Веселые секс-похождения Валориса и Тэй.

      - Поехали со мной.       Пальцы Арианы на удивление ловко щелкали застежками его бронекостюма. Гаррусу стало не по себе - ранее девушка со смехом сказала, что даже охотничего ружья в руках никогда не держала. Сразу представилось, как она с такой же милой улыбкой по утрам затягивает ремешки на воротнике Авитуса Рикса, своего мужа, что-то щебеча о погоде и ужине.       После предложения Гарруса уехать вместе улыбка ее стала грустной.       - У меня слишком много причин сказать "нет". И ни одна из них с тобой не связана.       - Почему - нет?       - Рикс найдет везде. И не все же такие отчаянные, как ты. Осмелиться подать на развод... Бедная Арсина. Какой позор! Все только об вашей размолвке и говорят.       Ариана состроила осуждающе-непонимающую рожицу, такую постную, такую благообразную, которая так удивительно не подходила ее экзотичному лицу и казалась пародией на палавенок из высшего света, которых девушка умело копировала.       - Это просто неприлично, - добавила она и, наконец, не выдержав игры, рассмеялась. Гаррус улыбнулся тоже, но сейчас был черед его улыбке скиснуть, как пиву на жаре. Ариана заговорила уже серьезно, - Ты, возможно, плохо знаешь Ави. У него тяжелый нрав. К тому же, я рискую никогда больше не увидеть сына и племянников.       Настроение испортилось окончательно. Может, именно поэтому Гаррус съязвил:       - Живете одной большой семьей? Не только о моем разводе слушки ходят.       Ариана, до того стоявшая близко-близко, обтекавшая всем своим гибким телом острые контуры его брони, отскочила, как ошпареная, видимо, ожидая дальнейших издевок, к которым давно привыкла. Она даже голову рефлекторно повернула набок, будто варрен перед броском. Гаррус хмыкнул - ну, хоть в каком-то отношении дикарские нравы жителей Инвиктуса оказались правдой. Ари казалась такой милой, забавной, такой искренней, и, проклятье, каждым своим плавным движением забиралась в его сердечко все глубже, как змея в нору. А пускать внутрь больше никого не хотелось - Тэй разворотила там все, что можно, и второго раза "взрыва Горна" он бы не выдержал. И опасения его насчет мотивов Арианы оказались вполне разумны - видимо, в который раз поссорилась с мужем, который держал девушку как благообразное прикрытие своих порочных связей с ее же братом. Покупал ее, по сути, а при неповиновении решил ткнуть носом в то, откуда она родом: отправил на родину поостыть. Если такой унизительный порядок вещей не заставил ее уйти от Рикса - что заставит?       Ариана же расценила его смешок иначе. Как очередное оскорбление очередного палавенца, каждый из которых считал своим долгом посмеяться над ее говором, над ее манерами и над ее смуглой мордашкой. Ее жвалы выгнулись, а глаза злобно сверкнули.       - Я, знаешь ли, не особо таился, когда до тебя добирался, - Гаррус пошел ва-банк, - как думаешь, кто первый из деревенских кумушек доложит Риксу?       - Никто, - с издевательской уверенностью ответила Ариана, - дураков у нас в деревне нет. Не выживают.       Действительно. Видимо, братишка с сестренкой успели купить всех тут в свою пользу, притом за денежки генерала. Гаррус рассмеялся с едва заметной горчинкой в субвокале:       - Ари, это легко закончить в один ход. Оставь Рикса. Пойдем со мной.       Она промолчала. Видимо, заканчивать или не хотела, или действительно не могла. Таков был ее ответ.       Внутри все зачерствело, все то незримое, что пело еще пару часов назад. Оставалось поблагодарить духов за то, что их связь можно было на данном этапе классифицировать как "ни к чему не обязывающая интрижка" и оборвать, не потеряв лица и самоуважения. Но духи свидетели, Гаррусу не хотелось так думать и не хотелось ее оставлять. Хрупкие плечи девушки, тонкая шейка и узкие запястья кричали о том, что ее нужно защитить, хочет Ариана того или нет. А она в это время нехотя натягивала свою одежду.       - Ты представляешь, как это будет выглядеть? - наконец, выдавила она, застегнув последнюю пуговицу.       - А как это выглядит сейчас?       - Ты не особо понимаешь мою ситуацию, наверное, - смешок ее был холодным, - И не особо хочешь прогнозировать последствия. Вот этот жилой блок, вернее, его треть - это все, по сути, что у меня есть. Тебя же скорее всего снимут с должности скоро - формально за какой-нибудь косяк, а в действительности - потому что есть кандидаты с биографией получше, без разводов и порочащих связей. И что, полетим вместе на Омегу? Ты пойдешь в охрану, а я - в танцовщицы? Ну ладно, можно и по-другому...       Ариана продолжала говорить в целом, здравые вещи. Логичные, правильные. Она оказалась настоящей турианской женой генерала - дальновидной, расчетливой. Но вот только Гаррус ее не слушал. Он будто откатился снова на десяток лет назад и донельзя отчетливо понял, почему потянулся к Тэй тогда - она никогда бы вот так не рассуждала. У нее не было бы даже сомнений полететь с ним на Омегу, да даже в задницу молотильщику, попроси он. У них вообще по-другому все было: один прыгает, не глядя, второй безусловно ловит. Действуют вместе, по совести, одной на двоих. Полная гармония. И настолько правильно ощущались те прежние отношения с Тэй, что возвращаться к обычным турианским отношениям не хотелось до тошноты.       - Я понял, прости, да. Прости, что начал давить, ты мне совсем голову вскружила, - прозвучало фальшиво, хотя сказал он правду. - Оставим. Мне было очень приятно. Спасибо за вечер.       Прощаясь навсегда, он лизнул в шею женщину, которая наконец-то впервые решилась. И даже успела озвучить свое решение - вот только Гаррус его уже не слышал, плескаясь в своем прошлом. Она посмотрела на него глазами мертвой птицы и ничего не сказала.       Тэй он набрал, едва пересек КПП на выходе из поселка и сел в аэрокар. Та не отвечала... Но теперь, когда Гаррус точно понял, чего именно хочет, это был вопрос исключительно настойчивости.       Внутри было накурено. Сидел Гаррус в позе, достойной по меньшей мере камеры "Палавен Пикчурс" - настолько идеально легла линия его гребня относительно контуров силовой брони, создавая идеальную портретную композицию. Если его и терзали сожаления относительно интрижки с Арианой, то он находил им тысячу благовидных оправданий. Финальный вздох его был почти пуританским по степени покаяния и смирения в слабости собственной плоти.       Возможно, именно поэтому духи помогли ему дозвониться до Шепард. Лица ее не было видно, зато голос показался радостным - женщина интересовалась, что да как, когда приедет, с преувеличенной важностью рассказывала, что "у них тут такое, тааакооое...", настаивала, чтобы он прилетел поскорее, да вот только тяжесть на сердце не проходила. Гаррус отвечал односложно, что он будет через стандартный цикл, что со всем разберется, как в старые добрые, и в общем, должен был радоваться, да не радовался. Предчувствие у него было паршивым. А предчувствия его редко обманывали.       - Шепард, я нашел вашу рыжую девочку, - перебил он Тэй, - и это самая странная история на свете. У меня есть неопровержимые доказательства, а так, я бы подумал, что у меня крыша едет. В целом, кажется... Кажется...       - Она жива? Или это дух? - мрачно спросила Тэйлор. В ее голосе не было иронии насчет "духа", будто веру во всякую паранормальную хрень она всовала от местных вместе с гирдом.       - Не жива и не мертва... Я потом объясню. По приезду, рассказывать и показывать час нужно, у меня счет обнулится.       - Ладно, жду.       Связь Тэй оборвала. Гаррус подлетал к заставе, и сразу почувствовал неладное: обычно ленивые гарнизонные суетливо копошились на своих постах, чего никогда не делали даже в его присутствии. В воздухе пахло озоном после грозы.       - Дык это, начальство с Палавена вроде приезжает, - первый же постовой удивленно вылупил на него свои противные оранжевые глазищи, видимо, обалдев от того, что сам генерал не в курсе сего прискорбного факта.       Гаррус и правда не знал. То есть, иногда бывали такие внезапные проверки - как правило для того, чтобы именно снять с поста за невытертую пыль на шкафчиках и незаполненные журналы учета израсходованных термозарядов на учениях. Юмор ситуации был в том, что у Гарруса все журналы были заполнены. И пыль испуганно обходила заставу стороной.       Бояться ему было нечего и некого.       Словно демонстрируя это подчиненному, он расправил плечи, медленно развернулся и уверенной, неторопливой походкой направился к кабинету.       "Блядь, у меня же отпуск. Сегодня последний день был. Шепард ждет. Да что ж такое."       Внезапно вот эти все раздражавшие его кудахтанья Арианы насчет разжалования и карьеры громко зазвучали в голове, будто еще один трек в личной подборке музыки на визоре. Гаррус внезапно осознал, что ему нравится то, что у него есть и сливать это в унитаз он не хочет. И что он, в общем, не варрена плешивого валял тут на Инвиктусе, а реально наводил порядки.       Его разбил окончательный диссонанс. Вроде как и приключений с Тэй хотелось... и тот путь, которым он шел, был умопомрачительно правильным. Покойный отец был бы правда рад за него, и Солана с гордостью трещала о его карьере общим знакомым и дальней родне.       Он не мог выбрать. Не мог и точка. Огромное огненное колесо перед глазами вращалось без конца, и Гаррус созерцал одновременно две реальности, в одной он с Тэй - то живут на ферме, то носятся по Гивуру, отстреливаясь от бандитов, и целуясь, и занимаясь любовью между стычками... А во второй - как на картинке, он кладет на лопатки весь косный бюрократический аппарат Иерархии и демонстрирует всем неприличный жест, показывая, что можно развестись, сойтись с разведенной девушкой без особых связей, и при этом быть исключительным в своем роде профессионалом, который сделал из планеты-отброса Новый Палавен.       Гаррус пытался переварить и собственную сложную дилемму, и одновременно осмыслял ту не поддающуюся разумению ситуацию с рыжеволосой девочкой, у которой получалось прожить несколько жизней.       