Он пришел ко мне во сне

      Попсовые песни сливались с громкими и пьяными возгласами. И вроде, шум в помещении всё также бил по вискам, вроде, запах перегара вызывал всё то же отвращение, как и десять минут назад. И тем не менее, я чувствовал себя иначе.       Тело всё ещё находилось в дешёвом баре, а вот сознание витало где-то далеко за его пределами. Из реальности происходящего меня выбила неожиданная встреча. Неужели и правда: не город, а большая деревня? И не сказать, что я боялся человека напротив, ничего подобного. Скорее, просто сам факт его нахождения поблизости вызывал какую-то личную неприязнь.       — Я подсяду? — всё же спросил мужчина, несмотря на то, что подсел ко мне двумя минутами ранее.       — Я уже думал уходить, так что… — старался максимально тактично избавиться от его компании, но был перебит в одно мгновение.       — Да брось. Сколько можно избегать меня? Не знаю, в чём причина, но такое общение не сулит ничего хорошего, не считаешь?       — Серёж, я не… — слов не нашлось. По сути, этим я и занимался — избегал его. А что главное, не только мужчине кавказской внешности не понятны причины моего поведения, но и мне самому было невдомёк.       — Да не оправдывайся, это твоё право. Просто давай на один вечер забудем эту скрытую неприязнь и пропустим по паре бокальчиков. Вижу по взгляду, проблемы в жизни сейчас не только у меня. Так что думаю, если посидим вместе час-два, хуже от этого никому не станет, третья мировая не начнётся, а человечество не вымрет. К тому же, я угощаю.       Я смерил мужчину оценивающим взглядом. С чего вдруг этот щедрый порыв? Хотелось рассмотреть лесть, с которой были сказаны его слова, или заговор вселенского масштаба, но ни того, ни другого я не заметил. Действительно, почему бы и нет? В лучшем случае — смогу подружиться с парнем такой родной сердцу подруги. В худшем — всё останется на своих местах. Плохое предчувствие, полное игнорирование и странное поведение, мол: «Я — не я, и хата не моя».       Поэтому я последний раз взглянул в карие глаза, в которых так и кружила шайка чёртиков, и немногословно обратился к бармену:       — Виски, пожалуйста.

***

      С каждым часом напряжение в стенах загородного пентхауса росло в геометрической прогрессии. Трое друзей обзванивали то каких-то знакомых, то больницы, то полицейские участки. Серьёзность ситуации стала конкретно нагнетать после семи вечера, а пара лишних седых волос, наверняка, появились за весь этот день на голове брюнета.       — Оксана тоже не в курсе, он ей с половины пятого не отвечает, — как-то уж совсем обречённо произнёс Павел, только что закончив телефонный разговор. Безусловно, он тоже начал переживать за мальчишку, но всё же держал себя в руках, не поддаваясь эмоциям.       — Всё, так дело не пойдёт, — наконец вынес свой вердикт Арсений, окончательно потерявший остатки терпения. — Я звоню Тимуру.       