Любовный ком

— Вот так… — Вэй Усянь только скатал первый снежный шар, когда ему показалось, что за ним кто-то наблюдал, но, как ни смотри на окна общежития, ни в одном нельзя было разглядеть хоть что-то. И в другие сезоны днём в здании с улицы ничего не видно, а зимой, когда кристально-чистый белый снег ослепляет взор, и подавно. Вэй Усянь решил не придавать этому значения. Может кто-то просто у окна сидит. Мало ли… Он и сам частенько пил у окна чай или что-то покрепче, смотря, как жители общежития, опаздывая, бегут в университет, и похихикивал. Он-то вполне преднамеренно прогуливал! После таких раздумий парень присмотрелся к шару в своих руках. Маловат. Да еще, пока он искал, кто же мог на него посмотреть, смял его еще сильнее, так что теперь он был похож на ледышку. В такой морковку не засунешь. Да и с чего вообще он решил, что начинать надо с головы? С неё обычно рыба гниёт, но никак не снеговик начинается. Вздохнув, он кинул это подобие булыжника в обширный сугроб рядом, который образовался из-за постоянной уборки снега с дорожки, и принялся катать его по округе, собирая весь снег в огромный шар. Собравшись немалых размеров, шар, почему-то перестал кататься как раньше и в один момент просто встал мертвым грузом. Вот ни в какую! Вэй Усянь пытался раскачать его, но не выходило. Тогда он с силой пнул по нему, надеясь, что так сдвинет его с мертвой точки, но вышло слишком хорошо: ком откатился на несколько метров, после чего начал катиться по наклонной дорожке и быстро двигался в сторону ещё одного корпуса. Вэй Усянь, в панике, что он может кого-то сшибить с ног или врезаться в здание, побежал следом за ним, но к его удивлению, ком, который за время скатывания стал размером с него самого, остановился. Вэй Усянь не на шутку удивился, но продолжил подходить к кому, уже готовясь к ругани того, с кем он столкнулся. Подойдя ближе, он заметил, что из-за кома вышел Лань Ванцзи. Несмотря на то, что он встретился с огромным снежным комом на своём пути, он не потерял и толики изящества, которым обладал: Светло-голубое пальто, что закрывало даже ноги, совсем не запятналось снегом, словно тот никак с ним не контактировал. — Ханьгуань-цзюнь! Какая встреча! — Радостно помахал рукой Вэй Усянь и подбежал к парню. Увидев в его руках пакет, он догадался: — В магазин ходил? Тот тихонько кивнул, а потом смерил шар взглядом и снова перевел его на Вэй Усяня, словно спрашивая, что тут происходит. — Несчастный случай на производстве! — Рассмеялся Вэй Усянь, догадавшись, о чём подумал его товарищ. А потом у него появилась мысль. — Слушай, Лань Чжань, а ты раньше лепил снеговиков? — Нет. — спокойно ответил он, рассматривая ком. — У вас там, в храме, совсем что ли никаких развлечений не было? — Недовольно буркнул Вэй Усянь, надув губы. Лань Ванцзи посмотрел на него, а потом снова посмотрел на снежный шар. — Не было желания… Вэй Усянь пристально посмотрел на него. Иногда ему казалось, что Лань Ванцзи вовсе не человек. Но что, если не человек? Ответа на этот вопрос он не знал. — А сейчас? — Вэй Усянь наклонился и собрал небольшой снежок и принялся подкидывать его в руке, не прекращая улыбаться. — Не хочешь составить мне компанию? Этот ком уже никуда не годится, так что я нового снеговика начну. Хочешь со мной? Лань Ванцзи вздохнул, после чего поставил пакет и повторил действие за парнем: наклонился и скатал небольшой шар. Вэй Усянь хихикнул: — Отлично! Скатывай его в… — Он распахнул руки. — Вот такого размера! И я скатаю! Поставим его прямо с этой громадиной! Он указал на свою прошлую попытку, и они принялись скатывать снежные шары. Лань Ванцзи довольно быстро скатал большой шар, за это время Вэй Усянь скатал средний и начал катать маленький. Собрав все три кома, они, как и договаривались, поставили его около первой, «слишком удачной» попытки, как выразился Вэй Усянь, не переставая глупо хихикать. В процессе скатывания этих комов Вэй Усянь пару раз потерял равновесие и плюхнулся в кусты, отломав в них пару веток. Решив «чего добру пропадать?», он использовал эти ветки для ручек снеговика, поставив их по бокам среднего кома. — Так… — Парень полез в карманы и достал оттуда несколько разных крупных бусин. — Вот это