Куда пропал мой брат?

Мой брат пропал больше двух лет назад. То есть, не совсем пропал, а его выгнали. Наш отец-психопат выгнал Аркадия из дома прямо посреди зимы. Это случилось 25 декабря, после школьной дискотеки. Кошмар, перевернувший жизнь нашей семьи, начался со звонка учительницы. Отец в это время сидел в своем кресле в гостиной и проверял мой дневник. — Математика… — произносил он безжалостным голосом, будто наводил на меня ружье. От оценки за четверть зависело, выстрелит он или нет. — Пять, — не выстрелил. — Русский язык…пять. Отец зачитывал мои оценки в полной тишине. Я стоял рядом и изо всех сил старался не трястись. В моем дневнике были одни пятерки, но я все равно ужасно боялся, что отец за что-нибудь зацепится. За помарки, почерк, да за что угодно! Ему только повод дай… Мать безучастно пряталась на кухне. Как всегда. — …физкультура — пять, труд — пять. — отец добрался до последней строчки и, удовлетворенный отличными оценками, говорил уже не так сурово. Затем он придирчиво пролистал весь дневник, взглянул на имя на обложке — «Ландышев Родион, 4 «А» класс», с протяжным вздохом закрыл и вернул мне. Фух, по крайне мере за оценки меня сегодня точно бить не будут. — Где твой брат? — в голосе отца зазвучала злоба. — Он в школе…на дискотеке, — осторожно ответил я, забирая свой дневник из его большой жилистой ладони. — А разве я его туда отпускал? — этим тоном можно было точить ножи. — Н-нет… — я вжал голову в плечи. — А ты почему не там? — На дискотеку пускают с пятого класса. А я же еще в четвертом. Отец промычал что-то невнятно-злобное, поиграл пальцами по подлокотнику кресла. И вдруг рявкнул: — Где его дневник?! — об Аркадии он будто не мог говорить спокойно. — Н-не знаю… — от неожиданности я ужасно испугался и машинально поднял руку над головой, готовясь защищаться от удара. — А кто должен знать?! От очередного синяка меня уберегла нежная вкрадчивая мелодия внезапно запиликавшего домашнего телефона. Отец тут же переменился в лице, будто его могли увидеть на том конце провода, снял трубку и совершенно спокойно ответил: — Алло?.. Да, Ландышев… Я отец. Что…в туалете?.. Я понял… Спасибо за информацию. До свидания. — Последние слова он будто процедил сквозь зубы. Динамик в трубке был громкий, и я прекрасно расслышал голос класснухи Аркадия. «Ваш сын целовался в туалете с мальчиком! Что это за распущенность такая в 7-м классе, примите меры!» — возбужденно говорила она. От страха за брата у меня внутри все похолодело. Вот дура! Тупая училка, зачем она сказала о таком родителям, тем более отцу? Разве она не понимает, что Аркадию теперь кранты? Отец же его убьет. Тот, до последнего изображая адекватность, мягко вернул трубку на рычаг и молча отошел к окну. «Высматривает Аркадия» — догадался я. На самом деле, когда отец становился таким нарочито спокойным, это пугало даже больше, чем, когда он дичал. В такие моменты злость в нем начинала копиться, и это было хуже, чем когда она постоянно выплескивалась из него небольшими порциями. — М-можно пойти в свою комнату? — осторожно спросил я. Отец неприятно вздохнул. — Иди. Я тут же убежал в нашу с братом спальню, закрыл дверь и прильнул к окну. Хотел подать ему какой-нибудь сигнал, что домой нельзя. Но, когда через час он появился возле подъезда, то даже головы не поднял. А открывать окно и кричать я побоялся — вдруг отец услышит. С тревогой стал ждать, когда Аркадий поднимется на этаж и позвонить в дверной звонок. Оглядел комнату. Взгляд почему-то зацепился за самодельную куклу в виде ангела, которая висела над кроватью брата. Он сделал ее в школе на трудах. Всего лишь несколько лоскутов ткани, подвязанных в нужных местах и десяток белых голубиных перьев, приклеенных на картонку в форме крыльев. Так просто, но так красиво. Раздался звонок. Я вздрогнул и побежал открывать — хоть на пороге предупрежу! Когда Аркадий