Светлячок

Я въехал в деревню с западной стороны. Заранее о своем приезде родителям сообщать не стал — не знал толком, а выберусь ли из города, да будут ли деньги на переправу порталом. Ворон всхрапнул, чувствуя скорый отдых и порцию овса. Я потрепал верного жеребца по гриве. — Скоро, — отозвался ему. Уже смеркалось, а потому людей на улицах почти не встречалось. Я кивал и махал, приветствуя знакомых, отвечал, что мои дела в городе идут хорошо, спешу к родителям. Как сын старосты я знал всех деревенских или почти всех. Пребывая в радостном расположении духа, ожидая встречи с семьей, и сам охотно интересовался чужими делами. Светлое пятно у колодца заметил не сразу. Приглядевшись, увидел хрупкого юношу, наполнявшего ведра с водой. Он тоже обернулся, суетливо вернул ведро с цепью на место и, подхватив свои, поспешил убраться. Пугливый какой. Я въехал во внутренний двор, Ворон недовольно бил копытом землю, протестуя против лая признавших меня собак. Я погладил серые морды, а с крыльца ко мне уже спешили брат с сестрой и родители. Обнявшись со всеми, отдал повод Ворона помощнику отца, и тот увел жеребца в конюшню. — Вот ведь, проказник, — потрепал по шее отец. — И ведь мог хоть весточку прислать. — Ой, у меня же ничего не готово, — сетовала мама. — Я бы пирогов напекла, блинов, картошечки бы с грибочками твоими любимыми нажарила. — Ма, па, я вырвался в последний момент, — оправдывался я. — Надолго к нам? — спросил Суон, мой младший брат. Этой весной он отпраздновал свое совершеннолетие и собирался в скором времени посвататься к подруге детства — Милке. — На неделю минимум, если не вызовут, может, и дольше, — сказал я, и мы прошли в дом. — Как жизнь семейная? — спросил у старшей сестры, Лилии, она постоянно бывала у родителей, хотя еще четыре года назад счастливо вышла замуж и поселилась с супругом на соседней улице. Лилия тепло улыбнулась и погладила живот. Только сейчас я заметил, что он немного округлился. — Лили?.. — глянул на нее. Они с мужем давно старались. — Неужели… — Именно, — кивнула сестра, — будешь дядей. Я обнял сестренку, поздравляя. Мне дали время умыться, и мы прошли на кухню, мама взялась накрывать стол, пока отец расспрашивал о городских делах. Я отвечал, что работа секретарем в канцелярии полицейского управления приносит стабильный и неплохой доход, меня ценят и уважают. Да, я все так же снимаю небольшую квартирку, и, нет, никого особенного не встретил, но не одинок, исправно хожу на свидания. Отец с мамой кивали, брат тоже слушал, но, в конце концов, ушел в мастерскую, работать над срочным заказом. Суон оказался многообещающим талантливым резчиком по дереву и зарабатывал хорошие деньги. За Лилией зашел муж, мы пожали друг другу руки, и они ушли. Я же вспомнил о блондине у колодца и в свою очередь спросил отца о новых жителях. — Это Тео был, — хмуро ответил отец, а мать горестно вздохнула. — Он из ливийских кочевников, южан, проезжали мимо деревни, попросились на ночь. Выглядели скверно, серьезный голод и пожар с ними случился, искали новой жизни. Продали Тео за мешок муки и корову, теперь он у Серого. Уже полтора месяца живет. Серый всегда не отличался добротой, имел характер тяжелый и скверный, жена у него лет десять назад умерла. Вот ее он единственную на руках носил, но та скончалась в родах. После этого Серый совсем замкнулся, ожесточился. — Забьет парнишку, — всплакнула мама. — Бьет так, что тот весь синий ходит, если вообще с кровати встает. Мне Марьяна, соседка Серого, рассказывала, как по ночам парень кричит. Мы ходили к Серому, говорили, но все без толку. Боимся, если давить начнем, то он парня загубит, отыграется на нем. Тео ведь по закону ему принадлежит, да и кочевники своими не в первый раз торгуют. На юге рабство вообще обычное дело. Отец кивнул, подтверждая слова мамы. Повисла тяжелая пауза, и после разговор не клеился. Спать я ушел пораньше, думая о беловолосом Тео. Утром вновь сходил к общему колодцу, но Тео там не встретил. Походил по деревне, пообщался с друзьями и знакомыми, иногда направлял разговор в сторону блондина, и все только подтверждали слова родителей. — Ну, не бить же морду Серому за белобрысого, это теперь его семья, его дела… Так-то оно так, но все же скверная история выходит. Мимо дома Серого я тоже прошел и увидел там Тео. Тощий субтильный паренек с белыми как снег волосами развешивал во дворе белье по шестам и веревкам. Как на такого только рука поднимается? Он же как птичка, такого на раз зашибешь… Одежка у него старая, потрепанная, штаны коротки, а рубаха в заплатах. Увидел я и синяки на запястьях и шее, которую Тео старался прикрыть длинными до пояса волосами, но ветер рушил его планы, сдувал с миловидного личика. Тео заметил меня, и я помахал ему, приветствуя. Блондин испуганно подхватил пустую бельевую корзину и умчался в дом. Да уж… Следующие четыре дня я Тео не видел, хотя прогуливался вдоль дома Серого и утром, и вечером, и в обед. Мама рассказала, что пареньку опять досталось, а Серый даже знахаря местного не пустил. Я написал начальнику, что задержусь еще на недельку или больше, и отправил письмо через почтовую службу, используя служебный многоразовый футляр. Нужно только вложить записку, нажать на специальные выступы. Ответ вернулся в нем же, появившись в почтовой шкатулке. Начальник не возражал. В тот же день я стал собирать друзей и знакомых, и мы садились играть в карты прямо во дворе: то у меня, то у Степки, сына Марьяны, то еще у кого, но поближе к Серому. Он видел