Он пришел ко мне во сне

      Вы когда-нибудь испытывали ярость? Не сильнейшую злость, при которой хочется рвать и метать всё, что попадается не то что под руку, а просто в поле зрения. И не удушающий гнев, когда само нутро вот-вот да и вырвется наружу. Я говорю о необузданной, дикой и даже в каком-то роде животной ярости. Когда тремор достигает, а то и вовсе пробивает грань разумного, обычно стойкое тело горит в настоящей агонии, а мысли сбивчивым комом валятся наперебой, что становится страшно — не взорвут ли они мой мозг?       Я впервые за всю свою жизнь познал это дикое чувство. Смутными обрывками перед глазами мелькала затонированная машина; или пейзаж уже засыпающего города, но всё это было таким далёким. И лишь мысли о невинной, маленькой и до ужаса хрупкой девушке заставляли не потерять голову, они же и давали силы не биться в истерике. Ведь я должен спасти её, я обязан сделать всё, что в моих силах и даже больше! Ведь кто, если не я?       — Выходи из машины, — приговором отчеканил водитель. Этот басистый голос не внушал ни грамма спокойствия, но мне было плевать.       «Изобьют до полусмерти? Да пожалуйста! Убьют больно и мучительно? Милости прошу! Можете делать, что душе будет угодно, если при этом и единого волоска не упадёт с головы Окси», — мысленно ответил я, но вслух не произнёс и звука. Для этого не было ни времени, ни терпения, ни ясности в голове.       А потому я, точно мешок с костями, а не здоровый парнишка, вывалился из машины. Перед глазами плыло настолько, что было трудно заметить примечательные детали вокруг, но достаточно, чтобы смутно запомнить местность. Кирпичное здание в пару этажей одиноко стояло в ограждении из деревьев. Жилые дома, магазины, посторонние люди или проезжающие машины — вот всё то, чего нельзя было увидеть здесь. Место, находящееся явно за городом, так и кричало: «Беги отсюда, пока ещё есть такая возможность».       Проблема лишь в том, что возможности не было. Из новенького, точно недавно отстроенного здания, вышел «шкаф» размером два на два. Это был бандит или бог ещё знает кто, но даже на суровом лице читалось, что шутки с ним плохи.       — За мной, — сиплым приказом прозвучал его голос, а голова качнулась в сторону здания. Я бы никакому врагу не пожелал испытать давящее чувство животной ярости, но лишь оно сейчас давало мне силы двигаться дальше, вопреки дрожащим рукам и ватным ногам.       Мы вошли внутрь, но разъяснению ситуации это не помогло. Я не понимал, что им нужно от меня, да и кто это вообще такие. Внутри здания я старался вглядеться в темноту, осматривая очертания чего бы то ни было. Серые стены будто сквозили холодом, пол из неизвестного камня отзеркаливал темноту пространства, а тусклая одинокая лампа на весь первый этаж словно только что слезла с экрана одного из нашумевших фильмов ужасов. И больше ничего, ведь всё содержимое здания было скрыто в комнатах, а те в свою очередь закрыты дверьми от посторонних глаз.       В груди сердце уже участило свой темп, наверняка, в пять раз больше положенного, когда, дойдя до конца коридора, мы остановились у стеклянной двери, а бандит отчеканил: «Входи». Клянусь, время замедлило свой ход в несколько крат, а неизвестность гнала по спине целый табун мурашек.       Рука, что сейчас дрожала сильнее, чем у алкаша с многолетним стажем, медленно отворила массивную дверь. В собственном воображении разрисовались живописные картины, что могло быть в этой комнате: камера, как в тюрьме или хуже того, для взятия меня в заложники, а может металлические цепи для пыток, дабы выведать у меня особо важную информацию, коей у меня не было и подавно. На деле же моему взору предстал довольно светлый, относительно коридора здания, кабинет. Первое, что бросилось в глаза, был рабочий стол с кучей бумаг, компьютером и всякой мелочью, за которым на кожаном кресле сидел мужчина, что пока не удосужился повернуться лицом. На грязно-серой стене, прямо над этим столом, огромными буквами висела надпись «Shavl». Она будто дала мне под дых, смывая с лица все оставшиеся краски и бросая тело в холодный пот. Остальное же пространство занимали такие бытовые вещи, как длинный диван, книжная полка и туалетный столик. Меня не особо интересовал декор, но я цеплял всевозможные детали в свою память, считая, что это может стать полезным в будущем. Пронзительную тишину прервал голос уже повернувшегося ко мне незнакомца.       — Антон, — сквозя наигранной лучезарностью, начал он. — Рад снова видеть тебя. Уж извини за грубость, мои остолобы тебя не обидели?       Дар речи пропал на несколько мгновений. Я даже не знал, что меня бесит, пугает или удивляет больше: факт, что мы уже виделись, дружелюбный тон в такой-то момент или вся ситуация в целом, которую он описал, как «грубость»? Я же мог абсолютно точно сказать, что не узнаю человека перед собой. Он был порядка на два-четыре года старше, но на вид я бы дал и все десять, тёмные короткие волосы не сегодня, так завтра грозили превратится в лысину, а чуть кругловатый овал лица не внушал добродушия, вопреки наигранному тону.       — Ты кто, нахер, такой? — совсем не сдерживаясь в выражениях, выплюнул фразу я. Плевать на статус, на перспективу сдохнуть в этом месте и на всё остальное. Сейчас важна лишь жизнь лучшей подруги. — Я тебя и в помине знать не знаю. И мне совершенно насрать, откуда меня знаешь ты. Поэтому назревает вопрос, почему какой-то «хуй с горы» под вечер заявляется и мало того, что привозит меня к себе, следит за мной с какого-то хера, так ещё и своих шавок подсылает к моим друзьям?       Весь страх теперь превратился в огромный ком той животной ярости, что сейчас сочился как из каждого моего слова, так и взгляда или движения. Явно не привыкший, что с ним так разговаривают, мужчина на долю секунд опешил.       — Ха-ха-ха, — неожиданно закатился смехом он. —Решил поиграть в героя? Довольно самонадеянно в твоём положении. На первый раз восприму это как шутку, а на второй чуть укорочу твой слишком длинный язык.       — Где Оксана?       — О-о-о нет, милый. Вопросы здесь задаю я, — чересчур вальяжно протянул мужчина, разваливаясь в кресле. — Я чуть обрисую ситуацию для твоей пустой головы. Ты сделаешь для меня кое-что, а я в свою очередь отпущу твою подружку.       — С чего бы мне тебе верить? — помедлив, вновь задал я вопрос. Казалось, я в жизни никому дорогу не переходил, так от чего бы я понадобился этому напыщенному индюку?       — У тебя нет вариантов, Антош, — расплылся в мерзкой улыбке он. Весь спектр недовольства сейчас отразился на моём лице, а потому он поспешил добавить: — Ты в замешательстве? Помогу тебе сделать правильный выбор.       Он демонстративно достал телефон, видно набирая чей-то номер, а затем включил громкую связь. Я в непонимании прослушал два-три гудка, а затем неизвестный мне собеседник поднял трубку.       — Мы хотим её услышать, — всё с той же противной улыбкой проговорил мужчина напротив, глядя тёмными глазами прямо на меня, как бы ожидая дальнейшего представления.       Около пяти секунд звенящее молчание продолжало окутывать кабинет. Затем громкие возгласы полились из телефонной трубки.       — Не.. Нет-нет. Нет, пожалуйста! Не подходи ко мне! Нет-нет! — наперебой со слезами в панике прокричал голос. Сердце пропустило сильный удар, когда я понял, кому он принадлежит. Мужчина сбросил трубку в тот момент, когда характерные звонкие удары накрыли, вероятно, лицо Оксаны. Хотелось самому избить этого незнакомца, хотелось впасть в истерику, бить твёрдые стены до крови на собственных руках и выть навзрыд от бессилия. Хотелось... вот только Оксане это не поможет.       — Что нужно делать? — хрипящим голосом, едва выдавливая слова из себя, вопросил я.