вошел в квартиру, его лицо ничего не выражало, даже страха перед отцом. Брат давно перестал его бояться, только молча ненавидел. — Отец злой! — шепотом крикнул ему я. — Пф… — безразлично выдохнул брат и закатил глаза. Мол, нашел чем удивить. Он снял зимние ботинки, повесил куртку на крючок и уже направился в нашу спальню, как вдруг из гостиной донесся резки голос отца: — Аркадий, поди сюда! Брат цокнул языком, устало вздохнул и пошел на зов. Я тоже пошел, но в комнату заходить не стал. Для безопасности решил наблюдать из коридора. Отец вряд ли ограничится простым разговором, а попадать под горячую руку не хотелось. Аркадий встал перед ним и переплел руки на груди. Перенес вес на одну ногу, а другую чуть согнул в колене и ступню повернул к выходу. От этого положения его бедра перекосились. Вся поза говорила: «как ты меня достал, ну что тебе еще нужно? Давай быстрее — ори, бей и я пойду. У меня есть дела поважнее!». Отец позу оценил. Прошелся по сыну взглядом с ног до головы и фыркнул, показав клыки. Последние несколько лет они только так и общались. — Как дискотека? — спросил он с саркастичным спокойствием. — Нормально, — Аркадий ответил ему в тон. — Ммм… — отец снова оценивающе оглядел старшего сына. — А оценки что? Небось, весь дневник в пятерках? Аркадий закатил глаза. — Неси. — Что нести? — переспросил брат. Видимо, не понял: дневник или ремень? — Дневник неси! — отец так резко повысил голос, что я вздрогнул. Аркадий тоже, но сразу же взял себя в руки. Он ушел в нашу комнату и через минуту вернулся с дневником. Тот был более потрепанным, чем мой. — Тааак, посмотрим, — отец будто специально оттягивал наказание, будто ему нравилось мучить Аркадия своей неторопливостью и издевательскими интонациями. Он раскрыл дневник на последней странице, где были выставлены оценки за четверть. — Математика… Три! Русский язык… три! Ммм! Отец улыбался страшной улыбкой. — Ну конечно, а когда нам учиться! — он захлопнул дневник и кинул им в сына. Тот увернулся. Дневник врезался в стену. — Нам же некогда! Мы же по туалетам с парнями сосемся! Аркадий разочарованно опустил взгляд и беззвучно ругнулся. Готов спорить, на класснуху. — А ты что, сопляк, думал, я не узнаю? — отец поднялся с кресла, и Аркадий рефлекторно отшатнулся в сторону. — Сколько еще ты будешь меня позорить, твареныш? У брата задергалась верхняя губа. — Что ты мне тут рожи корчишь, пидор! — он бросился к Аркадию. Хотел схватить его рукой за лицо, но тот увернулся. — Мой сын — пидорас! Дожили! А может ты вообще не мой сын, а? Отец схватил Аркадия за одежду на груди, а тот мгновенно вцепился в его руки, не давая себя повалить. Тот только больше рассвирепел. — Слышь, мать, от кого этот ублюдок? — крикнул он в сторону кухни, продолжая держать Аркадия. — Не может быть, чтобы у нормальных родителей родилось такое дерьмо! Из коридора я заметил, как мама испуганно дернулась. А потом торопливо убрала все ножи в ящик с картошкой. Прямо под клубни засунула, в самый низ. — Не прикасайся ко мне! — закричал брат, пытаясь отцепить от себя ненавистные руки. — Что ты сказал? — отец приблизил свое покрасневшее от ярости лицо к лицу Аркадия. Он свирепо дышал на него и чуть ли не брызгал слюной. Брат отвернулся. — Что ты сказал, пидор, а?! И отец ударил его по щеке. Аркадий тут же упал на пол, из носа у него хлынула кровь. — Не прикасаться к тебе? — отец схватил его за волосы. — А что такое, ты уже заразный? — стал бить его головой об пол. — Не надо! — неожиданно для самого себя закричал я и вбежал в комнату. — Не надо папа, пожалуйста! Я ревел и беспомощно скакал вокруг отца. Пытался хватать его за руки, но тот лишь отшвыривал меня в сторону и продолжал калечить брата. — Ну хватит, папочка, пожалуйста! От слез у меня перед глазами все смешалось в кровавую кляксу. А потом приехала скорая. За Аркадием. А потом полиция. За отцом.