нас, проходил рядом, даже здоровался, но присоединиться не просился. Тогда, выждав четыре дня и растравив душу азартному Серому, я сам его позвал. — Ты совсем не научился играть в этом своем городе, Гарт, — сказал Серый, выиграв у меня меди и пяток серебряников в первый же вечер. Я виновато развел руками, а Серый в отличном расположении духа отправился домой. Тео я видел все чаще. Находил его вечерами у колодца, а утром за стиркой или в огороде, иногда он рыбачил на озере. Я не приближался к нему и не махал рукой. Он не сбегал, но всегда был настороже. Маленький уязвимый светлячок… С Серым мы играли каждый вечер уже неделю, я поддавался ему, а потом всех угощал пивом или медовухой — выпить за удачу. Никто не отказывался, а родителей стало настораживать мое времяпрепровождение. Я разводил руками и просил их подождать, клялся, что городская жизнь меня не развратила. В выбранной мной день пить мы начали еще на середине игры, Серому везло с переменным успехом, но он все больше желал отыграться. Я чередовал удачные и плохие расклады, ловко жульничая. Серый играл все более рисково и неосторожно, и в какой-то момент не смог ответить на мою ставку. Карты у него были хорошие — он так думал, а потому просил занять ему, но мы заранее обговаривали, что в долг никто не играет. Серый коснулся кучки серебра и меди на кону, верно уже считая ее своей. — Эх, обидно такую красоту потерять, да, Серый? — спросил я, подстрекая. Сейчас только у нас с ним и были карты. — Вот мог бы ты ответить, другое дело. Серый пожевал губами. Влезть в отложенные на зиму деньги, все равно, что сунуть голову в петлю. Скот и птица меня не интересовали, и он сделал то, на что я с самого начала и рассчитывал. Попросив подождать, Серый сбегал домой и вернулся с распиской-купчей на Тео. Глянув на бумажку, я вернул ее обратно. — Да зачем мне твоя игрушка? — спросил. — Я деньги люблю. — Он умелый, рабочий, я его хорошо натаскал. Безотказный! И как прислуга годный, и в постели попользовать самое дело, — сказал Серый. Я скривился, вновь прочитал и благосклонно согласился, бумажка легла на кон. Мы вскрылись, и Серый побледнел, вцепился пальцами себе в волосы. — Оля-ля, сегодня удача на моей стороне! — отозвался я, забирая бумагу, а потом и сгреб деньги в кошель. — Ты подпиши, Серый, все должно быть по закону. Серый кивнул, слепо чиркнул, где сказали и что сказали, все смотря перед собой невидящим взглядом. Я предложил выпить, и мы открыли еще бочонок пива, разлили по кружкам, болтая за жизнь. Обрадованный, что моя затея удалась, я слишком расслабился и не заметил, когда ушел Серый. Мы сидели у Марьяны, потому и услышали крик Тео. Я сорвался первым, перемахнул через забор… Серый нависал над пареньком, тот забился в угол лавки, на которой, видимо, и спал. В одной руке Серый держал срезанные волосы Тео, а во второй — кухонный нож. Парень взвизгнул, получив оплеуху. — Паскуда! Это ты все своими лохмами трясешь! От тебя все мои беды! — кричал в гневе Серый, схватил за остатки волос Тео и приставил нож к щеке. — И глаза твои блядские вырежу… Я метнулся к Серому и ударил ребром ладони, погружая мужчину в сон. Оттащив того в постель, вернулся к Тео. Тот тихо плакал, завернувшись в одеяло и дрожал. — Тео, — позвал я, коснувшись головы паренька. Тот отшатнулся от меня, как ошпаренный, и попробовал забиться под лавку. — Теперь ты мой, слышишь? Не его. Собирай вещи, какие есть, мы уходим. Я показал Тео расписку, но не был уверен, что парень понял сказанного от шока. Я нашел кружку, налил воды и заставил Тео выпить. Ему понадобилось время успокоиться, но все же он достал какой-то мешок из кладовки и собрал туда свои нехитрые пожитки. Руки у Тео тряслись, голова дергалась, он спотыкался на каждом шагу и едва не упал с лестницы. Я подхватил паренька на руки, и тот испуганно замер, полными ужаса глазами, смотря в никуда. — Сейчас отнесу тебя к себе, осмотрю повреждения, и ты ляжешь спать, — рассказывал я Тео, надеясь, что это его хоть немного успокоит. — Все будет хорошо, Светлячок. В дом я сразу не пошел, не желая будить родителей. Отнес Тео в баню, где с вечера оставалось достаточно горячей воды. Наполнив бочку, кивнул пареньку. — Разденься, Тео, я осмотрю повреждения, да и кровь надо смыть. Парень не слушающимися пальцами кое-как справился с завязками на штанах и рубахе, представ передо мной голым и еще более уязвимым. Серый ему даже белья не выделил… А тело… Такое чувство, что Тео пытали. Синяки разной степени давности, порезы, следы не то ремня, не то хлыста и еще много чего. Подойдя, я осмотрел свежий порез на щеке под глазом, но нож едва чиркнул по коже — я успел вовремя. Губы у Тео были разбиты. — Ты сейчас как есть залезай в бочку, — скомандовал я и помог Тео погрузиться в теплую воду. — Сиди, никуда не уходи. Я зашел в дом через черный ход, прокрался к себе за походной аптечкой, которую всегда возил с собой. Подумав, взял еще рубаху, а на кухне надергал чистых тряпок, прихватил полотенце. Тео действительно сидел, как я его и оставил, смотрел на воду. Подойдя, я погладил его по волосам. Жаль тех длинных, Серый срезал неровно, но и не под корень, поэтому я вытащил из-за пояса маленький тонкий кинжал. Парень напрягся. — Займусь волосами, наклони голову назад. Тео послушался, и я быстро подровнял концы, оставив короткую, но вполне симпатичную стрижку. Только теперь стали отчетливей заметны и впалые щеки, и тонкая шея, и выступающие позвонки. Взяв мыльного состава, я промыл волосы Тео, отметив