуры, Хуа Чэн затаил дыхание в предвкушении. Хэ Сюань замедлил цоканье каблуков; на лице его мелькнуло замешательство, но тут же сменилось напускным безразличием, стоило одному из юношей завидеть их. — Привет, Хэ-сюн! Ши Цинсюань подскочил радостным вихрем и коротко приобнял обоих. Се Лянь наблюдал за ним с улыбкой, тихо подъедая огромную сахарную вату в своей руке. Вторую палочку он передал своему парню, и тот расцвел яркой улыбкой, принявшись уплетать сладость. Хуа Чэн спиной ощутил недобрый взгляд, прожигающий его насквозь. «Они здесь не случайно, неправда ли, — говорил этот взгляд. — Они даже не удивились моему внешнему виду. Кто же им сказал, интересно?» Хуа Чэн взглянул на свою спутницу и подмигнул. «Действительно, кто это был». Ши Цинсюань хихикнул, заметив их переглядывания, и зеркальным жестом обхватил Се Ляня под руку. — Хэ-сюн, не переживай, ты отлично выглядишь! — И Цинсюань тоже иногда надевает женскую одежду, — безмятежно заметил Се Лянь. Хэ Сюань и даже Хуа Чэн синхронно поперхнулись. — Что? Она красивая! — без тени смущения воскликнул Ши Цинсюань. — И Хэ-сюну очень идёт. — Спасибо, сам выбирал, — поблагодарил Хуа Чэн, с наслаждением ощущая, как острые черные ногти впиваются в его руку сквозь пальто. — Итак, куда мы? — Куда? — вырвалось у Хэ Сюаня. — Хуа Чэн был так любезен, что пригласил нас на двойное свидание, — после паузы немного неловко пояснил Се Лянь. — Но если кому-то неудобно, то... — Нет, гэгэ, все прекрасно, — мягко прервал его Хуа Чэн. — Верно, душа моя? Ногти впились в рукав ощутимей. — Верно, любимый. — Чудесно! — Ши Цинсюань захлопал в ладоши, едва не выронив вату. Палочкой он ткнул в сторону огромного колеса, возвышавшегося над парком. — Пойдем туда? — Я слышал, его недавно достроили, и там должен быть очень красивый вид, — задумчиво протянул Се Лянь. — Так романтично, — восторженно выдохнул Цинсюань. — То, что надо, — вынес вердикт Хуа Чэн. — Мы с моей дамой не возражаем. Хэ Сюань отрывистым кивком указал на киоск с сахарной ватой и другими сладостями. — Только после того, как ты угостишь даму молочным коктейлем. Ши Цинсюань прыснул, а Се Лянь слегка покраснел. Хэ Сюань непонимающе перевел взгляд с одного на другого, а затем беззвучно выругался и рванул к киоску на всей скорости каблуков, не выпуская руки смеющегося Хуа Чэна. — Они такая милая пара, — мечтательно протянул Ши Цинсюань. — Даже не верится, что Хуа Чэн был когда-то очарован тобой. — Это было давно, ещё на первом курсе, — Се Лянь пожал плечами. — Мы уже говорили с ним об этом, и сейчас мы хорошие друзья. — Как думаешь, Хэ-сюн ревнует? Они оба посмотрели на колоритную парочку. Молодой мужчина в распахнутом алом пальто что-то весело говорил своей спутнице с очень серьезным лицом, сосредоточенно пьющей молочный коктейль. Руки мужчины порхали над головой девушки, аккуратно собирая в высокий хвост ее растрёпанные черные волосы. Когда он закончил, спутница ненадолго отстранилась от коктейля и приластилась к ладони, прикрыв ярко-золотые глаза. Ши Цинсюань умиленно пискнул. Се Лянь нежно погладил его щеку, любуясь сиянием любимых глаз и стирая кусочек сахарной ваты. — Я думаю, Хэ Сюаню незачем ревновать. Как и тебе. Ши Цинсюань вспыхнул от удовольствия и потянулся к сладким от ваты губам. Отвлек их громкий звук втягивания коктейля через трубочку. — Идём, идём! — сразу заторопился Ши Цинсюань, увлекая компанию за собой подобно полыхающему огоньку энтузиазма, и Се Лянь не сводил с него глаз, очарованный