Малявка ведь смогла находиться одновременно в нескольких местах. Смогла быть мертвой и живой. Смогла быть взрослой уже женщиной, которая вышла замуж за единственного человеческого мужчину на этой духами покинутой планете, улететь отсюда... И тут же вернуться в виде маленькой девочки, которую похитили батарианские пираты, как диковинку, а потом уже вызволили местные деревенские турианцы.       Как будто само время для этой малышки было размытым понятием и она могла жить там и тогда, где хотела. Гаррус восстановил рваные линии ее жизни с умопомрачительной непристрастностью и незашоренностью, которая в свое время помогла ему выйти на Сарена.       Этап первый. Маленькая девочка - единственная выжившая на шаттле 21-03 WRX, который потерпел крушение около пика Решительность - всего в 306 лигах от Валорисова поселка и в 276 - от поселка, где живет Ариана. Шаттл совершал транзитную остановку на Инвиктусе, вез груз, не пассажиров. Так досконально он сие знает по одной единственной причине: причиной крушения шаттла было нераскрытое доселе преступление господина Арвина Корвуса, на тот момент - всего лишь диспетчера космопорта N3 на Инвиктусе. Мотив - корыстный. Шаттл вез дорогие, легкие и весьма востребованные на рынке компоненты. И Гаррус намерен привлечь его к ответственности за это, без сомнения. Пара осторожных вопросов Ариане, архивные данные плюс, скажем так, не самые благовидные впечатления от дерзкого дрыща.       Этап второй - на шаттле оказался незарегистрированный пассажир. Человеческая малышка лет четырех-пяти. Корвус мало того что шаттл с пилотом угробил и ограбил, так еще и решил бросить девочку на произвол судьбы. Еще бы - возьми он ее к себе, к нему бы было слишком многов вопросов. Ариана, которая стояла тогда "на шухере", очень сокрушалась, но сделать ничего не смогла - сама была соплячкой немногим старше рыжухи.       Этап третий. На место крушения, как стервятники, явились батарианцы. Ариана видела их приближавшийся кар, они с братом дали тягу что было сил. Похоже, что бандиты забрали и спасли девчонку из каких-то своих соображений о чести.       В этот момент Гарруса начинало снова и снова корежить, так как чести у батарианцев оказалось побольше, чем у опустившихся вкрай инвиктусовских селюков. Хотя... Вызволил девочку все же турианец - Кратос Абрис... Абриан, будь проклят местный диалект. Ариана очень радовалась сему факту - обе девочки, турианская и человечья, были изгоями в деревне и поэтому сдружились. По словам Арианы, Микаэлла (а это была она) не помнила, кто она, куда летела и зачем. И вообще, не помнила момент крушения шаттла. Пришла в себя, когда ее забрали четырехглазые. Ариана списала это на травму или стресс... Но в целом, батарианцы относились к ней неплохо, так, что она даже сперва плакала, когда рассказывала, как Кратос всех их перебил.       Рыжая прожила в деревне до своего совершеннолетия. А потом - в гарнизон заявился Сопоцки и узнал о местной диковинке, настоящей человечке. Сомнительно конечно, что он воспылал страстью к девчушке. Возможно, хотел ее отсюда забрать, а она отказывалась. Может, Кратос отказался отдавать приемную дочь. Мотивы были размыты - а Ариана к тому моменту на Инвиктусе уже не жила.       Сухой факт был в том, что Микаэлла с Сопоцки поженились, а когда собрались улетать куда-то на территорию Альянса... их шаттл потерпел крушение. Нашли тела только пилота и самого Сапоцки. Микаэлла пропала. А потом ее снова нашла Тэй.       И самый дикий, странный факт, который совершенно путал все карты Гаррусу - Ариана зуб давала, что Мика в самый первый день на Инвиктусе была в местной одежке. "Как будто наша, слушай. Узоры на тунике такие, прям как мамка делала, красные с синим, и видно, что руками шито, не дорогое с магазина. Мож, люди нашу деревенскую моду переняли? Странно, да?"       У Гарруса был огромный внутренний порыв признать, что мелкая была и правда лесным духом. Никак иначе эти перетурбации было не объяснить. Он открыл фото мертвой девочки, потом - совсем юной девушки, счастливо смеющейся в обнимку с вертлявой смугляночкой Арианой. Это была она, та самая, которую упаковали в черный мешок при нем лично. Гаррус даже усомнился в своей способности сличать человеческие лица, и горя шеей от стыда, прибег с специализированному ПО, сравнив посмертное фото с фото из архива Арианы. Совпадение было стопроцентным.       Тэй вбила себе в голову, что малявка была "эманацией" Левиафана, как мальчишка, изводивший ее во время войны, был эманацией кого-то из Жнецов или самого Катализатора. В целом, наверное, в этом был резон, учитывая, что индоктринация Левиафанов была сильнее стократ. В таком случае, раз Левиафан, живший на Инвиктусе, сдох наконец-то, вся мистика должна была закончиться и малышка, не то погибшая, не то не погибшая во время крушения шаттла, должна была, наконец-то, упокоиться с миром.       Гаррус шел по пошарпанным коридорам здания гарнизона, пытаясь сложить четырехмерную мозайку, в которой ни одна часть не подходила к другой до конца. Он пришел к выводу, что это самое загадочное из его дел, и так хотелось бы добить его до конца, но...       Пришло уведомление о проведении внеплановой проверки. Когда Гаррус увидел имя проверяющего, у него внутри кишки заморозило.       "С уважением, Авитус Рикс."