еще и шишку на голове. Мочалкой по телу водил особенно бережно, но парень все равно иногда хмурился или закусывал нижнюю губу. Он не сопротивлялся, не останавливал меня, просто смирился и позволял делать все, что сочту нужным. Даже не спрашивал, какими составами я остановил кровь на лице, или чем намазал с головы до пят. Да и укрепляющую настойку проглотил молча. Открыл рот, когда попросили, дал проверить зубы и язык с горлом. Полотенцем Тео вытерся сам, и сам же одел и застегнул на себе мою рубашку. Та удачно оказалась ему до середины бедра, только рукава пришлось сильно подвернуть, да и при желании Тео мог бы весь проскочить через ворот… Прибравшись в бане, я подхватил аптечку и взял Тео на руки, отнес в комнату и устроил в постели. — Сегодня здесь спишь со мной, — сказал ему я, наблюдая, как закутывается в одеяло Тео. — Ты не волнуйся, приставать не стану, просто лягу на второй половине. Парень наблюдал, как я раздеваюсь и беру второе одеяло, как устраиваюсь в постели. Погладив Тео по чуть влажным волосам, пожелал спокойной ночи. Первое, о чем я подумал, проснувшись, так это о Тео. Вернее о том, что теперь с ним делать. Конечно, паренька надо было вытащить, но теперь его следует и пристроить. Причем не здесь, не в деревне, где никто не заступится толком, а Серый может подкараулить и убить… Я повернулся, наконец, открывая глаза… но Тео на кровати не оказалось. Вскочив, я бегло осмотрел комнату, заглянул в туалет, открыл окно во двор, но светлячок будто испарился. Еще слишком рано, солнце только начало вставать, даже коров никто не спешил доить. Мое внимание привлек торчащий из-под кровати угол одеяла. Заглянув под нее, я увидел забившегося туда Тео. Парень лежал, вытянувшись у стены, и испуганно смотрел на меня. — И давно ты там? Вылезай, светлячок, я тебя не обижу. Давай, иди сюда. Парень весьма неохотно выбрался, и я вернул его вместе с одеялом на кровать, взялся растирать холодные стопы, а потом и намазал, как следует, мазями. — Пойду, завтрак найду, раз уж мы встали. Больше под кровать не лазай, лежи здесь, только в туалет можно. Понял? — строго спросил я. Тео кивнул. — Молодец! Я погрел остатки куриного супа, намазал два ломтя хлеба маслом и положил на каждый по толстому куску сыра. Заварив большую кружку отвара, поставил все на поднос и принес Тео. — Ешь неторопливо, это только твой завтрак, — сказал ему. — Потом поспишь и попробуешь спуститься на обед вниз. Понял? Тео кивнул. — Когда мне приступить к обязанностям по дому, господин? — Никогда, нет у тебя обязанностей. Захочешь добровольно помочь — найдем занятие, но пока ты должен поправляться. — Я буду обслуживать вас в постели? — пробовал определиться с новым статусом Тео. — Нет, светлячок, — я припомнил те следы лап Серого на ягодицах и бедрах парня, внешние разрывы и ссадина, что успел заметить в ложбинке, пока обрабатывал, и горестно вздохнул. — И не господин я тебе никакой, меня Гарт зовут, обращаться только на «ты». Тео кивнул. Посидев с ним немного, пока парень осторожно, чтобы не пролить ни капли супа, ел, я вновь спустился вниз и пошел в конюшню. Погладив Ворона, разыскал Пушка — нашего рыжего кота. Пару месяцев назад его подруга принесла котят, а сама погибла. Брат с сестрой выкормили мелких, а Пушок не бросил, грел собой. Вот и сейчас он лежал в большой корзине, вповалку с котятами, вылизывал их, умывая. Покормив живность, я взял одного, такого же рыжего и мохнатого как Пушок, котенка, и вернулся в спальню к Тео. Тот доел бутерброды и теперь вылизывал пальцы. Парень смутился, увидев меня. Я сунул Тео котенка, пусть звереныш повеселит парня, растормошит, а сам отнес в кухню поднос. Мама уже встала и теперь пекла сырники на завтрак для всей семьи. — Привет, ма, — я поцеловал ее в щеку и стянул обжигающе горячий сырник, дуя на пальцы, откусил сразу половину. — Доброе утро, — улыбнулась мама. — Увалень здоровый вымахал, а все как тягал с детства прям со сковороды, так и продолжаешь. Хоть киселем запей. Я кивнул и налил в кружку. — Вчера опять допоздна сидел? — чуть строго, но больше обеспокоено спросил мама. — Больше не буду, я получил желаемое. Теперь Тео спит наверху, отдыхает, вы к нему не ходите сами. Завтрак он съел, пусть еще подремлет. — Как же так, Гарт? — мама перевернула сырники и села ко мне за стол. — В карты его выиграл, теперь увезу с собой в город, чтобы Серый отомстить не смог. Мама одобрительно кивнула. — Слава Первородному, парнишку из петли да от жестокости уберег. Молодец, Гарт. Я улыбнулся. К обеду я выклянчил у Суона рубашку со штанами и новые подштанники. Брат все же меня поменьше, а потому на Тео его одежда болтаться не будет. Так и вышло. Смущаясь, Тео оделся и спустился со мной вниз, на кухню. Я посадил паренька на лавку в уголок рядом с собой. За утро мама налепила пельменей, и теперь мы все черпали себе их в тарелку, да с бульончиком, да с зеленью, ну и сметаны побольше. Никто Тео не расспрашивал, приветливо поздоровались с ним и пожелали друг другу приятного аппетита. Светлячку я самолично наложил полную миску, от души черпнул сметаны и следил, чтобы тот ел. После обеда Тео стал помогать маме собирать посуду, да и я сходил за водой, смешал ее в тазу с теплой и взялся за мытье. Мама одобрительно кивнула, а Тео странно, но для разнообразия не испуганно, на меня посмотрел. Я не удержался и подмигнул ему. Тео мгновенно вспыхнул, смутившись, и отвернулся. После обеда мы поднялись в спальню. Светлячок вошел первым и, ахнув, забормотал