Как стать Большим Боссом

Добро всегда возвращается, но не всегда добром. С этой мудростью знаком, кажется, каждый, но и забывать об этом люди тоже вполне умеют. В голове намертво застревает только половина умной мысли, у каждого своя: или «Добро всегда возвращается», или «От добра добра не ищут». Есть еще те, кто считает: «Не делай добра — не получишь зла», но их мы в расчет не берем — они либо мудаки, либо конченные пессимисты, и дела иметь с такими ребятами не хочется никому. Так вот, я сам яро представляю этих самых мудаков и пессимистов: зло всегда приходит в обмен на добро. Потому что мир так устроен, человеческий и животный, даже отчасти растительный, грибов и вирусов. С положительной мотивацией сотворить что-либо последние в принципе не могут, но случайное добро, терпение, даже просто неагрессивность наказуются смертью, так или иначе. Повернись уязвимой стороной, позволь обстоятельствам сбить тебя с безопасной позиции и получи нож в спину и благодарность за свое «добро» по самые гланды. Но даже без него нож в твоей спине все равно будет торчать. Этому меня научила жизнь, буквально выбила из меня всякое доверие к любым философским обоснованиям гуманности. Видишь спину — бей, иначе убьют тебя. Съешь — или будешь сожран. Как я к этому пришел? В одно мгновение. Точнее, с последним ударом курантов. Но обо всем по порядку. Я был обычным — даже на редкость обычным представителем среднего класса. Работал в офисе маленькой торговой фирмы, стабильно получал за это зарплату, половину от которой отдавал за квартиру, отдаленно похожую на уютную, а вторую половину — за имитацию счастливой в ней жизни. Приходил домой, целовал кого-то, механически прикасаясь губами к чьей-то теплой щеке, после чего сжирал какое-то хрючево, на три четверти состоящее из сои и эмульгаторов, смотрел глупый фильм про таких же лицемеров по ящику, за который все еще отдаю кредит, после чего занимался сексом с человеком, которому я не нужен, и спал на подушке, после которой завтра полдня будет болеть шея. Я был полным идиотом и лузером, не имеющим понятия о правдивой стороне жизни. В новогоднюю ночь, за стаканом шампанского, медленно убивающего мой мозг и печень, я загадал «Стать большим боссом» — как и многие похожие идиоты за годы до меня и через годы после. Как и они, я не верил на деле, что желание воплотится, и тем более не ожидал, что оно исполнится именно таким способом. Я проснулся только утром первого января — в воспоминаниях о ночи царила пустота с самого первого «Ро…» ежегодного прослушивания гимна, а перед глазами крутился белый натяжной потолок. Сначала я не обратил внимания на эту деталь, а потом вспомнил, что в своей «уютной» квартире я годами мирюсь с дурацкой пенопластовой плиткой. Дальнейший осмотр места, где я пришел в себя, тоже не дал никаких результатов — комната была мне не знакома, я находился в ней впервые в жизни. А потом я понял, что одет в пижаму. Чужую. Самое смешное, что надета она была на женское тело. Помимо пары крепких сисек я наконец заметил спадающую на плечо длинную каштановую прядь, какой у меня, короткостриженного, не могло быть в принципе. Я метнулся к зеркалу, боясь, что не узнаю отражение, но… я его узнал. И это было еще хуже. Я буквально стал большим боссом. Леди-босс, точнее — моим боссом Натальей Владимировной. Стервой, ненавидящей весь белый свет, демоническую брюнетку, которую хотелось ровно до тех пор, пока она не открывала рот. Мой визг звучал очень знакомо — именно так, но все же немного потише орала Наташа, когда мы пробухали ночь перед тендером и вместо актуальной версии предложения отправили черновой вариант аж с двумя опечатками. Я стал Натальей Гончаровой, собственной начальницей, которую хотел и ненавидел уже пять лет, с тех пор как устроился к ней на работу. Сразу решил, что это сон, а в реальности меня везут в больницу с тяжелым отравлением паленым шампанским или магазинным «Оливье», который моя жена третий год ставит на стол вместо домашнего. Я бросился на поиски ванной, но вместо этого в коридоре наткнулся на мохнатую скотину, которая зашипела на меня матом и бросилась в