***

      Мужчина безжизненным камнем лежал на своей постели. Вокруг уже давно не было оставленного им хаоса из разбросанных вещей. Он не помнил, да и не старался вспомнить, в какой момент в комнате воцарился привычный порядок. Вероятно, кто-то из друзей похлопотал над этим, не желая оставлять Арсения в беспорядочной куче гневно раскиданных предметов, ещё до того, как Арс закрылся от всего мира.       Но, несмотря на безупречный порядок, воплощением хаоса был сам мужчина. Слово «волосы» на данный момент никак не подходило к тому растрёпанному гнезду, что сейчас покоилось на голове. Кожа, словно давным-давно выцветшая на солнце плёночная фотография, говорила о своём обладателе: ни живой, ни мёртвый. Глаза, что вовсе потеряли жизненный блеск, сейчас казались до того хрустальными, что даже лёгкое дуновение ветра могло бы их разбить на тысячи осколков. Всё тело будто приросло к постели, ведь если мужчине не изменяет память, он лежал неподвижно уже месяц или около того, с чем бы мог поспорить его настольный календарик, демонстрируя цифру в три дня. Ни одна мускула не дрогнуло и на лице мужчины за прошедшее время.       Так шли минуты, часы и дни. Они слились в единый круговорот отчаяния и, вероятно, тоски. В полной мере неизвестно, о чём всё это время думал Арсений, но жизнедеятельность он явно приостановил на бессрочный период. И лишь моргание теперь вечно влажных, солёных ресниц, которое длилось чуть дольше получаса раз в сутки, он называл сном.       Телефон разразился неумолимой вибрацией, заставив Арсения вынырнуть из омута апатии и даже чуть вздрогнуть от неожиданности. Он не отвечал на звонки друзей, ведь на это требовались силы, коих не было и в помине, лишь изредка отправляя дежурные сообщения по типу: «Я в норме». Сейчас он бы вновь проигнорировал настырный звонок, вот только друзья не звонили ему в столь поздний час, что даже чуть пробудило в Арсе отголоски эмоций и пародию на любопытство. Лениво поднеся телефон чуть ближе к себе, он какое-то время фокусировался на экране. Это было сложнее, чем обычно, но когда ему это удалось, а мозг осознал, кто звонит посреди ночи, сердце пропустило сильный удар.       — Антон? — на выдохе выдавил Арсений хриплым, до ужаса тонким неестественным голосом. Казалось, что жизнь вновь обрела разноцветные краски, словно мальчик, как яркая палитра, окрашивал само существование Арса. Казалось, что больше он не услышит и никогда не увидит этого упрямого парня. А ещё казалось, что у него, наконец, появился шанс исправить всё это, начать с чистого листа.       — Привет, Арс... — наконец раздалось на том конце провода. Сейчас, именно в эту минуту, прямо в данное мгновение Арсений осознал, что за сказанное собственное имя из уст Антона он мог бы отказаться от всего на свете. Понял, насколько же сильно ему не хватает его мальчика. И совершенно точно принял факт, что он не может представить свою жизнь без него. Настолько тот дорог Арсу. Молчание порядком затянулось, а потому парень продолжил. — Я подумал обо всём, что произошло... Наверное, мы неправильно поняли друг друга, как думаешь? Может стоит встретиться и всё обсудить?       Арсений не верил. Он просто не мог поверить, что вселенная, судьба или ещё бог знает кто, всё же дали ему этот шанс. Возможность поговорить, всё исправить. Поэтому слёзы непроизвольно стекли по его щекам градом.       — Да... я... мы можем... Я могу приехать прямо сейчас, скажи, где ты. Я заберу тебя, ладно?       — Нет, — резко перебил Антон, а чуть помедлив добавил. — Я приеду сам. Встретимся у тебя, тем более там остались кое-какие мои вещи... давай вечером? В шесть тебе будет удобно?       — Да, конечно. Давай вечером. Я буду... кхм... в общем я буду ждать тебя.       После неразборчивого «угу» собеседник отключился. Арсений же долго вглядывался в пустоту. Только теперь он не искал там причину, почему всё испортил и где же облажался. Теперь в пространстве он искал способы всё исправить и начать сначала.