Друзья ошарашено посмотрели на Арса. Нет, не просто удивившись, а прямо таки охуев. В комнате на добрых секунд тридцать повисло звенящее молчание, а по лицам мужчин так и читалось: «перезагрузка», как на старом компьютере Windows.       — Ты уверен? Он же… — даже не зная, какое из многочисленных качеств назвать, произнёс Дима. — Блин, это не шутки, Арс. Может подождём денёк-другой?       — Какой подождём, Дим? Чего ждать? Пока мне его по частям в картонных коробках отсылать начнут? — уж как-то совсем по-киношному представил будущее брюнет.       —Ты же знаешь, что это будет стоить бешеных денег? Я понимаю, почему ты хочешь это сделать, но звонить Тиму — это уже реально крайний случай, — всё пытался достучаться до друга Паша, но знал, что это дохлый номер. Теперь, узнав и поняв для себя всё, он Антона и под дулом пистолета не отпустит.       — И это — как раз и есть тот крайний случай! А за мои средства не переживай. Я хоть весь бизнес к чертям продам, но найду его! — в конец взбесился Арсений. Он пролистал длинный список контактов, останавливаясь на зловещем «Киллер».       Никто не знал наверняка, являлся ли тот самый Тимур киллером. Но его персона была очень популярна, а услуги довольно эффективны. Также никто и понятия не имел, как именно он разбирается с теми или иными людьми проблемами. Быстро, чётко, а если надо, то и жестоко.       Но убивал ли? Никто не знал. В сфере бизнеса, в процветающей конкуренции этот человек был своего рода зверем. Но не ласковым котёнком, а скорее безжалостной акулой. Вселял ужас он, к слову, всем своим видом, сразу как бы говоря: «Со мной шутки плохи». И, чего уж греха таить, Арсений сам каждый раз нервно сглатывал ком в горле, начиная испытывать животный страх, что тугим узлом затягивался в районе солнечного сплетения при одном только виде мужчины. Но, как говорится, голод не тётка, а Тимур не киллер. По крайней мере, в это верил Арсений, пока набирал номер, с дрожью считая гудки.       — Тимур Ильдарович, здравствуй-здравствуй. Помощь твоя нужна, цена вопроса не проблема. Одного мальчишку найти нужно, — начал Арс в трубку, нарезая круги по периметру кухни. То ли волнение было из-за пропавшего Антона, то ли из-за киллера, то ли всё и сразу.       — Арсений Сергеевич, да какие вопросы. Номер его кидай, и найдём твою потеряшку. С ним разобраться или тебе передать? — знакомым и чуть сипловатым голосом послышалось на том конце провода. Было неприятно слышать, как Тимур говорил о людях, словно о дешёвых безделушках, ещё было страшно представить, что в понимании мужчины означало «разобраться». Но такой он весь, и с этим ничего не поделаешь.       — Его ко мне привести нужно. Только поаккуратнее, он свой, — уточнил на всякий случай Арс, боясь, что Тим может навредить его мальчику. Да, именно его. — Адрес и его номер я тебе сейчас скину. Только телефон у него отключен, по IP вряд ли выйдет...       — А это уже моя забота, жду информации, — бросил напоследок мужчина.       Арсений сделал всё, что было в его силах. Теперь оставалось лишь ждать.

