Под шумом грома

      Один из вечеров осеннего Петербурга решил ознаменоваться сильным ливнем, да таким сильным, что жители столицы государства российского переживали о том, как бы под хоть на чуть-чуть остаться сухим, да как бы Нева не вышла из берегов с остальными канавками.       Меньше переживали лишь те. кто уже доехал до своего дома, и у кого вода не могла проникнуть в него. Одним из таких людей был генерал-прокурор Павел Ягужинский, который в этот вечер спокойно сидел дома в тепле и сухости у печки и смотрел, как капли дождя стекали по окну. Тут послышался скрип двери, и из-за неё послышался женский голос: — Пашенька, — это была молодая супруга Павла Анна Гавриловна, — ты чего тут один в темноте сидишь?       Мужчина повернул голову, улыбаясь и смотря на свою супругу ответил: — Ничего не в темноте! — он взял в руки канделябр со стола с зажжёнными свечами, — Просто голова отдыхает от государственных трудов!       Анна улыбнулась и подошла ближе к мужу. И вот именно на этом месте их семейное спокойствие должно было быть нарушено. Ливень усилился, грохнул гром да засверкала молния на полнеба. Никто не знает, куда попала эта молния и что натворила. Она могла попасть в дерево, уничтожив его; могло попасть в поле иль озеро, да куда угодно, но это было и не важно, ведь более страшная вещь происходила в доме Ягужинских, а точнее с хозяином дома.       Как только пошёл звук грома, так у Павел сразу же начал жмурить свои карие глаза, это сразу же заметила его жена, от чего сразу же закрыла плотные шторы. — Пашунь, тихо-тихо! — крикнула она, — только спокойно! — она обняла его и посадила на стул, на что мужчина закрыл свои глаза и, вроде как, начал успокаиваться. — Тихо-тихо! — Анна тихонько шептала эти слова и прижимала его к своей груди.       Но тут, как назло для нее, снова загррхотал гром и небо окатила ещё одна молния, которая осветила силуэтом весь кабинет, где находились супруги. От этого Павел не только снова начал жмурить свои глаза, как прежде, но и затрясся, как лист на ветру, ведь его страх только усилился. — Спокойно, Пашунь! — занервничала и Анна, прижал к себе сильнее супруга и начав гладить того по голове, сняв с него предварительно в порыве нервов запудренный парик.       Но к её сожелению, он не мог уже так просто успоиться, так тут ещё прогремел ещё один гром, который усилил страх и усложнил задачу для Анны. — Одеяло! — крикнула она, давая приказ слугам, — Принесите одеяло!       В первый раз её никто не услышал, и та крикнула громче, держа мужа. Вроде и получалось его успокоить, но как только гром снова гремел за окном, а он чем дольше шел, тем гремел больше и чаще, тем опять Павел начинал моргать своими глазами, да трясться в объятьях супруги.И так по кругу. — «Да где вас там носит?!» — гневно думала женщина, ведь для неё была почти каждая секунда на чеку.       Ещё прошло время, и тут прибежали слуги с плотным одеялом, через которое бы свету сложнее было проникать. — Ну наконец-то! — закричала Анна, — Накрывайте его скорее! Ему иначе совсем дурно станет!       Слуги начали бежать к ней и мужу, и тут хозяйка снова крикнула: — И окно! Закройте окно! Чтобы не видно было!       Не успели слуги ничего сделать, так как набат прозвучал самый сильный за весь вечер гром и молния вновь ослепила кабинет, и этого Павел уже выдержать не смог и от страха упал в обморок, полностью упав на свою супругу. — Господи! — Анна вся затрепетала, а слуги оцепенели, — Господи! Боже мой! — она начала кричать и крутиться в разные стороны, не зная куда кинуться, — Закрывайте все скорее! Быстро! Закройте!       Слуги вышли из ступра и подбежали по разные стороны: кто закрывать окно, а кто закрывать хозяина одеялом. — Закройте шторы в спальне и отнесите его туда! Он аж побледнел!       Слуги всполошились вновь: часть (преимущественно мужчины) взяла своего господина на руки и аккуратно, под командованием его жены, потащила его в спальню, а другая часть побежала вперёд и закрыла все шторы и, поплотнее закрыв окна, подготовив кровать для хозяина. Его аккуратно и спокойно положили на кровать, накрыв одеялом глаза. — Всё! Можете идти! — Анна немного успокоилась.       Слуги вышли из комнаты, оставив из одних. Женщина присела на кровать, обняв голову супруга и положив её к себе на колени.       За окном ещё время от времени гремел гром, но уже все слабее и слабее, но Павел все ещё от него иногда дёргался, на что его миловидная супруга его гладила по голове, немного прижимая его к своим коленям.       Гром постепенно стих, молнии перестали сверкать, а дождик прекратился, оставив за собой кучи луж. Через время проснулся и Павел, который вошёл за это время своего бесчувствия полностью успокоился. — Ты как, дорогой? — его супруга на него нежно смотрела сверху вниз своими уставшими глазами и улыбалась. — Так себе… Если честно, — после всего его голова ещё немного кружилась, но общество его благоверной способствовало его восстановлению в нормальное состояние. — Тебе прям плохо было! Я так заволновалась! — она легла рядом, даже немного склонившись на него и прикрыв свои глазаньки.       Тот ничего не ответил. Лишь немного ухмыльнулся, обняв одной рукой за талию супругу и закрыв также глаза, а за окном сияла луна с окружавшими её звёздами, говоря уже об уже наступившей поздней ночи.