Цветы

Любимыми цветами Инид были розы. Это была классика. Мило, романтично и просто. Она никогда раньше не получала роз. Так что она понятия не имела, почему они оказались на ее кровати. Перевязанные аккуратной белой ленточкой, они прислонялись к подушкам на ее кровати (которые почему-то выглядели взъерошенными). Инид подняла цветы, зашипела и уронила их, когда шипы на стеблях укололи ее. Она быстро и аккуратно собрала их обратно и бросила на туалетный столик, а сама взяла салфетку и промокнула небольшие порезы на кончиках пальцев. — Уэнсдей? Ты знаешь, кто подбросил эти цветы? — Пробормотала Инид, все еще расстроенная из-за порезов на пальцах. — Нет. — Отвечает Уэнсдей. Инид задержала взгляд на цветах и почувствовала, как ее губы растягиваются в улыбке. Она перешла на ту сторону комнаты, где жила Уэнсдей, и без разрешения прыгнула в ее кровать, смяв черное покрывало Уэнсдей. Инид заметила, как нос Уэнсдей раздраженно дернулся из-за этого, но ее глаза оставались прикованными к страницам, которые она вычитывала и редактировала красным маркером. — Это было довольно мило, что кто-то подарил мне цветы, ты так не думаешь? — Спросила Инид, чувствуя, как в груди расцветает пузырь тепла. — Нет. Это, вероятно, маньяк-убийца, — сказала Уэнсдей в типичной для неё манере. Инид почувствовала, как ее лицо нахмурилось. — Ну что ж, я думаю, это мило, — пробормотала она, спрыгивая с кровати Уэнсдей и направляясь на свою половину комнаты.

***

Следующий букет цветов был больше. Они были такими же красными, если не краснее, а шипы были аккуратно срезаны со стебля. Ее старый букет начал увядать, и Уэнсдей, по-видимому, сочла это лучшим временем, чтобы украсть их и срезать бутоны роз, с радостью выставляя увядающие стебли в собственной вазе. Но у Инид было больше цветов, так что ей было все равно. А вместе с цветами пришла записка. Она открыла ее, завидев нечто гораздо лучшее, чем тетрадь на спирали, которую она ожидала лицезреть. Это была сложенная карточка, выглядевшая почти идеально симметричной, с изящным курсивом на ней. «Я заметила порезы на твоих пальцах. Это больше никогда не повторится». И подписывая записку росчерком, — Тайный Поклонник Инид на самом деле громко закричала от этих слов, начиная радостно кружиться. Уэнсдей тихо застонала. — Инид, что ты делаешь? — Пробормотала она, едва удостоив Инид вниманием, слегка отвернувшись от пишущей машинки. — У меня есть тайный поклонник! — Воскликнула Инид, бросаясь в кучу своих мягких игрушек. Она высунула голову и почувствовала, как улыбка на ее лице чуть не расколола ей щеки от того, какой широкой она была. Уэнсдей удерживала зрительный контакт, может быть, несколько секунд. — Что ж, я рада, — пробормотала она нехарактерно мягким для нее голосом. Затем она снова вернулась к своей пишущей машинке и продолжала печатать, как будто ничего лучшего в мире не существовало. Инид еще глубже зарылась в свою кучу, улыбаясь букету на кровати и записке. Она нахмурилась, глядя на свои цветы, осторожно протянув большой палец, чтобы коснуться коричневеющего лепестка. Уэнсдей положила книгу на грудь. — Почему ты хмуришься? — Спросила она почти раздраженным тоном. — Мои цветы умирают, — сказала Инид, пытаясь посмотреть, остались ли какие-нибудь цветы такими же красными, какими они были, когда она впервые их получила. Все они были коричневыми. — Это всего лишь цветочки, — проворчала Уэнсдей, ее косы разметались по единственной подушке, когда она повернула голову. — Они мне нравятся! — Рявкнула Инид, чувствуя, как гнев глубоко засел в ее животе и утоляет голод эмоций. — Я думаю, что это действительно здорово. — Инид сразу почувствовала себя виноватой после того, как сорвалась, но ничего не сказала по этому поводу. Не то чтобы это была ее вина. — Разве не странно, что этот человек знает, где ты спишь?— Поинтересовалась Уэнсдей. Инид по-совиному моргнула. — Ты знаешь, кто это? — Спросила она, поворачиваясь к Уэнсдей. Она тут же снова уткнулась носом в свою книгу. — Нет. — Сказала она, но Инид знала, что она лжет. — Ну, тогда это, должно быть, кто-то из моих друзей! — Объявила Инид, с любопытством проводя пальцами по волосам. Мозг Инид начал собирать воедино все, что она знала, и тут в нем что-то щелкнуло. Инид подбежала к карточке на своем столе и открыла ее. — Я просто посмотрю, чей почерк совпадает с этим! Инид быстро повернула голову на резкий вдох, который послышался от Уэнсдей. — Что? Ты знаешь, кто это? — Пропищала Инид, готовая умолять об ответе. — Я понятия не имею, какой дурак даже подумает о том, чтобы посылать цветы тому, кто ему дорог. Единственный человек, которого я знаю настолько глупым, чтобы сделать это, это моя собственная мать, — бормочет Уэнсдей, оставляя свою книгу, чтобы вместо этого вылезти из цветного окна их комнаты. Казалось, Инид задела ее за живое.