***

      Спустя пару часов я всё ещё сидел в этом богом забытом месте. Не смотря на лишь пару-тройку бокалов виски, я терял связь с реальностью со скоростью света. Перед глазами уже прилично плыла картинка, а желудок жаждал избавиться от всего съеденного. В прошлый раз я выпил куда больше, так почему же сейчас состояние в разы хуже?       — Ну что, ещё по одной? — спросил Серёжа, перекрикивая громкую музыку. Было даже подозрительно видеть, как стойко он держится, находясь в здравом уме и светлой памяти. Хотя пили мы, к слову, на ровне.       Я сдавлено покачал головой в знак протеста, но парень всё же заказал ещё одну порцию терпкого алкоголя. Вообще, разговор не клеился первые минут двадцать ни в какую. А вот после первого бокала мой язык знатно развязался. Мы говорили обо всём по чуть-чуть, начиная с обучения и работы, заканчивая отношениями и проблемами личного характера. В целом, не так уж и плох этот Серёжа. Думаю, после этого вечера, мы сможем если уж не подружиться, то хотя бы стать хорошими знакомыми.       Когда четвёртый бокал был опустошён лишь на одну треть, веки начали смыкаться против моей воли, а тело превратилось в бесформенную жижу, ниспадая на барный стол. Я отключался с неимоверной скорость, чувствуя, как кожа буквально горит, и лишь изредка улавливая отдельные звуки и обрывки фраз.       В следующий раз я пришёл в сознание будучи, видимо, уже на улице. Если мне не изменяет память, то у входа в бар была скамья, на которой я сейчас и находился. И как я только дошёл до сюда?       — Да... Да, я всё сделал... Рядом со мной... На тот же адрес?... Они, наверняка, уже ищут... Может, не стоит? Он ни в чём не виноват... Понял, скоро буду... — услышал я чей-то телефонный разговор. Определённо, голос был мне знаком. Серёжа, да, это был точно он. Я уже было хотел спросить, где мы и что происходит, но я не то, что телом, я и языком пошевелить не мог. Думаю, я неплохо перебрал с алкоголем. Разум вновь отключился.       Сознание вернулось ко мне, когда меня крепко держали. Видимо, ногами я перебирать совсем не мог. Да, Серёжа нёс меня куда-то, перекинув мою руку себе за шею. Может, увидев моё состояние, он повёз меня к Оксане или вовсе к себе?       — Отпусти парня, — раздался совершенно незнакомый ранее голос откуда-то сбоку. Собрав все остатки сил, я поднял голову на этот голос. Смутная картинка не дала мне разглядеть человека, демонстрируя лишь общий силуэт.       — Мужик, ты чё? Мой друг слегка перепил, я везу его домой, — послышалось где-то совсем рядом с ухом. Полагаю, это сказал Серёжа.       — Отошёл, я сказал, — всё настаивал неизвестный, явно подойдя ближе.       Меня, как тряпичную куклу, отпустили куда-то. Думаю, ещё одна скамья, но явно другая. А этот город был богат на скамейки, как я погляжу. Ха-ха, богат на скамейки. Где-то полезные ископаемые, где-то нефть, а у нас «Скамеечный Рай», не меньше. Этот факт заставил меня гоготнуть будто не своим голосом и выдавить пародию на улыбку, больше напоминающую оскал.       — Ты вообще кто? — презрительно спросил знакомый голос, всё ещё не отходя далеко от меня. И правда, кто? Что я вообще здесь делаю?       Разум функционирует на минимальных оборотах, а тело так вообще объявило мне забастовку. Лучше бы был дома, ей-богу! Ну отсиделся бы в комнате, ну покраснел чутка перед Арсом, но не вот это вот всё!       «А я ведь предупреждал тебя, придурок», — вновь дало о себе знать второе я. На этот раз, к всеобщему удивлению, я даже согласился с внутренним демоном.       — Шкет, иди куда шёл. Я его забираю, а ты проваливаешь восвояси, усёк? — грубо продолжил перепалку незнакомец, которому по голосу я бы дал больше тридцати точно. И чёрт бы побрал мои глаза, из-за которых я всё ещё не мог разглядеть ничего дальше собственного носа.       — Ещё чего, — начал свою пылкую речь Серёжа, но был перебит. И не колким словом, не дерзкой фразой, а глухим ударом. На самом деле, я плохо разобрал: кто, кого и из-за чего начал бить. Сидел себе тихо мирно, пока в метре от меня одно малознакомое тело било второе, ещё более незнакомое. Или наоборот, плевать.       Спустя пару минут меня потащили куда-то вновь. Я был всё также похож на слепого котёнка, что ни лапками передвигать не мог, ни маму-кошку увидеть не выходило, ни писк издать не получалось, отдалённо напоминающий мяуканье. Ха-ха, мама-кошка. Будь я котом, кто был бы моей мамой-кошкой? Арс от чего-то пришёл в голову ежесекундно. Арсений-Мама-Кот-Сергеевич. Ха-ха, сука. Что за херня со мной творится? Это всё сраное виски, всё дело в нём.       Меня усадили на заднее сидение незнакомой машины. Думаю, нет смысла говорить, что я не увидел и её. Ни каких-то знакомых деталей, ни марку, ничего. И поразительно, но от страха в остатках разума не было и следа. Подумаешь, незнакомый мужик поздней ночью избил Серёгу, чтобы отвезти меня куда-то. Разве это не пример типичного вторника?       — Кстать, есть пньятье «Чёрнй Втрник». В С-с-ША эт всмирный ден дпрессии, — поделился я вслух интересным фактом. Удивительно, а ведь вышло что-то похожее на связную речь. А почему его так назвали? «Чёрный вторник» — день депрессии. Ему типа грустно? Наверное, ему просто не нравится находиться между понедельником и средой, вот он и грустит. Они его обижают, твари.       Я размышлял о грустном вторнике, пока машина неслась в неизвестном направлении. Вскоре я отключился, с мыслью, что на самом деле они с понедельником и средой хорошие друзья. А грустит он из-за расставания с пятницей, которая без капли стыда изменила ему с воскресеньем. Шалава.