извинения, что-то стремительно ища по комнате. Котенок смотрел на нас с кровати. — Прости-прости-прости… — повторял Тео, собираясь едва ли не руками прибрать лужу, оставленную котенком. — Он маленький, он не специально… Тео едва не плакал, его вновь стала бить крупная дрожь. — Я знаю, это просто животное, он еще не понимает, где делать свои дела. Я сбегал за тряпкой, и мы прибрали за котенком. Забрав рыжика с кровати, я сунул его в руки Тео. Тот обнял животинку, прижал к груди. Парень уже не дрожал, но я все равно добавил ему капель успокоительного в укрепляющую настойку и заставил выпить. Затем мы отправились на конюшню, и я показал братьев и сестер рыжего, да и самого Пушка. — Вот такое безумно-мохнатое и замечательное толстое нечто способно вырасти из мелкого, — гладя Пушка, рассказывал я Тео. Парень с упоением тискал и ласкал довольных вниманием котят, даже впервые улыбнулся. Все же животные замечательно успокаивают. — Тебе нравятся котята? — Тео осторожно кивнул. — Тогда прихватим мелкого рыжика с собой в город. Выбрал ему имя? — Огонек, — подумав, тихо ответил Тео. — Замечательно, ему отлично подходит. Молодец, Тео, — похвалил я. Маленький клочок бумажки мы свернули веером и перетянули ниткой. Так получилась отличная игрушка, с которой даже Пушок повозился, уча детей охоте и вспоминая, видимо, свою собственную молодость. Когда котята наигрались, получили по порции еды и стали укладываться ко сну. Я вновь забрал Огонька, и мы вернулись в спальню. Загнав Тео в постель, сунул ему урчащего котенка, а сам с книгой устроился рядом. Светлячок долго гладил Огонька, а потом и сам задремал незаметно для себя. Я поправил одеяло и притянул трогательно-уязвимого и такого уютного парня. Себе можно признаться, что он мне сразу понравился, с первого взгляда, еще тогда, у колодца. Тео продремал всего пару часов. Я сразу понял, что он проснулся — парень буквально задеревенел у меня под боком. Отложив книгу, погладил его по голове. — Рядом со мной ты в безопасности, — твердо заявил я, — а потому бояться меня совершенно ни к чему. Как себя чувствуешь? Как спалось? — Нормально, — тихо отозвался Тео и попробовал отстраниться. Я не удерживал, и парень лег рядом, повернулся ко мне лицом, погладил сонного Огонька. — Почему ты мне помог? — Потому что знал как. Тебя нужно было вытаскивать, у Серого ты бы не протянул долго. Хорошо еще кости целы, да внутренние органы не повреждены. Тео ничего не ответил. Ему пережитое явно не показалось «малой кровью». — Прости, — извинился я, — тебе крепко досталось. Ни с одним человеком подобное не должно случаться. Хочешь, вслух почитаю? Это небольшие рассказы о приключениях ловкого воришки. Тео кивнул, даже придвинулся ко мне, и я начал. Вообще, Тео оказался крепким парнишкой и восстанавливался невероятно быстро, но я боялся его тревожить, да и после случившегося тряска в седле плохо скажется на пятой точке. От себя тоже не отпускал, да и сам никуда не ходил. Серый раз потоптался за забором, но зайти во двор не пытался. Вот только Тео видел его из окна и забился ночью под кровать. Еще светлячок иногда спал беспокойно. Особенно под утро. Я будил, успокаивал, гладил и совал в руки Огонька. На пятый день, как Тео стал моим, пришло сообщение от начальника. Тот взывал к совести и требовал к себе на службу. Пришлось собираться. Суон отдал еще несколько своих вещей Тео, Огонька пихнули в корзину, плюс моя поклажа и гостинцы от мамы. В общем, я планировал пройтись пешком, а Тео везти в седле. Через два дня пути удалось бы нанять еще лошадь, там добраться до Генхела, а из него порталом в Талисию. Но оказалось, что Тео не умеет держаться в седле, так что пришлось его успокаивать и показывать основы. Парень схватывал на лету, и мы отправились в путь ранним утром, как и планировали. * * * * * Тео украдкой смотрел на спину своего спасителя и крепче держался за седло. Мужчина до сих пор не сделал ничего плохого, хотя имел на это право, ведь он был хозяином, и Тео принадлежал ему, как собственность. Гарт же общался на равных, тратил на него лечебные настойки и мази, не требуя ничего взамен. Возможно, дело в близости к родителям, и при них Гарт играл роль хорошего человека. Сейчас же, оставшись с Тео наедине, он поймет свои права и использует их по полной программе. Тео старался никому не верить, хотя и чувствовал, как внутри просыпается хрупкая надежда, что в этот раз все будет иначе. Парень очень старался придушить эти пробившиеся ростки доверия к Гарту. Он помнил, как лучший друг отца продал его, расплатился им за покупки, наплевав на обещание погибшим родителям Тео позаботиться об их сыне. О времени у Серого Тео старался вообще не вспоминать... Худшие дни и недели, полные боли и отчаяния. Тео подумывал даже о самоубийстве, но ему так сильно хотелось жить! Сейчас же Серый преследовал и мучил его только в кошмарах, но и там Гарт защищал, будил, успокаивал, поил лекарством. А еще он читал! Много! Сам Тео букв почти не знал, едва складывал их в слова, но слушал Гарта и тайком заглядывал в книги, иногда ему удавалось прочесть несколько предложений. Признаться в своем незнании Тео боялся, не хотел стать еще большей обузой, да и стыдно как-то. Деревенские все читали и довольно бегло. Детей учил староста и его жена, или другие взрослые, к которым относились с уважением и доверяли. Тео поерзал, и Гарт тут же остановил Ворона, поправил мягкое одеяло, которое постелил на седло. — Хочешь пить или отдохнуть? — спросил Гарт. Тео отрицательно мотнул