***

      //Пятью минутами ранее//       — Рад, что в тебе есть отголоски здравого смысла. Думаю, мы найдём общий язык, — довольный собой протянул мужчина, убирая сотовый во внутренний карман пиджака. Он победно взглянул на меня своими мерзкими глазами, которые так и хотелось выдавить из глазниц большими пальцами.       Ком в горле не давал спокойно дышать, а глаза безостановочно роняли горькие слёзы. Этот кретин... ублюдок! Он играет со мной как с тряпичной куклой, а маленькую Окси использует в роли живой приманки, обесценивая её жизнь полностью. Он ещё ответит за это... я позабочусь об этом, чего бы это ни стоило, но сейчас нужно сделать всё, чтобы спасти...       — Итак! Теперь к делу, — перебил он поток моих мыслей, продолжая издевательски изучать каждый сантиметр моего тела. — Думаю, ты прекрасно знаешь, кто такой Попов?       — Попов? — ошарашенно спросил я, даже на секунду забыв, из-за чего только что лил град слёз. — При чём тут он?       — Твоё задание будет связано с ним. Сейчас ты позвонишь ему и договоришься о встрече. И мне глубоко насрать, почему вы не общаетесь, ты сделаешь это. Скажем... сегодня вечером в шесть часов.       Дар речи пропал на добрых десять секунд. Тысяча вопросов быстрым вихрем кружились в голове, но ни один из них так и не вырвался наружу.       Мне абсолютно не хотелось звонить Арсу, злость на него всё ещё предательски сидела в груди, и совершенно точно не хотелось видеться с ним, ведь я не мог смотреть в глаза этого человека, но...       Чтобы не было между нами, чтобы там не натворил Арсений в прошлом, меня пугала даже мысль, зачем он мог понадобиться этому бесчувственному ублюдку. Если он совершенно не щадил хрупкую, а главное — невиновную девушку, то что он сделает с Поповым, который мог перейти ему дорогу? Совершенно точно ничего хорошего.       —Но зачем? — наконец подал я голос.       —По-моему, тебя это не должно касаться никоим образом. Или снова позвоним твоей подружке?       — Нет-нет, я понял, но... ты видел время? Половина третьего. Во-первых, сомневаюсь, что он и говорить со мной захочет, мы попрощались не совсем на дружеской ноте. Во-вторых, он, наверняка, видит десятый сон. Может, придумаешь что-нибудь ещё? — всем видом я старался показать своё безразличие. На деле же всячески пытался отвести внимание от Арса.       — Ха-ха, хорошая попытка, вот только сообразительность хромает. Не вздумай заговаривать мне зубы. Мы оба знаем, что он возьмёт трубку от тебя, будь хоть пять утра во время апокалипсиса, — саркастичным ядом полилось из его уст. — Так что решай: поболтать со старым приятелем и спасти девчонку или проявить гордость и помахать ручкой милой Оксане на прощание?       Его радостный тон лишь вызвал новую волну ярости, от чего я стиснул зубы сильнее и сжал кулаки до побелевших костяшек. Мне невыносимо хотелось прокричать, чего же хочет эта тварь? Что, чёрт возьми, ему надо от меня, Окси или даже Арса? Вместо этой гневной тирады я лишь сдержанно, на сколько это было возможно, спросил:       — Где назначить встречу?       — Правильный выбор, — растянулся он в победной улыбке, а затем добавил, как бы между делом. — Скажем... в его загородном домике.       Что? Зачем? Господи, всё это... сводит меня с ума. На секунду я мысленно вернулся на полгода назад.       Родная квартира, хоть и маленькая до ужаса, но уже такая родная и привычная до приятных мурашек по коже. Родители, что частенько ругались и ещё чаще старались втянуть в это меня, но всегда были рядом. Школа, где я утопал с головой в домашке и замечаниях учителей, но чувствовал, что вся жизнь ещё впереди, а молодость только начинается. Прогулки, вечно одинокие, но такие успокаивающие, со своей по-особому уютной атмосферой. И музыка, до ужаса депрессивная, но понимающая, заставляющая забыть о любой бытовой проблеме.       