этим светом. Хуа Чэн, слегка повернув голову, заметил изучающий взгляд Хэ Сюаня, и бережно сжал его ладонь в своей. Вчетвером они оказались перед колесом обозрения и разместились в двух кабинках: в одну Ши Цинсюань утащил Се Ляня, тактично оставив их наедине в другой. Хуа Чэн первым разместился на удобном сидении, а Хэ Сюань устроился напротив со своим полупустым стаканом. — Кажется, сюда нельзя с едой, — произнес Хуа Чэн с затаенным весельем. — Но ты не был бы собой без нее. Хэ Сюань выразительно глянул на него из-под ресниц и обхватил трубочку коктейля темными от помады губами. Хуа Чэн невольно задержал на них внимание, уже зная, что это прямая провокация. Но то, что проделывал Хэ Сюань, было слишком хорошо. Губы, казавшиеся сочными ягодами черники на бледном лице, скользнули по соломинке дразнящей имитацией вниз и вверх. Хэ Сюань поймал направленный на него взгляд и демонстративно втянул щеки. Судя по звуку, прищелкнув языком. Хуа Чэн шумно выдохнул. Что ж, иногда и Хэ Сюаню можно позволить ощутить вкус победы. Они склонились друг к другу, едва дождавшись, когда кабина оторвётся от земли. Хэ Сюань перетек на колени Хуа Чэна — гибко-острый, пихался мстительно локтями, но покорно отдавался крепким рукам, и те оглаживали бедра, пробираясь под короткую юбку. Губы ловили друг друга кусаче, жадно, жарко; ограничение по времени подхлестывало адреналин в крови. — Насколько... большое... это колесо? — выдохнул Хэ Сюань между голодными поцелуями. — Было бы неплохо, если бы мы застряли на самом верху, — шепот Хуа Чэна опалил ухо, спустился на шею и задержался на ключицах, широко лизнув их умелым языком и сорвав стон. — Часа на два, — согласно пробормотал Хэ Сюань, до пьянящей обоих боли вцепляясь ногтями в чужие волосы. Его вело; Хуа Чэн чувствовал кожей сквозь одежду нарастающий меж ними двумя жар, пропитывающий кабину до запотевших стекол. Хэ Сюань хрипло застонал, ощутив чужие пальцы под юбкой. Он дёрнулся, пытаясь развести ноги шире, но кожаная ткань держала их в надёжном плену. Одна рука Хуа Чэна надавила на поясницу, вынуждая прогнуться в спине, другая же ритмично скользила меж дрожащих в напряжении бедер. Черная помада безнадежно смазалась напором страстных губ, ловивших полувздохи-полустоны Хэ Сюаня. Хуа Чэн погружал в его тело длинные пальцы по самые костяшки и вытаскивал вновь, чутко улавливая каждый звук, словно насыщаясь им. — Хватит игр, — Хэ Сюань нетерпеливо сжался несколько раз, втягивая пальцы плотным обхватом пульсирующих мышц. У Хуа Чэна на миг потемнело в глазах от жажды оказаться внутри самому, но время стремительно истекало. В ясной небесной лазури за окном уже появились верхушки деревьев. Кабина постепенно опускалась, а значит, надо было поторапливаться. Хэ Сюань несдержанно ахнул в поцелуй, когда ласкающие пальцы сорвались на резкие отрывистые толчки, то и дело ударяясь о ткань натянутой на бедрах юбки. Он запрокинул голову, непроизвольно подставляя горло. Хуа Чэн немедленно припал к нему губами, исцеловывая кожу и прикусывая льющуюся жилку. Это стало последней каплей. Хэ Сюань вытянулся струной, задыхаясь и невидяще распахнув глаза, пока пальцы Хуа Чэна внутри ловили угасающую дрожь яркой волны чужого наслаждения. Синхронный стук сердец казался в маленькой кабине громовыми раскатами. Хэ Сюань скатился с чужих коленей и уронил голову на плечо, касаясь губами заостренного уха. — Сыграем вечером в карты? Хуа Чэн шумно выдохнул. — Ты снова проиграешь. — Тебе я готов проигрывать.