головой, и они продолжили путь. Мужчина посматривал по сторонам, да и меч держал при себе, на поясе. Тео понимал, что Гарт опасается встречи с Серым, его мести, но они уходили все дальше от деревни, а мучитель Тео не появился. Гарт все же не рисковал и остановок не делал. Они и поели на ходу. Только к вечеру Гарт разбил лагерь на поляне, но костра не разводил. Спали опять вместе, и мужчина не воспользовался близостью, хотя Тео лежал, тесно прижавшись к боку, так как места в палатке немного, да и теплее вдвоем. Под конец второго дня они дошли до почтовой станции, где переночевали в свободной комнате, а утром Гарт нанял лошадь, на которую перенесли всю поклажу. Теперь Тео ехал впереди Гарта и мог иногда подремать, прислонившись спиной к широкой груди мужчины. К тому же тот давал настойку, от которой всегда клонило в сон, но и сил потом значительно прибавлялось. Иногда они шли пешком рядом с Вороном. В Генхеле вернули вторую лошадь, забрали страховую сумму, и Тео впервые переместился порталом в другой город — Талисию. Он даже испугаться не успел, Гарт притянул его к себе за талию, положил руку на шею Ворона, затем яркая вспышка света, и вот их уже спускают с платформы почтовой службы. — Мы на месте, здесь я живу и работаю, — улыбнулся Тео Гарт, и они поехали по вымощенным камнем улицам. Тео вертел головой, вновь сидя на Вороне в одиночку, разглядывал каменные высокие (в четыре этажа!) дома. В витринах магазинов стояли огромные стекла, до того чистые, что сквозь них без проблем можно было разглядеть и товар, и обстановку. Прямо с лотка у шустрого разносчика Гарт купил сладкого петушка на палочке и отдал его Тео. В жизни ничего вкусней этой карамели парень не ел! Он настолько сосредоточился на лакомстве, что даже не заметил, когда Ворон остановился у здания серо-красного кирпича, а Гарт, тронув за плечо, чтобы привлечь внимание, указал на окна верхнего этажа. — Там я снимаю небольшую квартиру, в которой мы и будем теперь жить. Тео кивнул, а Ворон въехал в арку дома. Во внутреннем дворе стояло несколько карет, и седовласый мужичок, поздоровавшись с ними, принял Ворона и увел в стойло. Теперь Тео нес корзину с Огоньком и небольшую сумку, а Гарт — все остальное. Тео хотел помочь, но мужчина отнекивался, хотя поклажа погребла его едва ли не с головой. Гарт опять берег, и Тео почувствовал некое тепло в ответ к этому мужчине. Но еще и страх перед жизнью в городе и неизвестной квартирой... Они поднялись на самый верхний, четвертый, этаж. Здесь располагалось две двери, и Гарт направился к правой от лестницы, отпер двойной замок и пустил Тео вперед. Парень замер в небольшой прихожей, поставил корзину с мяукающим Огоньком на пол и выпустил кота. Рыжий непоседа встряхнулся, ему порядком надоело сидеть в замкнутом пространстве, и сразу же храбро отправился исследовать новое жилье. — Присмотри за ним, чтобы лужу на мебели не оставил, — попросил Гарт, и Тео, кивнув, стал ходить по пятам за Огоньком, заодно и сам осматриваясь. Из прихожей сквозь арочный проем он попал в гостиную, совмещенную со столовой и кухней. Гарт показал ему ванную, объяснил, как пользоваться душем и туалетом, включать колонку и греть воду. Спальня была только одна — небольшая комната, где большую часть пространства занимала кровать, а оставшееся место делили комод и шкаф. Но больше всего Тео понравился кабинет с массивным дубовым столом, небольшим диванчиком у окна и рядом стеллажей с книгами. — На столе документы не трогай и вообще в нем лучше не лазай, ничего секретного я не держу, но привык к определенному порядку, — словно извиняясь за ограничения, пояснил Гарт. — А вот книги бери любые. Ты... умеешь читать? Тео виновато опустил голову, кажется, его прошлые попытки не остались незамеченными, как он думал. Гарт взъерошил волосы и положил ладони на плечи. — Ничего, я запишу тебя на вечерние курсы в школу для взрослых, там ты сможешь наверстать упущенное. — Правда? — Тео не поверил собственным ушам, удивленно взглянул на Гарта, но мужчина уверено кивнул. — Конечно, сейчас и сходим записаться, только кухню покажу. Да и еще несколько дел у нас будет по дороге. Тео кивнул и внимательно выслушал про плиту, не требующую растопку щепой, и холодильный шкаф, или просто — холодильник. Холод он хранил при помощи плоских листов-накопителей. Чем их больше, тем ниже внутри температура. Для заморозки мяса требовалось сразу шесть: на все стенки камеры, включая и дверцу. Раз в год накопители требовали новой зарядки у торговцев холодом. Постепенно накопитель из синих становились голубыми и белесыми, почти прозрачными. Если цвет совсем терялся, то накопитель переставал работать. Слова у Гарта не расходились с делами. Они заперли недовольного таким фактом Огонька в ванной и спустились на улицу. Ворона брать не стали, прогулялись по улочкам, записали Тео на занятия, а потом отправились по магазинам, где парень стал обладателем новенькой, впервые только его одежды и парой сапог, одними ботинками и домашними тапочками. Тео смущался и отнекивался, но Гарт оставался непреклонен. Когда же он аннулировал у нотариуса купчую на Тео, сделав его свободным человеком, парень совсем растерялся и притих, только ошарашенно смотрел на Гарта. — Пошли, светлячок, купим продуктов и всяких приятных вещей для Огонька, — посмотрев на крайне удивленного и шокированного Тео, Гарт тепло обнял и повел дальше. Домой они вернулись затемно. Огонек мяукал и скреб дверь ванной, так что в начале его выпустили, а потом познакомили с