На балконе с Дьяволом

Грохот на балконе. Беру телефон с подушки, дабы посмотреть время, но жмурюсь от света с экрана. Ещё пару секунд лежу с закрытыми глазами, после слегка приоткрываю левый глаз. 04:16.. Чертыхаясь, тяжело поднимаюсь с дивана, шрамы до сих пор отдают сильной болью. Пытаюсь на ощупь найти халат, но мои попытки не обвенчались успехом, поэтому укутываюсь в одеяло и направляюсь к балкону. Босые ноги прилипают к линолиуму с противным шумом, поеживаясь от холода, поварачиваю ручку балконной двери. Улицы ещё спят и лишь редкие автомобили освещают тёмные дома. Балкон немного замело и снежинки больно показывают ноги, начинаю жалеть, что поленилась найти тапочки. Недовольно кривясь прикрываю дверь, чтобы порывом ветра снега не занесло в итак холодную квартиру. Взглядом нахожу причину потревожившую мой сон. Причина сидит в старом прохудившемся кресле, держа бутылку из тёмного стекла. Опять он. Я разворачиваюсь и иду на кухню, возвращаюсь с двумя пачками сигарет, одну, совсем новую, кидаю ему. Легкий кивок, означающий то слово, которое он, наверное, ни разу за всё своё существование не произнёс, и скорее всего не произнесет никогда. С моих губ слетает ругательство, когда достав сигарету, вспоминаю, что забыла зажигалку или хотя бы спички. Доносится тихий щелчок пальцев, и конец сигареты начинает потихоньку нагреваться. Ответный кивок головой с моей стороны. - Прости, барашек, я тебя похоже разбудил, - он пьян в хлам, но даже так голос остаётся мелодичным и немного шуршащим. - Через пару часов мне нужно собираться на работу. Если у тебя не было веской причины будить меня, я сброшу тебя с балкона, - бессмысленно пытаюсь просверлить в нём дыру взглядом, но мой гнев стихает, когда я посмотрела в его глаза. Они были красными и припухшими далеко не от алкоголя. Он плакал. Быстро выхватываю у него бутылку и делаю большой глоток. Вода. -Неа, не совсем. Это святая вода, - улыбаясь, как ненормальный, он запрокидывает голову на спинку кресла в жалких попытках заставить слезы вернуться обратно. Я со свистом выдыхаю через зубы, подхожу к нему и пытаюсь заставить его встать. Тяжёлый черт попался. Вдруг, с оглушительным всхлипом, он наваливается на меня, обнимая костлявыми руками за плечи, а острым носом упираясь в ключицы. В такой позе мы медленно оседаем на пол. Я была ошарашена, ибо подобные необходимости в тактильном общении у него бывали крайне редко, а если быть точнее, то никогда. Не зная, что делать в такой ситуации, медленно поглаживаю его по худой спине и по сальным отросшим волосам. Я не уверена что бесы могут мёрзнуть, но на всякий случай пытаюсь закрыть его своим одеялом. Но когда подняла руку, чтобы накрыть его плечи, на рукаве ночной рубахи заметила тёмно-бурые, почти черные пятна крови. Меня словно ударило током, с поразительной для моего тела скоростью усаживаю его обратно в кресло и разрываю часть мятой рубашки на нём. Моему взору предстает на половину разодранный бок, края ран были словно приженны и слегка дымились. Совсем свежие. - Архангелы, - ещё до его слов я поняла, чьих это рук дело. Так возносимые людьми они ни чем не отличаются от самих смертных. Заколют любого, кто по из мнению противится воле Господня, а про нечисть и говорить не чего. Они убивают их всех, без разбора, где бы те не прятались. Они доказывают свою силу и власть, но это не значит, что они лучше. - А ведь, когда я был одним из них, помнишь? - он прикрывает глаза и улыбается, словно и правда пьян. Я тоже прикрываю глаза, и река воспоминаний уносит меня назад... Я ещё совсем юна, даже до Хранителя не дослужилась. Но уже грезила о звании Архангела, представляла себя стоящей рядом с Господом, в белых одеяниях и огромными золотыми крыльями, как я искореняю зло, а за моей спиной будут прятаться души смертных. А пока это я прячусь за крыльями старших, пока через сад связанного и искалеченного ведут Архангела. Его выводят на небольшой помост, рядом встаёт Архангел Михаил. - Перед вами тот кто был одним из нас, уничтожал выходцев Преисподни и направлял души грешников, - голос у него сильный и громкий, внушающий некий благоговейный ужас. - Но даже такие как мы не защищены от происков сатаны. Этому падшему было внушено влечение к смертной женчине, не брезгующей прелюбодеянием. За такой ужасный проступок он будет низвергнут с небес, на глазах остальных! В мгновение ока он с мерзким хрустом вырвал крылья уже бывшего Архангела. Те в ту же секунду почернели и, обратившись пеплом, были развеяны ветром. Опора под ногами падшего подвернулась рябью, а после появившийся из ни откуда туман поглотил бедолагу... - Но знаешь, - продолжил Рогатый. - Она не просто так торговала своим телом. Время тогда тяжёлое было, особенно для смертных. Пьющий отец проиграл всё имущество, её семья должна была выживать в подвальчике в доме приютивших их людей.