соседнюю комнату. Ванную все же нашел, матерясь тем же матом умылся холодной водой, но глюк не закончился — более того, стал еще отвратительнее. Захотелось ссать, а делать это от Наташиного лица мне не улыбалось совсем. Но я направился на поиски унитаза, так как зов природы с каждой секундой игнорировать было все сложнее. Покончив с мерзейшей частью своего туалета, я решил попытаться привести себя в порядок — умылся, стал искать косметичку — Наташу ненакрашенной мы не видели никогда, значит, нужно что-то предпринять. Косметичку нашел, но жизнь мне это не упростило: в ней лежали баночки, тюбики и коробочки разной формы и цвета, и я не знал применения и половины из них. С горем пополам нашел крем для рук и намазал лицо — оно после умывания с мылом почему-то начало чесаться и шелушиться. Что ж, крем решил проблему, отражение в зеркале выглядело вполне свеженько, так что на непонятный ритуал мейк-апа я решил все же забить, чтобы крыша с концами не поехала. Потом оделся (натерпелся разных эмоций, от восхищения до ужаса, пока вертелся перед зеркалом), волосы кое-как расчесал и высушил феном, от греха подальше заплетя в косичку (спасибо младшей сестре, научила на куклах еще в раннем детстве). Теперь впереди, к вечеру-то первого января, была прогулка до дома — где-то там, в маленькой квартирке в недоэлитном районе, осталось мое тело. Мы с Наташей (точнее, я в ее теле) рванули на улицу сразу, как нашли кошачий корм и насыпали его с горкой в миску шипящему демону, поприветствовавшему нас первым. Демон из темной комнаты так и не появился, но я решил, что он как-нибудь сам в мое отсутствие покушает. Все же дело у меня важное, а Наташа в свое тело вернется и все обязательно исправит, даже если что-то было сделано не так. На улице вьюжило и крутило, и я почему-то вспомнил, что ничего не поел — рыться в чужом холодильнике все равно было бы неэтично, но там, где он стоит, определено было теплее, чем здесь, на улице, да еще и в шубке на рыбьем меху. Как Наташа ходит на этих каблуках? Тут волей-неволей с ума сойдешь, пока пытаешься равновесие удержать, да еще и на льду. Кое-как сообразив, где нахожусь, я, вроде бы, пошел в сторону метро, но тут вдруг нашарил в кармане гладкий брелок автосигналки. Черт подери, Наташа же автоледи! А значит, и я тоже — по крайней мере, до тех пор, пока представляю из себя некое подобие Наташи. И пешком идти не придется — оделся я прилично, но на начальственной фигурке даже скромные деловые брюки смотрятся слишком уж вызывающе. Не хотелось бы навлечь бед на свой симпатичный зад — не знаю, как Наташа это терпит, но пока я ходил туда-сюда перед домом в поисках входа на подземную парковку, меня буквально сожрали глазами несколько сонных мужиков, невесть куда собравшихся вечером первого января. Головы посворачивали так, что один даже в сугроб навернулся, а второй вошел в закрытую дверь, звонко приложившись в нее виском. Я грешным делом подумал, что как-то неправильно хожу или странно одет, но это было невозможно: двигался я вполне бодро, да и в порядок себя перед выходом привел вполне. Разве только не накрасился, ну так начальство у нас и без этого весьма симпатичное. В конце концов, после нескольких минут петляния по уровням парковки (и вынужденного разговора с охранником), я все же нашел Наташину «бибику». Разумеется, она красненькая, как иначе — баба и есть баба, они на некрасненьких вообще не ездят, подумалось мне. Сел за руль, вполне ловко вывернул к воротам и наконец-то влился в стройный автомобильный поток, не заболоченный пробками в силу праздничной ленности горожан. Дальше все было просто — уж свой-то дом я нашел успешно и без проблем, как и парковочное место перед ним (свое, присмотренное на случай покупки автотранспорта). Поднялся на этаж, выдохнул, одернул шубейку и нажал на кнопку звонка. С минуту ничего не происходило. — Солнышко, открой, я в ванной! — донесся до меня голос жены. Немного сбился с толку, но потом вспомнил, что тело-то мое все еще дома. И жена, похоже, не в курсе, что произошла подмена. А вдруг, Наташа… того? Померла? И я, заняв ее тело, помер свое, бесповоротно и с