будут у нас пуговицы! Лань Чжань, держи. Он отдал часть Лань Ванцзи, и они принялись расставлять их по телу снеговика. Иногда их руки соприкасались, когда они желали поставить «кнопки» на одно и то же место. Лань Ванцзи моментально одергивал руку, а Вэй Усянь, смеясь, уступал ему место. — И…вот сюда! — Вэй Усянь поставил две золотистые бусины вместо глаз, а потом пристально уставился на снеговика. Что-то в нём его заинтересовало. — Вэй Ин? — Лань Ванцзи помахал перед его глазами, уже подумав, что тот замерз. Тот снова повернулся к Лань Ванцзи, после чего хитро улыбнулся: — Лань Чжань, одолжи свою лобную ленту? Лань Ванцзи, что раньше бы уже возмутился подобной просьбой, сейчас же просто вздохнул: — Нет. — Я так и знал, что ты это ответишь! — хихикнул Вэй Усянь. — Но да ладно! Он достал из кармана белую ленточку и повязал её на лоб снеговика. Белое на белом было практически не видно, но главное, что Вэй Усянь знал, что она там есть. И теперь это знал и Лань Ванцзи. — Ну как тебе? Вэй Усянь посмотрел на него с развесёлой улыбкой, ожидая его искромётной реакции. Парень осмотрел снеговика, после чего заключил: — Убожество. — Ну да, с оригиналом не сравнится! — подмигнул ему Вэй Усянь, после чего уставился на лицо снова. — чего-то не хватает… Лань Ванцзи взял пакет, что поставил до этого рядом с «громадиной». Вэй Усянь уж подумал, что тот собирается домой, и уже придумал несколько фраз, что, по его скромному мнению, точно должны были удержать Лань Ванцзи, как понял, что этого всего не нужно: Лань Ванцзи вытащил из пакета морковку. Вэй Усянь прыснул от смеха. — Никогда не лепил снеговика, да, Ханьгуань-цзюнь? — Он взял из его рук морковь, после чего отломил от нее небольшой кусочек и поставил на место, а от оставшейся морковки откусил кусок. — Ховоший, аккуватный нос! Всё как надо! Ещё немного полакомившись чужой морковью, Вэй Усянь вновь осмотрел снеговика, прошёлся вокруг него и, наконец, заключил: — Великолепно! Именно таким он и должен быть! Мне нравится! — Он ещё какое-то время ходил вокруг него, рассматривая, довольный собой и не только. — Лань Чжань, у тебя талант! Лань Ванцзи любовался тем, как Вэй Усянь весело бегает вокруг их детища, словно они сотворили что-то невообразимое. — Лань Чжань, как мы его назовём? — спросил Вэй Усянь, заигрывая с лобной лентой снеговика. — Надо как-то обозначить наше творение! — Как хочешь… — спокойно ответил Лань Ванцзи, прикрыв глаза. У него были мысли, но делиться ими не очень хотелось. — Хмм… — Вэй Усянь приложил руку к подбородку, всерьёз задумавшись. — Как насчёт… Ханьгуан-Илин? Лань Ванцзи сначала удивленно взглянул на него, после чего отвел взгляд. — Как пожелаешь… Вэй Усянь снова хихикнул: — Значит, так тому и быть! Теперь это наш… Ух! — Он не договорил, так как поскользнулся на снегу, который раскидал повсюду, пока скатывал тело и голову. Лань Ванцзи тут же протянул руки вперед и поймал парня перед собой, надёжно обняв. Он заметил, как сильно Вэй Усяня трясло. — Лань Чжань! — восхищенно произнёс Вэй Усянь. — Ну у тебя и рефлексы! — Ты замёрз? — Лань Ванцзи подозрительно посмотрел на парня, беря его руку в свою. Тот, конечно же, обычно носил только те перчатки, что не закрывали кончики пальцев, но сегодня он не надел вообще никаких, отчего его руки, конечно, были ледяными. Да и его куртка казалась больше осенней чем зимней. Кажется, он вообще накинул первое, что попалось в шкафу. — Как и ты, — с улыбкой Вэй Усянь обхватил руку в ответ. Потом он перевел взгляд на окна. — Жаль, у нас в комнате нет даже чая: Цзян Чэн последний выдул. И купит только вечером. Я не могу тебя даже угостить. — У меня есть, — ответил Лань Ванцзи, отведя взгляд в сторону снеговика. — О, так ты меня приглашаешь? — Хитро улыбнулся Вэй Усянь. — Тогда чего мы ждём?! Он вылез из объятия, после чего взял Лань Ванцзи за руку и радостно повёл в сторону общежития. — Пошли скорее греться, Ханьгуан-цзюнь!

***

На следующее утро Вэй Усянь решил проверить из окна, как там поживает Ханьгуан-Илин и чуть не довёл своим смехом Цзян Чэна до инфаркта: снеговик по-прежнему стоял на том же месте. На его голове красовалась белая лобная лента, а на ручке-палочке была повязана красная ленточка.