      ***

      - А я сказала, намахни стопаря, полегчает. Опять ты за свое, Акки, это как с мясом, сколько раз тебе говорила, шоб пипирка торчала и осечек в койке не было, мясо надо жрать, а не твой декстросоевый порридж.       - Ой, Тэй, иди ты уже, а? И без тебя тошно.       В гостиной мастера Ханнсен собрался семейный совет, вернее, его ошметки в отсутствие Валориса и Томараша. Акки сидел, уперев локти в столешницу, обхватывая буйну головушку когтистыми турианскими лапами. Тэй курила возле своего обожаемого серванта, как всегда делала на семейных посиделках - только вместо белого фартучка и счастливой улыбки на Ханнсен была серая маска ужаса и заляпанная мозгами майка и штаны. За каким-то хером она решила избавиться от трупа Дар'Селы, и мерзкий гангстер сумел-таки напаскудить ей даже с того света, угандошив последние приличные вещи в гардеробе. Возможно, мув с похоронами зеленожопого под виноградником и не имел смысла. Возможно, это задержит его банду всего на час или два. Одно было точно: резне быть.       Сперва кварианец-комбайнер, папаша девушки Томараша, поехал вроде как по поручениям, а на деле вывез дочку, Томми и Кенни подальше от разборок. Вторыми с величайшими предосторожностями они отправили выводок саларинят с родителями тайком в стогу сена типа... на продажу соседу, или в город, или еще хуй знает куда, главное, подальше отсюда.       Тэй с внутренним сарказмом отметила, что малыш Томми как раз больше бы пользы принес, чем здоровый лоб Акки, который в руках ничего кроме скрипки и собственного члена не держал. К тому же у Акки был самый настоящий шок после первой крови - он блеванул сначала какими-то разноцветными шариками, а потом еще чем-то зеленым и вонючим.       - Акки, ну ты это... Попустись. Ты, конечно, зря зеленожопую гниду угандошил, но вообще, паскуда по заслугам получил, бля буду, духи свидетели. Витерис с семьей будут теперь в могиле спокойно лежать.       Возможно, она нашла правильные слова, и до того только тяжело дышавший Акки начал плакать. Сперва тихонечко, так, чтобы дать возможность Тэй притвориться, что она не замечает. Потом - вслух, громко. Если так подумать, на мятежного стеклопанка свалилось-то дохуя и немного: и смерть дядьки, который, считай, вторым отцом был, если не первым, и Коби, дурища, за каким-то хером решила выдать пару семейных тайн, и Валорис, который до того жопу сыночке самолично вытирал, свалил за хлебушком. К тому же горе-музыкант бросил свою группу (почему - не признавался), а теперь еще и вальнул по совершенно фантастическому стечению обстоятельств очень непростого батарика.       Было понятно, что на Гивуре им теперь не жить. За Дар'Села будут приходить мстить, а Тэй сейчас далеко не в той форме, что была раньше, чтобы постоянно отбиваться. О ящиках с клубникой можно забыть, и загон с лоузами останется в прошлом, и поле с кукурузой, и их счастливые, неспешные дни унесет ветром вдаль вместе с перекати полем и упаковкой от чипсов с Бласто. Один удар ебучей скрипкой по затылку четырехглазого, и...        Тэй испытывала очень странные чувства по этому поводу. До того момента, как Дар'Села оказался пусть и косвенно, но виновным в резне на Инвиктусе, Тэй, возможно (в теории) и подумывала прийти с ним к какому-то консенсусу. Акки не дал ей возможности переступить через себя. Десятки мертвых оранжевых глаз не давали покоя, и если быть честной, никогда она такого наслаждения не испытывала, как когда увидела разъебанную вхлам башку батарика.        Твою мать, ну почему у них тут нет таких стен из полибетона, купола и ракет, как там, в деревне у Валорисовых? Не может укрыться город, стоящий на верху горы, сказала бы покойная Эшли. И много чего еще интересного бы сказала насчет того, что Шепард собрала вокруг себя разных странных ксеносов, как лоуза-наседка. Но что поделать - если быть такой же циничной, как Эшли, то нужно признать, что циничная расчетливость саму сержанта Уильямс, увы, не спасла. И деревенских на Инвиктусе не спасли их турели, дроны и ракеты.       Спасти Кристофер могут только они сами. Похер на численный перевес и перевес в вооружении.       - Ладно. - Тэй забычковала окурок в пепельнице. - Дела надо ладить, а не залупу гладить. Есть план вставить батарикам черенок от граблей в жопу.       