Всё это было таким далёким. Да, со своими минусами. Да, не идеальное. Но живое, молодое и беззаботное.       Наконец, ностальгия отпустила меня из своей стальной хватки, а я достал из кармана телефон с чуть треснувшим экраном. Пока я отсчитывал гудки, а время неистово замедлило свой ход, разум начал молиться, чтобы Арсений не взял трубку.       «Пожалуйста, пусть он спит крепким сном и не услышит звонок. Пусть моется в душе и вода будет перекрывать звуки вибрации. Да пусть хоть отвлечётся на стройную красотку, оставив мобильный где-то далеко-далеко от себя! Но не ответит...» — безостановочно крутились в голове варианты развития событий, но он ответил.       Это был короткий диалог, но даже за эту несчастную минуту я понял, как же сильно ему сейчас плохо. Голос насквозь пропитался усталостью, тоской и даже апатией. Наверняка, он не спал уже долгое время. Ещё я услышал, как сильно он скучал. Ему меня не хватало и более того, кажется, мне его тоже... Сердце сильно сжалось, как только я услышал собственное имя его сломленным, ранее жизнерадостным, порой властным, а иногда и командным, но теперь точно надломленным голосом.       — Всё? — вынырнув из раздумий, спросил я, глядя прямо в глаза этого ублюдка. — Теперь ты отпустишь Оксану?       — Какой шустрый, — ухмыльнулся он, но глаза же искрили... ненавистью? Он смотрел на меня уже довольно долго, но лишь сейчас я заметил, как он прожигает во мне дыру, будто так и хочет... убить? — Завтра вечером ты встретишься с ним. Вы посидите, поболтаете о жизни или чем вы, педики, там обычно занимались, мне не интересно. Ты наладишь с ним контакт, а потом, когда он полностью расслабится, ты дашь ему это. Можешь подсыпать в напиток или еду, но сделать это ты должен до восьми вечера. Иначе я силой войду к нему и вам обоим не поздоровится.       Он аккуратно положил на стол небольшой мешочек с каким-то порошком. Спустя долю секунд до меня дошёл весь ужас происходящего.       — Ты больной? Сраный ублюдок, ты хочешь его убить? Что это за хрень? Яд? Наркота? Что это, блять, такое? — я подлетел к столу, готовясь набить морду этому уроду. Я знал, что тогда меня самого до полусмерти изобьют его люди, но я не мог поступить иначе. Слишком ужасный поступок даже в адрес Арсения. Слишком слабым я был, чтобы сделать такое с кем-то. Слишком... сильно я любил голубоглазого парня.       — Закрой рот, истеричка! — рявкнул он, даже не шелохнувшись. — Это снотворное. Он уснёт на пару часов, только и всего. Мне нужно обсудить с ним дела бизнеса, которые тебя не касаются. Этот Попов не хочет решать всё мирно, а разговор не требует отлагательств. Если он уснёт, а я привезу его сюда, то разговора он уже не избежит. Усёк?       — Нет, я не стану этого делать — ответил я, даже не раздумывая. Всё это походило на бред сумасшедшего или сказку для детей. Да и откуда мне знать, что там и впрямь лишь безопасная доза снотворного?       — Шастун, ты, наверное, не догоняешь серьёзность ситуации. Так что подумай хорошенько и снова ответь мне. Ты подсыпаешь это и убегаешь за ручку с Оксаной в закат или играешь в героя, спасаешь того, кого не следует, и навсегда прощаешься со своей милой подружкой?       Я искренне задумался, ведь он не шутил. На чаше весов сейчас стояли два близких сердцу человека. Вот только Оксана, в отличии от Арса, не убивала лучшего друга из снов. Она не врала о своём прошлом. Она поддерживала, ценила и была рядом. А вот Арсений... лишь уснёт на пару часов взамен на жизнь Окси. Да, потеряет доверие ко мне, как и я потерял к нему. Да, возненавидит, как и я его. Но подруга останется жива.       Всё нутро кричало не совершать ошибку, о которой я буду жалеть всю жизнь.       Но из двух зол я выбрал меньшее.       Я согласился.