Льдина.

      Её именем было Миледи. Точнее, это совершенно не было именем, просто никто не хотел показаться дураком, спрашивая у женщины о таком необычном наименовании. И все просто звали её "Миледи".       Рошфор определенно был из тех, кто никогда не интересовался происхождением её имени, да и тем, кто она такая впринципе. Только если у других это было банальное желание не показать себя идиотом, Шарль боялся, что в его случае это нечто другое. Нечто большее, что-то глубже и прекраснее. И это было явно не о нём. Только о ней.

Восхищение?

      Это могло быть правдой. Каждый вздох, спадающий с её губ, каждое изящное движение её пальцев, каждый мимолётно брошенный ею взгляд, преимущественно, на Рошфора, каждая новая складка на подоле её платья, которая образовалась из-за активных движений... Всё это сопровождалось таким внимательным взглядом со стороны графа. Иногда становилось даже неловко, когда кто-то из них замечал эти любования. Хотя, женщине, вероятно, было всё равно. Она была прекрасна. Но холодна. Холодна, как лёд или зима самых северных стран.       И ведь она в самом деле справлялась со многим, за что бралась, практически идеально. Возможно, Рошфор, все же, лучше подходит на роль шпиона Ришелье, однако против такой напарницы, как Миледи, он ничего не имел. Её компания была достойна всего. Всех благ мира. Рошфор готов был отдать всё, что угодно и в любому количестве, лишь бы иметь возможность не сводить взгляд с Миледи. Возможно, это было немного эгоистично с его стороны?

Нет. Это определённо точно не было восхищением. Но тогда что?

Явно что-то глубже, что-то чище и что-то ещё более прекрасное.

"Думай, Рошфор, думай!"

      Так много моментов, которые можно было вспомнить, просто чтобы порассуждать на тему своих чувств.       Взять любой момент, в который приходится показывать себя вежливым господином... Рошфор ненавидел такие моменты. Ей богу, для него было банально сложно запомнить многие жесты, которые положено исполнять по чертовому этикету! Но исключение, всё же, было.

Миледи.

      Кажется, стоило бы боятся показать себя "не в таком свете" для этой чудесной женщины, но, всё же, только когда манеры требовалось проявить по отношению к Леди Винтер, Шарль был готов покрывать фаланги её пальцев поцелуями. Чуть дольше, чем положено, но это не так важно. Миледи, во всяком случае, всё равно. Льдина. Чёртова льдина.       С одной стороны, было даже... неприятно, что ли. Это хладнокровие было болезненным больше для Рошфора, чем для Миледи. В конце концов, он из кожи вон лезет, а она всё никак не поддается. Какая чудесная ледяная скульптура. Хочется только смотреть, а тронуть - боишься. Вдруг растает от прикосновения горячей ладони?       С другой стороны, плевать. Абсолютно плевать. По крайней мере, до тех пор, пока он всё ещё может любоваться её элегантными руками, раскрывающими конвертами, и до тех пор, пока он может слышать её ангельский голос, диктующий какой-то поток мыслей, которому он, если честно, не уделял должного внимания. Он готов отдать всё, лишь бы все осталось так, как есть.

Так что же это за чувство, о котором известно так мало, но о котором можно рассуждать так долго?

      Оно было определено не про него, лишь про неё. Лишь про Миледи. Такое чудесное и окрыляющее, но, в то же время, отдающее ноющей болью в области груди.

Привязанность, любовь, симпатия?

      Он всё ещё не знает. Главное, чтобы об этом не заподозрила Миледи, а остальное - само собой сложится. Хотя, даже если бы женщина и узнала, ей, скорее всего, было бы немного всё равно. Льдина. Настоящая льдина.