Сегодня у нее не было ни терпения, ни желания, ни сил вытирать сопли Акки.       - Сама же говорила шифроваться, может, пронесет, - пробубнел в нос зареванный Акки.       - Меня саму щас пронесет. Возможно, не раз. Я эта, схожу посру, а потом жду тебя, Влада и Корин здесь.       Пронесло Тэй быстро. Волнение сменилось трясучкой. Воевать было страшно, она уже забыла даже, как это страшно. Не внезапное бьют - бей-в-ответ. А вот это ожидание перед боем, когда внутри все колотится, когда тело кажется то невесомым, то чертовски тяжелым. Она знала, что стоит взять дробовик в руки, и все эти злые адреналины пойдут в дело, но сейчас было сейчас.       - Малышня еще вчера насчитала их где-то сорок пять-пятьдесят, - обстоятельно, весомо произнес Влад, раскрашивая углем белоснежную скатерть Тэй, на которой была нарисована импровизированная карта будущего сражения.       - А точно считали? Они ж все на одно лицо.       - Да. Несколько дней с Томми лазили, он лучше их различал. - Влад вздохнул, и его грудь колесом размеренно поднялась и опустилась. - Стоят они тремя группами, здесь, здесь и здесь. Окружают, так думаю. Будут давить и сгонять всех к жилью.       - Нахера, как думаешь? - Тэй хотелось язык себе прикусить. Ответ на свой вопрос она знала, но надеялась, что Влад все опровергнет. Ничего хорошего батарики бы с ними не сделали, особенно после смерти их главаря.       Она встретилась с Владом глазами, и тут сердце Шепард оборвалось - из открытого окна внутрь вместе с ароматом сирени влетел звук их трактора, который она узнала бы из тысяч других тракторов. А это означало только одно - воз с сеном развернули.       Все выскочили на улицу. Мотор заглох, и вместо него послышался приглушенный плач, будто кто-то хныкал в ведро.       - Мы их встретили по дороге, - голос спрыгнувшей с воза с сеном саларианки Лидатт казался надломленным. - Подумали, что дальше ехать опасно. Их грузовик расстреляли, он не заводился, поэтому его пришлось бросить, - она извинялась, ходила вокруг да около, выковыривая свой многочисленный выводок из стога.       А плачущая кварианская девчушка из кабины все не выходила. Тэй стало страшно за Томми, страшно так, что руки онемели, и вообще все тело онемело. Она не слышала баса своего приемыша, она не слышала бубнежа Кол'Нара. Дышала Ханнсен истошно, через нос, стараясь не развалиться на части здесь, перед своим импровизированным сельхоз отрядом.       Водительская дверь, наконец, распахнулась. Удар сердца - и время стало медленным, тягучим, как патока. Когда Тэй увидела Томми, спрыгивавшего с места водителя, ее качнуло от облегчения.       - Кол'Нар погиб, - наконец, собрала мозг в кучу и разродилась важной новостью Лидатт. Сэвви, ее муж, будто опасался сообщать хреновые новости хозяйке и спихнул все на жену. - Дети в порядке.       Тэй удержалась от того, чтобы тискать Томми от радости, что жив, хотя и очень хотелось. А он вполне по-джентльменски помог вылезть из кабины мелкой кварианке, чье имя Тэй никак не могла запомнить. Ее охватили странные эмоции - какое-то очень не к месту осознание того, что Томми, в общем-то, взрослый уже парень. И тоска по этому поводу. Все эти спонтанные чувства только разгонялись новостью, которую Тэй не успела толком осознать.       Человек, за которого она отвечала, погиб. Тэй было не впервой терять людей, но легче от этого не стало. Чувство вины и острой жалости к погибшему, к его осиротевшей девочке быстро сменилось яростью. Эшли, та самая, мертвая Эшли у нее в голове, довольно хмыкнула: "Коммандер".       - Я здесь, - отозвалась Тэй голосу в своем голове. - Я вернулась.       Кол'Нар лежал на сене весь изрешеченный пулями, с пробитой маской. Фиолетовая кровь подсознательно не воспринималась Тэй как таковая, особенно в стрессе - будто в краске испачкался. Она, будто пытаясь удостоверится в чужой смерти, вложила пальцы в пулевые отверстия, а потом испуганно одернула руки и посмотрела на кровь на своих ладонях.       - Он мертвый, мастер. Мертвее некуда, - Лидатт дернула Тэй за майку, так же, как ее собственные дети прыгали вокруг и дергали ее саму.       - Дети и те, кто не задействован, прячутся в амбаре, - резко ответила Шепард. - Влад, готовь технику. Из стрелков, выходит, только мы с тобой?       - Еще я, - двухтональный женский голос невольно вызвал улыбку. - Я внесу дополнительные часы в ежемесячный счет, Тэй. И двадцать процентов сверху за сложность и напряженность труда. Это тебе не баланс сводить и налоговую водить за нос.       - Коби, блять, - Тэй ткнулась лицом ей в плечо, и Коби сначала растерялась, а потом приобняла растерянную мастер Ханнсен. - Ты где стрелять научилась, а, пизда турианская?       Плечо Кобилис подрагивало от сдерживаемого смеха.       - Если это тебя успокоит, манда лохматая, я была в учебке в нашем доблестном отряде "Налетчики Геара" третьей по стрельбе. Правда, с конца.       - Ну хуле, тогда у зеленых нет шансов. И Коби... - Тэйлор Шепард вдруг стала серьезной, как никогда в жизни, - я своими глазами видела батарианский хер. Ты не поверишь....       Скупые приготовления были окончены. Батарики приближались, судя по сведениям Сэвви, засевшего на высоченной груше. Их черные пиджаки и зеленые хари мелькали сначала за изгородью, а потом - среди посохшей кукурузы. Тэй не могла их видеть, но все же видела, видела своим воображением, видела, как они с ненавистью отпихивают от себя молодую поросль, в которой жизни уже не было. Похоже, в этом году единственным урожаем на ее поле будет чужая смерть.       - Влад, поджигай, - выдохнула Тэй, приложив пальцы к уху.       Поле занялось быстро. Она вообще не думала, что огонь идет так быстро. Сердце от стресса стало стучать медленнее, а мозг наоборот, разогнался.       - Тэй, прием. Ветер как назло усилился, гонит огонь строго на них от вас. Группу с запада и с юга придется блокировать самим, - Влад, как всегда, был до умопомрачения спокоен. Тэй бы многое отдала, чтобы зачерпнуть его глубинного пофигизма.       - Заводи комбайн, блять, и езжай на запад. Как там, блять, говорила Эшли, «Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеешь, то и пожнешь: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную».       - Аминь, - к ее удивлению, подхватил Влад. Комбайн со своим утробным врум-врум тоже согласился провести внеплановую жатву.       - Тэй, ты ебанашка, - с откровенным восхищением призналась Коби. Первый выстрел по южной группе был, на удивление, ее, и был весьма метким. Батарик, который подобрался слишком близко к символической изгороди для лоуз из трех легких бревен, упал, как покошеный.       - Хуясе, костежопая. А я боялась, ты не вспомнишь, каким концом винтовка стреляет, - Тэй пыталась не выдать своего восхищения, чтобы языкастая не зазналась, но, видимо, спалилась по полной.       - Давай, твоя очередь, мягкожопая. С твоей стороны.       - Та знаю, знаю.       Перед Тэй на землю легла очередь из легкого полуавтоматического пистолета. Такой роскоши, как оружие полуавтомат, на Кристофере не водилось, и теперь, по крайней мере, она знала, с каким угощением явились четырехглазые. Тэй завистливо вздохнула, но выстрелила в ответ без малейшего сомнения.       - Готов! - заорала Коби ей прямо в ухо. Тэй чертыхнулась, и проклиная болевшую спину, растолстевшую жопу и прочие медали почтенного ветерана в отставке, сделала кувырок к старому перевернутому ковшу.       - Коби, блять, там еще трое! Идут к амбару! - заорала Тэй, положив болт на собственную безопасность. По ней тут же прилетело две очереди.       Тем временем ветер поменял вектор, как капризная шлюшка, и гул огня, и едкий дым повалил к ним, ослепляя, лишая воздуха.       - Тэй! С запада прорвались, бегут к амбару! - Влад орал, пытаясь перекрыть шум, но паники в его голосе слышно не было.       Раздался натужный рев комбайна. Влад выехал на полном ходу с опущенной жаткой, уже окровавленной, как гигантская мясорубка. Двое батарианцев не успели отпрыгнуть - их смело, как сорняки. Один пытался ползти загребая руками, еще живой, несмотря на то, что нижней части тела у него не было, но Влад дал задний ход и прошелся еще раз, аккуратно, как крепкий хозяйственник.       - Влад, ты мой герой, медаль дам, мать твою! - заорала Тэй в гарнитуру. - С твоей стороны чисто?       Влад не спешил с ответом. За те секунды, что он собирался с мыслями, или оценивал обстановку, или прикуривал, Тэй ощущала, как у нее сердце ушло в желудок и меееедленно начало там перевариваться от ужаса.       - Да вроде, - наконец, растерянно сказал он.       - Тэй! - а голос Коби по связи показался "не таким" - сиплым, надорванным. Тэй успела себя утешить, что дело в дыме, что с Коби все в порядке, но в словах турианки чувствовалась паника, - Их тут дохера, щемят!       Возле амбара послышались выстрелы. Тэй разрывалась между двумя огнями - Кобилис вполне определенно нужна была помощь. В ангаре тоже ничего хорошего, судя по звукам, не происходило. Тэй стиснула зубы, заставляя, просто усилием воли заставляя себя поверить в то, что Томми и Акки уже взрослые, что они смогут отбиться... ведь смогут, раз не просят помочь, раз молчат?       Она бросилась к Коби, со злыми слезами отстреливаясь, как сам ангел смерти. Бывшая коммандер вошла в раж: страх за близких, злость за разрушения в доме, который она вылепила своими руками, всего этого было слишком много.       Коби кричала ей что-то в ухо. Влад тоже, но она едва слышала - Тэй утонула в настоящем моменте.       Бам! Взрыв башки от выстрела дробовика казался ей комичным, словно в фильме-боевике, который так любил смотреть Томми.       Перезарядка и бам! - второму батарианцу повезло, возможно, чуть больше... или меньше. Выстрелом ему раскурочило плечо, и подыхать, возможно, ему будет больнее. Между выстрелами было секунды две, самое большее, но Тэй успела почувствовать злорадство, оценить ситуацию, ощутить, какой же злой, наполненный дымом воздух ворвался в ее легкие, пожалеть, что подарок Валориса из гордости оставила на Инвиктусе - как бы сейчас пригодилась хорошая броня, в особенности шлем...       Бам! Выстрел по черному-в-листьях-кукурузы... Хер знает, куда попала... Хер знает, что делать...       - Тэй... - Коби буквально выловила ее, бегущую вперед, затащила за кучу перегноя и прижала к земле, - Ты ебнутая? Я вообще хуй знает как ты живая еще...       - Пошли к амбару, - просипела Тэй. Оглушенность и состояние берсерка стали сходить на нет. Внешние звуки стали превалировать над очень громкими мыслями внутри. Она слышала крики: определенно, визжала Лидатт, которая была с детьми в амбаре. Выстрелов оттуда слышно больше не было.       Стоило им высунуться, по Тэй и Коби прилетело несколько очередей. С разных сторон. Стрелявших видно не было - засели девчонки в куче говна весьма неудачно, против дыма.       - Влад! - заорала Тэй в приемник. - Влад!       Он молчал. Похоже, они проиграли. Принять это Тэй отказывалась, отказывалась всей своей сущностью. К амбару она рванула уже не как коммандер, а как кошка на писк своего выводка.       Пара очередей ее отрезвили до конца. Батарианцы вышли из зарослей кукурузы, уже не особо таясь и не особо боясь - на Тэй и Коби смотрело сразу шесть стволов.       - Моя хорошая, не дергайся, не дергайся, - осклабился один из них. - Все уже, все, навоевалась.       - Томараша взяли, - сказал ему второй, опустив пальцы от уха - видимо, подпездыш.       - Вот и славно, - улыбка зеленожопого, взявшего на себя роль переговорщика, была сногсшибательной. Тэй не могла поверить, что среди этого хаоса, дыма, трупов и криков можно так улыбаться.       - Зачем вам Томми? - она попыталась взять себя в руки. Целиться в них было бесполезно, поэтому Тэй подняла руки вверх... Дробовика, впрочем, не выпуская. - Дар'Села сдох.       - Он-то сдох, но награда за Томараша лежит на депозите во вполне уважаемом банке Кхар'Шана, - снисходительно пояснил болтливый, - так что мальца твоего отвезем туда, заберем баблишко, поделим... А потом, как думаешь, что с ним сделаем?       Окружавшие их батарианцы стали гыгыкать. Улыбка переговорщика стала жесткой:       - Ты, блять, знаешь, сколько мы этого гаденыша искали? Ты знаешь, сколько хороших батарианцев за него, блять, легло? Дар'Села сдох, так что за все это дерьмо ответит его сын, раз он таким счастливым образом, наконец, отыскался.       Тэй хотелось завыть от отчаяния, от осознания безвыходности их ситуации. Она прокручивала в голове и так, и этак, что можно сказать, что можно сделать. Она пыталась не думать, почему замолкла Лидатт, почему не отвечает Влад. Она пыталась не фантазировать, что сделают с Томми его же собратья на Кхар'Шане.       "Ложись," - можно было подумать, что голос в передатчике ей показался. Голос был родным, любимым, от нервов Тэй не сразу поняла, кому принадлежит - но дребезжал он, как у ебучих туриков.       Она потянула Коби на землю, и их накрыло пулями.

