Снова

Лужи, грязь. Гроза едва утихла. Он ранен сам, но бежит – старается бежать – с полуживым телом на руках. «Нет, только не Кэйа, – думает Дилюк. – только не он, только не снова». Тот что-то говорит невнятно, Рагнвиндр прислушивается – он просит прощения. –Не смей, – хрипом выходит из него. – держись, слышишь? «Я спасу тебя, ты должен жить». Дилюк с тревогой поглядывает на Альбериха. Тот весь истек кровью, рана серьезная. Взгляд пустой, словно стеклянный. Рагнвиндр сильнее прижимает к себе продрогшее тело названного брата. Последний совсем ослаб. Дилюк больше не чувствует усталости. Ноги несут его сами. Он внезапно замедляется, вновь взглянув на Кэйю. Что-то внутри него с треском надламывается. Альберих давно закрыл глаза и, кажется, не дышит. Рагнвиндр опускается на колени, пытается привести того в чувства... –Очнись, ну же! – ладонь его ложится на щеку рыцаря, оставляя на ней новые кровавые разводы. – Кэйа! Он запускает пальцы во влажные волосы, притягивая ближе, сжимая в объятиях. Это случилось снова. Он снова потерял близкого человека. Ничего не смог сделать. «Жалкий, бесполезный». Дилюк винит себя за то, что не смог справиться в одиночку. Кэйа лишь принял на себя удар, пытаясь защитить. «Защитить меня? По-твоему я тот, кто заслуживает подобного?» – проносится в мыслях Рагнвиндра. Он винит себя за собственную гордость, что не позволяла ему простить, принять Кэйю обратно. Они потеряли годы. Только недавно между ними все стало налаживаться. И что же теперь?.. Альберих умирает у него на руках. Так же, как когда-то его отец. Крик комом застревает в горле. Дилюк не может выдавить ни звука. Горячие слезы текут с щек, обжигая нежную кожу. Рагнвиндр думает, что судьба его прокляла. Он отчаянно жмется к бездыханному телу, горько плача. И кажется ему, что если он отпустит – Кэйа растворится в воздухе, словно прекрасный призрак, исчезнет из его жизни навсегда. Дилюк вновь потерял близкого человека. Потерял Кэйю дважды, не успев сказать ему те важные слова, в которых он так нуждался. «Ты мне очень дорог», «я давно тебя простил». Альберих ушел из жизни, будучи уверенным в обратном. Сердце Дилюка разрывается от боли. Он тихо скулит, оставшись совершенно один. Как ему дальше жить? Он никогда не сможет избежать огромного чувства вины, не сможет забыть. Воспоминания будут причинять лишь боль, заставляя кровоточить старые раны. Ничто не излечит его изувеченную душу. «Кэйи больше нет» – осознание врезается в разум, заставляя Дилюка мелко задрожать. Он думает о том, что в его жизни и до этого не было особого смысла. Но после того, как они с Альберихом стали сближаться, Рагнвиндр вновь ощутил себя живым. Он видел смысл в нем; в блеске в чужих глазах, крайне смущенной улыбке. «Люк» – прозвище, что придумал Кэйа еще в далеком детстве – всякий раз так ласково срывалось с его уст. А искренний смех его всегда вызывал в Дилюке бурю эмоций; он слышит его даже сейчас, погрузившись в мысли. Приятно настолько, что в кончиках пальцев стало покалывать. У них была возможность наверстать упущенное за все прошедшие годы. Дилюк надеялся. Однако судьба распорядилась иначе – все оборвалось слишком внезапно. Он нехотя стал возвращаться в суровую реальность, ощутив порыв холодного ветра, что ударил в спину. Мурашки. Все так же сжимал в руках родное тело. Слегка отстранившись, Рагнвиндр взглянул на Кэйю. Снова прошелся взглядом по любимым чертам, как уже привык делать, пока тот (как казалось самому Дилюку) не замечал. Наклонился, нежно касаясь губами открытого лба, легко целуя. «Однажды ты сказал, что нам, возможно, суждено умереть вместе» – пронеслось в мыслях Дилюка, на что он горько усмехнулся. Пройдясь холодным лезвием по своей шее, Рагнвиндр по-прежнему тесно прижимался к телу брата. Уже совсем стемнело. Мертвую тишину нарушал только гул ветра. На небе – тысячи звезд. Изредка скрываясь за облаками, одинокая луна, ставшая свидетелем случившейся трагедии, бросала печальные лучики света на влажную от прошедшего дождя землю, на которой лежало два бездыханных тела.