лотком. Тео вытер появившиеся маленькие лужицы и теперь, как только Огонек начинал пристраиваться на полу, нес его к лотку. — Молодец, светлячок, — хвалил Гарт, и Тео улыбался в ответ. Поужинав, они по очереди сходили в ванную и стали готовиться ко сну. Гарт привел в спальню и указал на кровать. — Ты можешь спать со мной и дальше, я не полезу к тебе, как и обещал. Никакого насилия и принуждения, Тео. Если хочешь спать один, то могу предложить диван. Ты маленький и без труда на нем поместишься, но в кровати все равно удобней. Чувствуя вину перед Гартом, Тео выбрал диван. Он не хотел показаться неблагодарным или выразить недоверие, даже объяснил это как умел мужчине. — Я понимаю, светлячок, тебе нужен свой угол, свое личное пространство. Тео кивнул и постелил на диване... Как же глупо он чувствовал себя тремя часами позже, когда, прихватив одеяло и подушку, зашел к Гарту и тихо лег с краю. Так безопасней, так совсем не страшно и намного спокойней. И никакой кошмар не подберется, ведь Гарт разбудит, вытащит из лап Серого. Вновь. Мужчина ничего не сказал, притянул к себе, успокаивающе погладил по голове и быстро заснул. Тео приласкал устроившегося между ними Огонька и наконец смог расслабиться. Так и потянулись дни. Утром Гарт уходил на работу, провожая Тео на курсы. Заканчивал парень к обеду, иногда заходил на рынок или сразу шел домой, где прибирался в их небольшой, но уютной квартирке, готовил еду и возился с Огоньком. Гарт возвращался вечером, чаще к ужину, но и нередко задерживаясь, зато всегда с гостинцем или подарком для Тео. Парень оказался настоящим сладкоежкой, поэтому особенно радовался пирожным к чаю. Еще он любил в доме свежие цветы, и потому Гарт приносил букеты хотя бы дважды в неделю, а потом они вместе купили небольшое деревце, украсившее прихожую, и несколько горшочков, в которых Тео принялся выращивать зелень к столу. Вечерами они разговаривали. Гарт узнавал, как прошел день у Тео, что они изучали на курсах и помогал с письмом и чтением, а также счетом. Диван ночами все также пустовал, хотя днем Тео иногда засыпал на нем с книгой, но ночью исправно укладывался под бок к Гарту. Через полгода Огонек превратился в молодого и энергичного кота с рыжей лоснящейся шкуркой, которую Тео и Гарт ежедневно вычесывали. Сам Тео уже не походил на бледную немочь, посвежел, нарастил немного мяса на костях, обзавелся щечками, на которых появлялись ямочки, стоило парню улыбнуться. В плечах, правда, так и не раздался, но грудная клетка перестала быть болезненно впалой, а ребра не выпирали, так что Гарт радовался восстановлению Тео, но все же покупал для него витаминные настойки, смотрел, чтобы тот регулярно ел овощи и фрукты, да и не забывал отдыхать. С утра они теперь делали зарядку, а вместо начальных курсов, которые Тео успешно закончил, он отправлялся на работу в бакалею, где проводил за прилавком половину дня, а после отправлялся в школу на новые, более серьезные курсы — продвинутые. Учиться Тео нравилось, и Гарт поддерживал в парне тягу к знаниям, знакомя его с разными книгами, а иногда и покупая их специально для парня. К родителям Гарт пока не ездил, оставлять Тео не хотелось, а тащить туда, где он столкнется с Серым, слишком жестоко. Тео только недавно перестал видеть кошмары. Но из писем родителей Гарт знал, что Серый пытался наговаривать на него, обвинял в подлой уловке, а карты теперь стали страстью мужчины. Как и алкоголь. Серый медленно, но верно, катился вниз, спиваясь. Гарту его жаль не было, как и многим в деревне. Серому только в начале сочувствовали, когда тот жены и ребенка лишился, но, увидев его отношение к Тео, резко передумали. Теперь ему просто не мешали. А в Талисию пришла зима. Всего за одну ночь город укутало белым, а Гарт стал одевать шапку с варежками и шарфом, которые связал специально для него Тео. Парень подарил их пару недель назад, жутко смущаясь, что не может большего, но Гарт искренне обрадовался, хвалил за старательный и кропотливый труд. А теперь и носил. Еще через пару недель Тео вместе со всеми жителями стал ждать праздника Конца Года, который отмечали здесь, на севере. Для парня он должен был стать первым. Из книг он узнал, что праздник посвящен огненному богу Явлену — богу конца и начала, богу выбора и дверей. Отмечается Конец Года в ночь, в переход с последнего на первый день года. Традиционно проводятся гуляния, а главный герой карнавала — Старый год — разгуливает на ходулях, смешит детей, рассказывает с постамента сказки. Дома накануне Конца Года делается уборка с размешанной в ведре солью — с ее помощью изгоняются злые духи запустения, а потом готовится праздничный ужин, прячутся под елку подарки. Елку Тео с Гартом выбирали вместе, вместе и наряжали, украшая бумажными гирляндами, снежинками и фонариками. Квартира тоже приобрела праздничный вид, и Тео теперь с еще большей радостью возвращался в нее. Тео нравилось проводить время с Гартом, он дорожил их совместными часами, но за месяц до Конца Года мужчина стал чаще задерживаться, объясняя, что на работе сдаются отчеты. Тео понимал, хоть и скучал. Да и Гарта было жаль, ему хотелось помочь, разделить нагрузку, но приносить документы с работы домой строго запрещалось. Парню оставалось только ждать, да, встретив, подогреть ужин, а потом вместе отправиться спать. Примерно в тоже время появился Лесса. Он работал в паре с Гартом, был его старшим товарищем, а еще и оборотнем. Тео и раньше видел их в городе, несколько постоянно закупались в бакалеи, где