***

— Инид! — Позвала Бьянка. Инид быстро повернулась и почти побежала к ней, и обе тихо протиснулись в один из многочисленных тупиковых переулков школы. — Ты нашла? — Сказала Инид приглушенным голосом, практически вибрируя от того, как она была взволнована. — Да, — выдохнула Бьянка, молча протягивая листок бумаги. Инид достала свою карточку из кармана юбки, лишь слегка неуклюже, прежде чем развернуть линованную бумагу, которую ей вручили, и сравнила два почерка. — Да! — Она возбужденно зашипела. — Они точно совпадают. Кто это? — Она ворковала, покачиваясь на подошвах ног, когда смотрела на Бьянку. Бьянка сглотнула. — Уэнсдей.

***

— Уэнсдей! — Закричала Инид, распахивая дверь своей комнаты в общежитии. Уэнсдей вошла через окно, ее лицо выглядело немного мягче, чем обычно. — Что? — Спросила она, но Инид едва дала ей договорить. — Это была ты?! — Она задыхалась, пихая листок бумаги в руки Уэнсдей. — Если ты говоришь, что я написала эти заметки, тогда да, это была я. — Инид покачала головой, не заботясь о слезах, заливающих ее лицо и шею. Вероятно, она представляла себе, как за ними следили глаза Уэнсдей. — Нет! — Сказала она в перерывах между учащенными вдохами. — Я так и думала, — проворчала Уэнсдей, спокойно складывая листок бумаги и кладя его на стол. — Ты сделала это, чтобы посмеяться надо мной, или посмотреть, как долго я буду купаться на это? — Инид взвизгнула голосом, до жути похожим на голос ее матери. — Ни то, ни другое, — прошептала Уэнсдей. Инид почувствовала, что ее грудь поднимается и опускается слишком быстро. — Зачем? — всхлипнула Инид, в отчаянии сгорбившись. Ее сердце болит от чувства предательства, чувствуя, как ее пульс только учащается от реакции Уэнсдей. — Я сделала это, потому что у меня есть чувства к тебе.

***

Уэнсдей снова не могла заснуть. Она проснулась от не очень тихого шевеления, доносившегося со стороны Инид в комнате. Она поднялась в сидячее положение, протирая глаза. Когда они привыкли к темноте, Уэнсдей ахнула, увидев новое дополнение на своем столе. Она осторожно приблизилась к нему. Розы. И в лунном свете она могла ясно видеть их цвет. Черный. Уэнсдей недоверчиво повернулась, встретившись взглядом с Инид. Инид слабо улыбнулась, и Уэнсдей почувствовала, как она словно парит в воздухе. Она ощутила, как уголок ее рта дернулся вверх, что резко контрастировало с ее монотонным голосом. — Я такая же дура для тебя, как моя мать для моего отца, — призналась она. И она колебалась всего секунду, прежде чем броситься в объятия Инид.