концами? Но надежда воскресла, когда в замочной скважине заворочался ключ. Дверь мне открыл Федя, мой старый друг, с которым мы вместе праздновали новый год. Я почти обрадовался ему и уже хотел пересказать свои злоключения, но тут заметил занимательный факт — вокруг бедер Феди было совсем по-домашнему намотано мое любимое полотенце. В остальном друг был гол — подозреваю, даже трусов не надел. Выглядел бодрым, свежевыбритым и местами мокрым. Он окинул меня взглядом, пока я молча его разглядывал, делая какие-то выводы о сложившейся ситуации. И потом заговорил со сладенькой улыбочкой, от которой у меня мурашки по спине побежали: — Приветик, а вам кого? — С-с-с… Сашу, — выдавил я, чувствуя, как к щекам приливает жар. И на всякий случай плотнее запахнул шубейку, хотя через закрытый свитер, надетый на Наташино тело, вряд ли Федя мог что-то важное разглядеть. — Мне бы Сашу, я его начальник. — А Саша тут больше не живет, — Федя внаглую продолжил пожирать меня глазами. — Тут только Федя и Света, буквально с этой ночи. — А Саша где? — в груди что-то дрогнуло, но куда слабее, чем я ожидал. Моя жена ушла к моему другу, но это ощутилось чем-то вроде досадного недоразумения, не больше. — Он куда-то переехал? Никуда я, конечно, не переехал, я же помню прекрасно: выпил шампанского и вырубился. Проснулся Наташей. Они меня что, выбросили? Убили? Где закопали? Надо откопать, надо отвезти себя в больницу и попросить засунуть мою душу обратно в мужское тело, а уж после этого… — Понятия не имею, девушка, — Федя вздохнул, еще раз окинул меня влажным взглядом и поежился. — Если у вас все, то я бы вернулся… — Он же с вами ночью был, — я шагнул ему навстречу, полностью забыв о том, как выгляжу. — Я точно знаю, что вы вместе пили шампанское. Вы его отравили?.. — Девушка, потише, — он попятился, явно ошарашенный моим напором. — Я же и полицию могу вызвать. — Саня где?! — рявкнул я знакомым визгливым голосом, вцепившись в Федины уши как в единственный возможный на его полуголом теле упор. И хорошенько тряхнул. — Куда он пошел? — Ай, отцепись! Полоумная! — он резко оттолкнул меня с какой-то дикой, нечеловеческой силой, заставив больно приложиться копчиком об пол. И дверь захлопнул. В мою квартиру, которую я, между прочим, двадцать первого числа оплатил из своих кровных. Но кому чего докажешь, если я теперь Наташа… Для порядка подолбив немного в дверь и послушав информацию о том, что за мной уже выехали, я все же спустился обратно на улицу. Пошарил по карманам в поисках сигарет и вспомнил, что Наташа предпочитает «нагревательные системы», воняющие хуже, чем мои недельные носки. Ее, впрочем, в карманах тоже не оказалось — должно быть, валяется «дома». В том месте, где я очнулся. Я сел на крылечко и грустно подпер подбородок руками. Вся моя жизнь, весь мой «успешный успех» и имитация личного счастья полетели к чертям за одну ночь. И, кажется, невозвратимо — у меня даже мысли ни одной нет, где искать свою блудную тушку. А Наташа… ну, наверное, мне должно быть ее жалко — по всей видимости, она совсем с концами умерла. Вряд ли, махнись мы на деле телами, Наталья позволила бы выставить себя из квартиры. Даже в моем теле. — Закурить захватил? — донеслось сверху. Знакомым, до одурения знакомым голосом. Я поднял глаза: на меня смотрел… я. В знакомом пальто, копирующем известный бренд, с командировочным чемоданом в одной и крупной пузатой сумкой в другой руке. Видок у меня был потрепанный, но живой, точно живой! Я на мгновение охренел, потом понял, что улыбаюсь, а после попытался сгрести «себя» в объятия, но был остановлен собственной крепкой хваткой на Наташиных тонких ручках. — Даже не думай делать этого в моем теле, болван, — знакомая начальственная интонация осадила меня, заставив по привычке замереть на месте в ожидании визга. Но «я» только вздохнул. — Не взял, значит, курилку? Это плохо. Поехали домой, садись за руль. — Ч-что?.. — Права-то есть? — Есть, я… во внутреннем кармане пальто, там… — Ладно, сама поведу. Пошли уже, Шушенин. — На-на-наталья Вла-а-адимировна, — я посеменил за «собой”-Наташей к нашей, видимо, временно общей машине.