парень продолжал работать, но так, чтобы дружески разговаривать, еще не приходилось. Лесса подошел к их столику, когда Гарт с Тео ели в городе. Узнав, что ужин дружеский, и они не на свидании, подсел. На вопросы Лесса о прошлом Тео отвечал неохотно или вообще отмалчивался. Гарт его не расспрашивал, а сам парень рассказывать не хотел, так что был благодарен мужчине за отсутствие любопытства. Лесса тоже понял, что стоит поумерить пыл, и остаток вечера прошел более-менее спокойно, но Тео больше не принимал участия в разговоре, только передвинулся ближе к Гарту. Вот после этого Лесса стал частым гостем и в квартире Гарта. Он приходил с ним к ужину, хвалил стряпню Тео, наворачивая за обе щеки, всем видом показывая, что слухи об аппетите оборотней абсолютно правдивы. Вскоре добавились и подарки. Тео их принимал, радуясь только одному — с Лессом Гарт приходил домой вовремя, то есть, раньше полуночи. Лесса показал своего внутреннего зверя, оказавшись большим и красивым снежным ирбисом. Тео с упоением гладил пятнистую шкуру, трогал усатую морду и треугольники ушей. Даже хвост потрогал. А вот Огонек испуганно шипел из-под дивана. Ему Лесса не нравился совершенно, и теперь Тео понял почему. Кот просто не терпел более сильного конкурента на своей территории. А вот Тео после демонстрации перестал бояться и стесняться Лесса. Стоило вместо темноволосого уверенного в себе мужчины представить большого кота, как тянуло улыбаться. На Конец Года Лесса не смог выбраться к семье, а потому праздновать решили втроем. Тео получил от Лесса штаны и темно-синюю шелковую рубашку. Гарт подарил серебряный браслет с маленькими голубыми сапфирами. — Под цвет глаз, — пояснил мужчина, смущенно улыбнувшись. Тео обнял в ответ и вручил им по свитеру собственной вязки. Гарт тут же одел свой темно-красный и не снимал до самого утра, когда они разошлись спать, оставив Лесса на диване. Оборотень недовольно проследил, как закрывается дверь спальни, отрезая от него Тео, но от Гарта Лесса знал, что между другом и пареньком ничего нет, а потому не терял надежды. А вот Огонек воспользовался ситуацией по полной и напрудил в сапог ненавистного оборотня, что обнаружилось не сразу, и виновника уличили с опозданием. Кот успел спрятаться под ванной, а Лесса не мог вытащить и отругать зверюшку, так любимую Тео. — Глупое животное, — поворчал тогда Лесса и ушел домой в чуть великоватых ему ботинках Гарта. Тео только похихикал в ответ, а Огонек потом еще дня три ходил с видом победителя, гордо задрав хвост. Но появляться в гостях Лесса не перестал. Гарт на работе не задерживался, спешил домой к Тео, и они все чаще выбирались из дома. Нередко к ним присоединялся Лесса, но Тео его больше не боялся, хотя и не разговаривал так же приветливо как с Гартом. Да и держался поближе к человеку, а не оборотню. На третий месяц зимы подарки от Лессы участились. Он исправно притаскивал шоколад, которым Тео забил верхнюю полку кухонного шкафа. А потом и те же пирожные — самые любимые, с безе, — что покупал для него Гарт. Тогда Тео впервые набрался смелости и попросил Лессу не задаривать подарками. Лесса понял по-своему и вернулся к шоколаду. Так они и просуществовали, пока не сошел снег. Приближалась весна, и дни становились длинней и теплей, солнышко все чаще выглядывало из-за облаков. В один из таких светлый дней, Лесса и позвал Тео на свидание. Предупредив парня, что это будет именно оно, и Гарт с ними не пойдет. Прогулка только для двоих. Растерянный и задумчивый Тео пришел к Гарту за советом. Конечно, парень понимал, к чему все это время Лесса делал соответствующие знаки, пробовал ухаживать, но надеялся, что оборотень переболеет, утратит интерес, но Лесса только сильней увлекался. — Конечно, сходи, — ответил Гарт. — Лесса нормальный, его не нужно бояться. Я буду только рад, если ты обретешь свое счастье. Гарт криво улыбнулся, погладил по голове, и Тео кивнул, тем же вечером дав Лессу согласие на свидание. Выходной был у всех троих, так что, оставив дома Гарта, Тео ушел с зашедшим за ним Лессой сразу после завтрака. Оборотень выбрал насыщенную программу. После долгой прогулки, они зашли в чайную, где Тео принесли столько сладкого, сколько в него и влезть не могло. Потом зашли в книжный, и Лесса не дал заплатить Тео за выбранные книги, сказав, что дарит их. Тео оставалось только согласиться. Гарт тоже пытался везде платить, но Тео зарабатывал и очень гордился, что может и сам делать нужные покупки и стремился к тому, чтобы на равных жить с мужчиной. Гарт признавал его право и уважал стремления, а потому уступал. Объяснять Лессе Тео счел лишним, он было попробовал, но оборотень отмахнулся, уже ссыпая в подставленную ладонь продавца монеты. Они сходили к городскому фонтану, а потом дошли и до набережной, постояли там, глядя на воду. Ужинали в кафе, куда впервые Тео привел Гарт. Тогда парень прожил в городе только первую неделю и еще боязливо ходил по улице. Гарт не дал замкнуться, привел сюда, и в последствии ужины вне дома стали регулярными — традицией. Здесь же Лесса приобнял парня, притянул к себе, гладя по ногам, а потом и груди. Когда же Лесса попробовал поцеловать, Тео зажмурился и всхлипнул. Он выпутался из рук оборотня и выскочил из-за стола, бросив короткое «прости». Домой Тео бежал, не чуя ног, не вспоминая об оставленных цветах и подаренных книгах. Трясущимися от волнения руками, кое-как отпер дверь. Гарт сидел на диване, почему-то в темноте, и только Огонек выбежал на встречу, мяуканьем