Мертвый среди живых

Сквозь сон до меня донесся резкий звон будильника. Мысленно простонав, я нащупал телефон и кое-как отключил его непослушными пальцами. Голова гудела, в горле пересохло. «Отличное начало отличного дня», - подумал я. С трудом отодрав тело от кровати, я уныло побрел в ванную. Из зеркала на меня смотрело морщинистое, но приятное улыбающееся лицо с пронзительными серыми глазами, густой бородой и кустистыми усами. - Доброе утро, Петрович, - прохрипел я. - И тебе, сынок! Паршиво выглядишь. Будто тебя всю ночь черти… - Все, все, не продолжай. Вылезай оттуда, мне умыться нужно. Усмехнувшись, Петрович – точнее, Андрей Петрович – вылетел из зеркала и направился на выход из ванной. Взглянув теперь уже на свое отражение, вынужден был признать, что дед прав: выглядел я погано. Длинные черные волосы спутались, на и без того бледном лице у карих глаз пролегли болезненные черные тени; сухие губы потрескались и слегка саднили. Наскоро умывшись и расчесавшись, я направил бренное тело в кухню. Подходя к гостиной, я услышал неясную возню, а потом и раздраженные голоса – один низкий и сиплый, другой высокий и несколько истеричный: - Сейчас моя очередь смотреть! Ты вчера вечером опять смотрела «Любовь и голуби», черт их дери! Там сейчас идет документалка про Цоя, я не хочу пропускать! - Так ты этих фильмов уже не меньше сотни пересмотрел! Сейчас по программе должна быть передача про Пушкина, отдай пульт, негодяй! Патлатый парень лет 20, с круглым добрым лицом, самой выдающейся частью которого был широкий вздернутый нос, в кожаной жилетке и растянутой футболке, сражался за пульт с ухоженной, строго одетой женщиной среднего возраста с внушающей доверие внешностью школьного учителя: длинные каштановые волосы были туго стянуты в хвост, очки в роговой оправе искажали ее внимательные черные глаза. Ни один из них не желал делиться телевизором, и ни один не уступал по силе. Проигнорировав их, я вошел в кухню и включил чайник. Вам, должно быть, интересно, кто эти люди, и что они делают в моей квартире? О, сейчас расскажу. Дело в том, что они не совсем люди. Теперь. Хотя когда-то ими были. Как бы сказать тактичнее… они мертвые. Да-да, эти шумные ребята – призраки (хотя они обижаются на это слово). Но не бойтесь, они мирные. Как видите, мы с ними ладим. По большей части. Я не помню, в каком возрасте я начал видеть призраков. Знаю лишь, что вижу их всю сознательную жизнь. Причем не только вижу, но и общаюсь с ними, как вы уже могли заметить. У призраков вообще мало собеседников, поэтому я для них своего рода отдушина. Но это не значит, что каждый встречный призрак сможет со мной подружиться. Я, знаете ли, избирательный. Итак, я Игнат, мне 22 года, я сирота и живу с призраками. Еще и работаю смотрителем на кладбище. Звучит довольно безрадостно, но, поверьте, все не так плохо! Меня такой расклад вполне устраивает. За годы, проведенные вместе, эти трое стали мне семьей. Шумной, надоедливой и невидимой для остальных, но семьей. Я налил чай в 4 больших кружки и поставил на стол. Словно почувствовав это, призрачная троица устремилась в кухню и расселась по своим местам, все еще о чем-то переругиваясь. Разумеется, ни чай, ни вода, ни что-либо еще им не нужны, они даже проглотить их не смогут. Но этот утренний ритуал объединял нас и на время позволял им забыть о своем положении. - Что, опять задротил всю ночь? Еще и нажраться умудрился, судя по всему, - насмешливо скалясь, обратился ко мне патлатый. Он называет себя Боб, хотя настоящее его имя – Ваня. Ему нравится придуманная им самим же кличка, поэтому на настоящее имя он не отзывается принципиально. - Сколько раз просить тебя, чтобы ты воздерживался от подобных слов в моем присутствии! – возмутилась женщина. Это Жанна, луч света в нашем неотесанном мужском царстве. Пусть вас не вводит в заблуждение ее высокомерный тон: за годы жизни с нами она научилась ругаться не хуже портового грузчика. - Почему же тебя так смущает слово «задротить»? – намеренно выводя ее из себя, спросил Боб. - Ты сегодня работаешь али дома опять сидишь? – обратился ко мне Петрович, игнорируя уже привычную для всех перепалку. - Работаю, работаю, - устало ответил я. – Но это вечером. Сейчас мне нужно будет съездить в банк. У них снова проблемы с моей карточкой. - Оттого и проблемы, что карточек всяких напридумали. Вот в наше время… - Сил моих больше нет! – громче, чем следовало, воскликнула Жанна, театрально откинувшись на спинку стула. Это представление лишь сильнее веселило Боба. - Ну полноте, оставь барышню в покое, - вмешался наконец Петрович, - вот молодежь нынче пошла… Убрав со стола, я начал собираться. Завязав волосы в высокий хвост, оделся: черные узкие джинсы, белая рубашка с воротником-стойкой, и теплые носки с пельменями – мои любимые. Обувшись в тяжелые грубые ботинки и накинув зимнее пальто, я окинул прихожую взглядом. Провожать меня никто не вышел. Судя по звукам, все трое моих соседей увлеклись просмотром телемагазина. Пожав плечами, я запер за собой дверь и вышел на улицу, где стояла поздняя осень. …….. Почувствовав, что что-то не так, я разлепил глаза и огляделся. Поняв, что проспал свою остановку, обреченно вышел из автобуса, решив вернуться пешком и взбодриться. Мой путь пролегал через один из бесчисленных безликих районов, застроенных хрущевками и гаражами. Голые продрогшие деревья и засохшие клумбы, призванные украшать местность, лишь усиливали ощущение запустения. В таких местах я автоматически ускоряю шаг. Но, проходя мимо очередного закоулка между гаражами, решил остановиться покурить. Доставая из кармана пачку, я услышал радостный собачий лай. Я люблю животных, и соблазн посмотреть на брата меньшего, и я двинулся на звук. На пустыре за гаражами сидел молодой русоволосый парень примерно моего возраста. Одет он был просто, всего лишь в белую широкую футболку и джинсы. На ногах его красовались пыльные черные кеды. «Никакой индивидуальности», - пронеслось в моей голове. Какая-то грязная, но упитанная дворняжка, своим окрасом соответствовавшая окружающей действительности, прыгала вокруг него, явно выражая желание поиграть. Однако парень лишь улыбался и что-то ласково шептал, не поднимаясь с места. Я подошел ближе, прикуривая сигарету. Услышав меня, собака обернулась и замолчала, пока не зная, как реагировать на мое появление. Теперь я мог рассмотреть юношу чуть внимательнее. Русые непослушные кудри – впрочем, аккуратно подстриженные – обрамляли его не очень выразительное, но красивое овальное лицо: большие голубые глаза с длинными полупрозрачными ресницами, правильной формы нос с редкими веснушками и тонкие бледные губы. Затянувшись, я взглянул на его голые руки и зябко поежился, плотнее укутываясь в пальто. Дворняга отступила на пару шагов, готовая при необходимости защитить человека. Я усмехнулся: - Хорошо ты ее прикормил. Славная зверюга. Не мерзнешь здесь? Парень вздрогнул и медленно перевел на меня ошеломленный взгляд, будто бы только сейчас меня заметив. - Подожди… ты видишь меня? – с надеждой спросил он, тяжело дыша. «Твою мать… - пронеслось в моей голове, - и этот мертвый».