После несколько лет такой жизни болезни унесли с собой жизнь её матери, которая и так была слаба, как телом, так и духом. Отец был убит на одной из пьянок. Так четверо мальниких детей от десяти до двух остались на плечах совсем юной пятнадцатилетней дувчушки. Она пошла работать в ночлежке не подалеку, мыла посуду, стирала бельё, убиралась. Бралась за самую тяжёлую и грязную работу, но этих денег хватало лишь на небольшой ламоть хлеба. Дети голодали. Во время одной ночной смены увидела за работой одну из куртизанок, а после и сумму, которую та получила.. Ну, а дальше ты и сама понимаешь. Когда я спускался с небес, я навещал её в облике старика и давал мешочек монет, чтобы ей не приходилось слишком часто обхаживать мужчин. Она радовалась и плакала как ребёнок, я видел в ней ту чистоту, которую не видел тогда ни в одном из ангелов. Она была слишком светлой для этой грешной земли.. Через какое-то время я пришёл к ней в обличии юноши, она была такой милой, постоянно смущалась, пытаясь прикрыть своё испачканное лицо. Наши встречи случались всё чаще, и кто-то о них доложил. А ведь я её и пальцем не тронул! Я был низвергнут, за то, что любил.. Во время его монолога я заметила в его глазах ту боль о прошлом, которую не возможно передать. Он-птица, которая, потеряла крылья. Я сажусь на пол, наплевав на снег и мороз. Молчим. Лишь редкие звуки его глотков из бутылки нарушают тишину. Я смотрю на звёздное небо и в душе появляется то чувство, будто часть тебя рвётся вверх из-за всех сил, туда, где эта часть была рождена, но тяжёлая оболочка из мяса держит тебя на месте. Кажется, что достаточно лишь немного оттолкнуться и твоя душа, горя, рванется вверх и потеряется среди звёзд. Уверенна.. Нет, знаю, что он чувствует тоже самое. - Я знаю, что тебя вышвырнули за то же самое, - он протягивает мне свою бутылку, но я мягко отталкиваю его руку. Рогатый лишь пожал плечами и снова примкнул к горлышку. - Тоскуешь по нему? В других обстоятельствах я бы вскипела от такой не тактичности, но похоже что это ночь располагала к подобным откровениям, по этому я лишь обронила короткое: - Да.. И снова пауза. - Прежде чем вырвать крылья, мне дали выбор: оставить его и искупиться, либо прожить жизнь на Земле и умереть простой смертной. Ослепленная любовью я выбрала второе, думала, что моя любовь сильна и он почувствует её и примет меня. Но нет.. Людская жизнь лишь мгновение,но не многие способны пронести свои чувства до самой могилы. Вот и он не смог. Прогнал меня, словно бездомную псину! В груди зарождался тугой узел из невыплеснутых эмоций: злости, разочарования, обиды и ненависти на саму себя, на собственную наивность и глупость. Когтистая ладонь опустилась на моё плечо и слегка сжала его. Пытаясь спрятать слезы, отворачиваюсь в противоположную от него сторону. Горизонт начинал окрашиваться в нежно-розовый, скоро появится солнце. Я не думала, что рассвет так близок. Опираясь за подлокотник кресла неловко встаю, от неподвижного сидения затекли ноги. - Думаю, тебе пора уходить,- снова отвожу от него взгляд, мне стыдно бросать его в таком состоянии, но и сидеть здесь больше не хочу. - Хах, уже прогоняешь? - он усмехается совсем без злобы, наоборот, как то по грустному. - Прошу, давай взглянем на небо. Чёрный блестящие глаза смотрят пристально, словно видят насквозь. Наверняка он уже знал мой ответ. - Хорошо, - не могу отказать. *** Мы пришли в небольшой парк, по воскресеньям здесь довольно людно, но сегодня вторник и лишь около шести утра. За ночь дорожки немного замело, но это не мешало двежению, липы, высаженные вдоль, были покрытыми мягкими шапками, но выглядело это довольно уныло, ветви, прогнувшиеся пол тяжестью снега, словно прощались, опустив головы. Дорожка приводит нас к довольно старому колесу обозрения. Его постоянно осматривают и ремонтируют, но всё же это конструкция не внушает доверия и чувства безопасности. Рогатый зашёл в маленький домик рядом, что то покрутив и потыкав, запустил колесо. Я захожу в открытую кабинку, он запрыгивает следом. Утро было довольно морозным, а на подъеме ещё и поддувал ветер. Кабинка была без крыши, лишь невысокие бортики и лавочки с двух сторон, напротив друг друга, так что от кусачего ветра нас ничто не укрывало. Когда мы достигли самой высокой точки колёса, оно вдруг по старчески заскрипело и остановилось, но никто из нас даже не пошевелился. Небо было так близко. Я взглянула на моего спутника, на то с какой тоской он смотрел на медленно тускневшие звезды и место где вот-вот должно было появиться солнце. -Знаешь, барашек, я ни о чем не жалею. Ни о том что любил или грешил, ни о том, что стал чёртом. Но всё же не много жалею о том, что больше не смогу спрятаться в облаках или вместе со стаей птиц улететь как можно дальше.. Я больше ни когда не смогу расправить сломанные крылья. Я беру его за руку не в силах сказать хоть слово. Смотрю на тонкие пальцы, кончики когтей начинают медленно осыпаться пеплом. Так же не опуская моей руки он встаёт и глядя мне прямо в глаза говорит то, что я никогда не забуду: - Помни, даже человеческую жизнь можно прожить летая. Найди мечту, найди то ради чего ты захочешь жить и живи. Эта мечта подарит тебе такие крылья, которые ни кто не сможет вырвать. Они отнесут тебя к твоему небу, твоему солнцу! Он опускает мою руку, уже на половину растворившись в воздухе, он мягко отталкивается от пола и уходит в свой последний полёт. До моих ушей доносится его крик, нет не ужаса или страха, это крик счастья, того кто получил свободу: -Спаибо, что подарила мне крылья и солнце! Еле различимая полоска пепла уносится в известный лишь ей край.. Мы оба с самого начала знали, что его раны с жизнью не совместимы.. Взошло солнце...