приветствуя своего второго хозяина. Но Тео стремился к Гарту, влетел в мужчину, прижался и... наконец, от души, разревелся. — Ну что ты, светлячок, — услышал знакомое и родное Тео. Большая теплая ладонь гладила по голове и спине, а парень все плакал и не мог успокоиться, пока напряжение и неправильность сегодняшнего дня не покинули тело. — Если он тебя обидел, то я... — хрипло начал Гарт, но Тео обнял за шею и ткнулся в нее мокрым от слез лицом, икая. — Ш-ш-ш, все хорошо... Ты можешь мне рассказать?.. Тео затих, выплакался, успокоился. Даже икота постепенно прошла. Парень высморкался, попил водички и вернулся к озадаченному и хмурому Гарту на диван. — Ты ведь правда желаешь мне счастья? — тихо спросил у него Тео. — Ну, конечно, светлячок. — Тогда не говори мне, что я могу пойти на свидание с Лессой. Он хороший, но он мне не нравится... Мне другой нравится, — серьезно заявил Тео, борясь с неуверенностью и страхом. — И кто? Ты нас познакомишь? — Дурак! — резко воскликнул Тео и ударил Гарта кулаком в грудь. Это было впервые, когда парень ругнулся или повысил голос. Мужчина обхватил лицо Тео ладонями и посмотрел ему в глаза. — Мне ты нравишься, — вновь начиная шмыгать носом, открыл свою самую страшную тайну Тео. — Ты... дурак... Но расплакаться Тео не дали. Гарт неожиданно жарко поцеловал, прижал к себе, и Тео вцепился в плечи, но мужчина и не думал отпускать. Он поумерил пыл, превратив поцелуй из жадного и страстного в чувственный и нежный, понимая, что желанен. — Я дурак, — подтвердил Гарт, на миг оставив губы Тео в покое, заглянул в ясные голубые глаза, смотревшие на него с теплотой, а вовсе не страхом. — Ты мне тоже нравишься. Давно. С первого взгляда понравился. — А молчал почему? — А ты? — спросил в ответ Гарт, и Тео сам потянулся за поцелуем. Они долго наслаждались нехитрой взаимной лаской, стягивая друг с друга рубашки, но для дальнейшего диван явно не подходил, а Тео не хотел отпускать, не слушая, что подходящего масла у них нет. Он верил Гарту. Тот ни разу не причинил боли, а потому и возможный дискомфорт сведет к минимуму. Гарта оставалось только подчиняться, да и сам он хотел Тео, так что подхватил под попу свою драгоценную ношу и отправился с ним в спальню. Бережно уложив светлячка, Гарт сходил к аптечке и откопал там кое-что подходящее, к тому же бальзам обладал легким обезболивающим эффектом, что тоже весьма кстати. Тео за это время разделся полностью и теперь ждал Гарта под одеялом, хмелея от собственной смелости. Но и немного побаиваясь, все же хороших воспоминаний о предстоящем у него нет. Правда такой же, как и он, помощник в бакалее — Слей — часто хвастался, как его любит муж, и выглядел при этом жутко счастливым и довольным. Гарт сбросил штаны и забрался к Тео, начал медленно целовать губы и лицо, оглаживать бока и ровные красивые ноги. Тео робко отвечал, стараясь сполна вернуть любовь и внимание, исследовал кончиками пальцев развитый торс с заметными кубиками на животе, сильные бедра мужчины. Поглядывал он и на стоящий член Гарта, увитый венами, немного нервничая и переживая о его и своем размере. Мужчина терпеливо готовил своего юного и неопытного любовника, представляя, какие мысли сейчас вертятся в голове Тео, а потому старался заполнить их только собой: каждой лаской, каждым поцелуем, уговаривая не волноваться. И Тео раскрывался, постепенно постанывая, шумно дыша, елозя под Гартом, когда тот задевал что-то неизведанное внутри. Как только вошла головка, Гарт замер, давая Тео привыкнуть, поправил под ним подушку и вернулся к поцелуям. Ладонь обхватила член Тео, стремясь вернуть ему возбуждение, и вскоре парень вновь отозвался стоном. Гарт задвигался, продолжая ласкать рукой, ища нужное положение, и, только найдя, отпустил себя. Тео стонал, вскрикивал порой удивленно, но не болезненно, теряясь в ощущениях, таких постыдных и обжигающе желанных. Гарт кончил первым и, выйдя из тела Тео, спустился к паху парня, втянул член в рот, всего несколькими движениями головы, доведя Тео до оргазма. Гарт лег рядом и крепко обнял парня, давая ему прийти в себя, осознать произошедшее и восстановить дыхание. — Что это было? — шепотом спросил Тео. — Я любил тебя, а ты меня, светлячок, — погладил по голове Гарт, пропустил прилично отросшие светлые волосы между пальцами. — Тео, я люблю тебя, а после всего, как честный человек, ты должен стать моим супругом. Тео весело рассмеялся в ответ, обнял Гарт за шею. — Я хочу и дальше оставаться честным человеком! Лесса все понял, даже был на скромной церемонии и поздравлял молодоженов вполне искренне, но в гости больше не напрашивался, хотя втроем они ужинали в чайных и ресторанах. Серый умер прошедшей зимой, напился и уснул в снегу. Его нашли на третий день и похоронили рядом с супругой, попросив не серчать на нерадивого мужа, присмотреть за ним на том свете. На Серого никто из местных зла не держал, но по весне его дом сломали, так как селиться в нем все равно никто из молодых не желал. На освободившемся участке сделали детскую площадку, наподобие тех, что строили в городах. К родителям Гарта они поехали в начале лета уже официальными супругами, повидать пополнившуюся племянницей семью. Тео и Гарта встретили тепло и радостно, их поздравили с началом семейной жизни и одарили подарками. Никто не вспоминал прошлого Тео, но задерживаться надолго супруги все равно не стали, вернулись в город, к Огоньку, к своей тихой и счастливой жизни в маленькой уютной квартирке на верхнем этаже. КОНЕЦ © Eva Rouse