***

      - Мама? - Тэй смотрела в небо. Она была на поле: только не на гивурском, а другом, там где росла пшеница. И пшеница эта вызрела, жирные колосья клонились к ней, щекотали ее лицо усьями, не давали раствориться в огромном голубом мендуарском небе.       Рыжая девчонка протянула ей руку, помогая встать. Тэй понимала, что у малявки не-человеческие глаза, что она не разговаривает не просто так, но помощь приняла.       - Спасибо, мне нравится, - девчуля разгладила голубое в клеточку платьице на коленках, но рта, чтобы произнести сие, не раскрыла. Тэй стало еще страшнее. Платье было ее собственное... Когда-то.       - Я не хочу подыхать, - безапелляционно заявила Тэй. - У меня дела. Мне некогда. У меня жатва.       Коммандер попыталась осмотреть свое тело, но как ни сталалась, в поле зрения оно не попадало.       - Значит, пора возвращаться, - малая снова не раскрыла рта. Шепард чувствовала отвращение к ней, словно под маской невинного ребенка таится само зло. Хотелось противоречить этой сущности, хотелось делать наперекор, хотелось...       - Иди нахуй, - беззаботно заявила коммандер. - Вот просто, иди нахуй. Заебала.       Мысли и образы спутались, а когда она открыла глаза, увидела нависавшего над ней, лежащей, Валориса с сигаретой в зубах и Коби.       - Э? - глаза щипало, все тело болело, но она была жива. Валорис опасливо замер, разглядывая свою человечку, Коби же проявила бОльшую сообразительность:       - Все живы. Томми отбили. Кхм, Валорис всех перестрелял. Ну не всех, я тоже поснимала нормально так.       Тэй ожидала услышать "все хорошо", но Коби не торопилась с жизнерадостными аффирмациями. А когда подняла голову, поняла, почему.       - Вообще, можно взять кредит на реконструкцию, - торопливо заявила Коби. - я посмотрю, где можно под залог земли.       Амбар сгорел. Та техника, что стояла внутри, смотрела на ее обугленными остовами.       - Томми, знаешь, какой молодец, Акки сказал, он троих уложил, - Коби решила подлить бальзаму на душу Тэй, но та повернула голову и посмотрела на свой дымившийся дом. Стены были целы, но крыша сгорела, и внутри тоже, похоже, все... подчистую. Ее сирень у окна уцелела каким-то чудом, только листики покрутились от жара.       - Мы всех успели вывести, - утешающие аргументы у Коби стали заканчиваться, и она уже говорила, что говорила.       Тэй посмотрела на Валориса.       - А хули ты хотела? - процедил он. - Сама же придумала поле поджечь. Я чуть не обосрался, когда увидел.       - Хуево выглядишь, - сказала она ему в лоб. Валорис был тощим, глаза у него запали, и выглядел он именно что старым.       Коби отошла в сторону. Они не знали, что друг другу говорить. И хороших, и плохих чувств было слишком много для того, чтобы открываться друг другу. Каждый предпочитал переваривать пережитое у себя внутри, иначе рисковал уничтожить миллиард крохотных ниточек между ними: таких тоненьких, таких хрупких. Которые они протягивали друг другу каждый день с величайшим трудом.       - Спасибо, - нашлась Тэй. - Надеюсь, не сильно отвлекла.       - Да меня и так уже выпиздили, - Валорис закашлялся. - Только сказали, курить нельзя. Вааще. Прикинь.       Этот треп на пепелище был со стороны тупым, бессмысленным, но бесконечно им нужным. Они бросали друг другу эти жалкие ниточки из слов, и обоим становилось легче.       - Ну расскажешь потом, - Тэй поняла, что больше радуется, чем злится. - Чо делал, где был.       - А чо рассказывать. Обкололи всего каким-то говном... Блевал, ссался, потом ваще чуть не отъехал. Зато, вишь, не трясусь больше. Коби не даст спиздеть, стреляю без осечек.       Тэй фальшиво рассмеялсь. А потом расплакалась, искренне.       - Сука, я тебя ненавижу, - Валорис стиснул ее так, что буквально выдавил из несчастной женщины эти слова. Он держал ее крепко, не позволяя поднять головы, чтобы она не могла увидеть его собственные слезы.       - Хули вы тут устроили? Где этот твой генерал?.. - он попытался перевести разговор на насущное, чтобы не теребить больное.       - Не знаю. Не пришел. Обещал прийти, но не пришел.       Валорис все еще не давал ей поднять головы. Он зарылся плоским носом в ее лохматую макушку, пахнущую дымом, говном и кровью, и радовался, как ребенок, радовался тому, что бабенка в его руках копошилась, ругалась, ревела, в общем делала все то, что он бесконечно ненавидел, когда она делала.       - Дебил блять.       - Кто дебил? - спросила Тэй.       Валорис, наконец, позволил ей поднять глаза.       - О чем ты вообще?       Слова стали неважны. Обещания, проклятия, оскорбления и подколы, признания, оправдания, мольбы и угрозы... Тэй была в том состоянии, что могла принять только самое главное. Они живы и вместе. Они обязательно разберутся со всем.       - Целуй давай, - сдалась Тэй, и Валорис тут же сдался следом.