***

      — Да он же накуренный в хлам! — прокричал Арсений, что был готов сейчас рвать и метать.       Около десяти минут назад человек Тимура привёз парнишку в пентхаус. Он заносил Антона буквально на руках, от чего по началу Арса настигли самые худшие из мыслей. Денис, так звали мужчину, рассказал всё, что видел, но так и не смог описать, с кем накидался мальчишка.       Трое друзей сначала вообще не поняли, что происходит. Антон вроде пьяный, но с алкоголя так не плющит. По зрачкам, размером с пятирублёвую монету, по горящему телу и общему состоянию, они поняли — парня накачали наркотиками. Вот только для чего? Кому и зачем это было нужно? Догадки, безусловно, были, а вот ответов не было.       Арсений же был не в лучшем своём состоянии. Сколько же эмоций сейчас ураганом бушевали в его сердце. Страх, злость, ярость, волнение, желание придушить кого-то собственными руками. Но не Антона, вовсе нет. Сначала того, кто сотворил с ним это, а потом самого себя. Ведь как он мог? Как посмел допустить такое? Нанёс столько боли этому наивному мальчику, а теперь он ещё и страдает из-за него. Сердце прямо таки обливалось кровью.       — Я звоню Гарику, его нужно откачать, — проинформировал друзей Дима, попутно набирая номер врача из их компании. Не понятно, какая именно была специализация у этого мужчины, но он и швец, и жнец, и на дуде игрец. Лечил любую болячку, вытаскивая людей буквально с того света, за что и получал приличные суммы.       Паша ходил кругами по комнате, нервно думая: «Кто, зачем и почему». Дима вкратце объяснял местному «Айболиту» ситуацию. А Арсений...       Он сидел на полу у мягкого дивана, где сейчас так безжизненно лежал Антон. Мужчина держал ледяную руку мальчишки, боясь отпустить его хоть ненадолго. Ведь искренне верил, отпусти он ладонь, и парень тут же исчезнет. Нет, Арсений не переживёт. Не после всего, что было. Не после того, о чём узнал.       Сейчас он корил себя за всё. Каждая брошенная колкость в адрес Антона мёртвой хваткой душила горло, острыми когтями будто вырывая сердце мужчины. Слёзы быстрым ручьём покатились по чуть щетинистым щекам, от чего в глазах появилась не то дымка, не то пелена. Нужно выйти, нужно отдышаться, ведь иначе от волнения он просто сойдёт с ума.       Плавно отпустив руку Антона, он ещё раз взглянул на парня с неимоверной тоской. Из-за него, юнец страдает из-за него, в этом он не сомневался. Оставив лёгкий, едва ощутимый поцелуй на взмокшем лбу, Арсений покинул комнату.       Он вышел на улицу, смахивая с глаз непрошенную влагу. Ночь выдалась морозной, но сейчас, в одной лишь лёгкой водолазке, его тело горело. Ему казалось, что вот-вот сердце сделает свой последний удар и остановится посмертно. Ведь нельзя так сильно переживать, это просто невыносимо.       На плечо Арса упала тёплая рука. В этом незначительном прикосновении читалось понимание и поддержка, которой сейчас так не хватало.       — Мы переживём это. Он справится, Арс. Ещё потом успеет надоесть, ты же его знаешь. Рогом упрётся, бесить друг друга будете, по-доброму, конечно. Будто ничего и не было, — тихим голосом произнёс Паша. Он старался говорить беззаботно, с шуткой. Вот только голос был пропитан болью и неуверенностью в собственных же словах.       — Он никогда не будет меня бесить, — вопреки словам друга прошептал Арсений, — не после всего этого. Паш, это всё из-за меня, понимаешь? Он лежит полуживой, накаченный дурью из-за меня!       — Не говори так, это неправда. Просто они те ещё ублюдки, — старался спокойно донести истину Павел, шкурой чувствуя, что его друг на грани истерики.       — Они не дадут ему покоя. Они... Они его...       — Нет! — даже не хотел дослушивать фразу мужчина. — Мы этого не допустим. Я тебе обещаю.       Паша притянул Арса в медвежьи объятия. Он старался отдать другу свою веру, а взамен забрать всю боль, но чувствовал, как мелко содрогаются плечи брюнета, как собственная рубашка промокает солёной влагой. Было невыносимо видеть друга сломленным, искренне хотелось помочь. Ведь он знал Арсения ни один десяток лет и прикипел к нему всей душой. Знал его «от и до», все потайные страхи, всех скелетов в шкафу, всю историю Арса.       Неизвестно, как долго мужчины простояли на улице в компании звёзд, ветра и друг друга. Напряжение чуть ослабило свою хватку, а дышать стало немного легче. Даже, кажется, вдалеке виднелась подъезжающая машина Гарика. Вот только...       — Арс! Паш! Сюда... Быстрее! — послышался дикий вопль из стен особняка. Дальше всё было как в замедленной съёмке.       Друзья взглянули друг другу в глаза, каждый думая о чём-то своём. Казалось, сердца их пропустили крайний удар. Они рванули к двери с космической скоростью. Не разуваясь, оба пролетели в нужную комнату. Дима смотрел на всё так же лежащего Антона, а сам был белее снега. Он, не отрывая от парня глаз, упал на колени, а после с ужасом взглянул на Арсения. Хриплым, самым что ни на есть дрогнувшим голосом, он выдавил из себя всего три слова. И сколько боли, сколько отчаяния и ужаса было в короткой фразе:       — Он не дышит.