Новый мир

Глава 5

Знакомство с другой стороны

Пятница. День первой тренировки Феликса.

      Ха Ри, цокая каблуками, подходит к приятелю, заполняющему журнал. Обернувшись на звук, Хёнджин видит перед собой немного уставшую, но дежурно улыбающуюся девушку.              — Хёнджин, ты сегодня тренируешь новичка, — вот так просто выпаливает она.              Странно, ведь у Хвана обычно весьма забитый график, она об этом знает. Хотя, если так подумать, на сегодня у него как раз отменилась одна запись. Что ж, видимо, не видеть Хёнджину перерыва на кофе и печеньки. Эх, а так хотелось.              — Я тебя понял, однако почему ко мне записали?              — Ты ведь не занят будешь, я проверила. У остальных сегодня по дисциплинам тренировки, Господин Бан слишком занят работой, чтобы ещё и взять кого-то на тренировки, а его родители вообще улетели отдыхать, не забыл? То-то же. Тем более, насколько я помню, ты новичков любишь, а они любят тебя, так что всё, — девушка разворачивается на каблуках и, что-то вспомнив, останавливается, повернув голову в хванову сторону. — И да, не забудь записи на ближайшую неделю внести в журнал, я должна понимать, с чем работать.              — Хорошо. Вечером зайду. Во сколько тренировка? У меня по плану было сейчас Этуаль взять.              — В шесть вечера. У тебе ещё м-м-м, — девушка взглянула на свои наручные часы. — около пяти часов до начала. Так что вперёд.              — Будь так добра, приведи его сразу сюда, — Шин коротко кивнула, отвернувшись. — Спасибо. До встречи.              Взяв корду и проверив наличие вкусняшек в кармане, Хёнджин двинулся за лошадью. Та стояла в дальних левадах, рядом с полями для выпаса, так что идти ему нужно около десяти минут. Шёл он неспеша, погрузившись в свои мысли и смотря на гуляющих лошадей.              В первых левадах были в основном возрастные лошадки. Вон ходит Бразилия — кобыла-долгожитель, которой уже тридцать два года. С Бразилии и её матери Бохмы, что тоже тут неподалёку, началась вся история с конным клубом. Сама Бразилия рыжая, персикового оттенка, с небольшим белым квадратиком на лбу и белым носочком на задней левой ножке. Бразя, как ласково её называют в близком кругу, будённовской породы, довольно миниатюрная лошадка. Её мать, Бохма, несмотря на свой возраст, статная, знающая себе цену кобыла. В отличии от дочери, Бохма полностью вороная, отметин вообще нет, что даже сыграло на руку во время создания логотипа клуба. Такой контраст раньше казался Хёнджину чем-то удивительным, сейчас же стал обыденностью.              В совсем дальних левадах, куда и направляется Хван, виден несущийся галопом маленький косяк. Возглавляет его тёмно-серая молодая кобылка. За ней летят тёмно-гнедой с рыжими участками на морде, ногах и у паха, а замыкает крупная гнедая кобыла, шерсть которой больше по оттенку напоминает плитку молочного шоколада. Играючи лошади огибают искусственное озерцо и несутся дальше.              Вот гуляет и его Довгаль. Высокая, огненно-рыжая кобыла, с широкой ровной проточиной на всю морду. Передние ноги кобылы по запястья красивого молочного оттенка, ближе к белому. Задние ножки такие же с носочками по середину ног. Сама кобыла паслась в тени дерева. Заметив неторопливо идущего человека, она подняла голову и, навострив ушки, упёрлась в него взглядом.              — Довгаль! Иди сюда, солнышко! — мягко позвал Хёнджин, улыбаясь. Ну не мог он не улыбаться рядом с этой лошадью.              Услышав знакомый голос, кобыла расслабилась и развязно зашагала в его сторону, лениво переставляя ноги, качаясь из стороны в сторону на каждом шагу. Рыжая шерсть красиво переливалась под дневным солнцем, создавая медно-золотистый отлив.              — Давай скорее, моя хорошая, — позвал Хван, слегка приподняв руки и щёлкая языком.              Довгаль немного ускорилась, перейдя в рысь, а затем и в до невозможности медленный галоп. Впрочем, она беременна и ей позволительно. Едва-едва переставляя ноги, кобыла всё же приблизилась к ограждению и звонко заржала, подбегая ближе к своему человеку.              — Какая ты молодец. Что ты? — спросил Хёнджин, стоило лошади ткнуться носом в его грудь и повести им к руке. Парень, глухо посмеиваясь, погладил её по морде, задержав руку и лба и почёсывая его. — Ладно, мне пора, солнце. Вот, — вытащив из висящей на поясе сумки морковь, протянул её кобыле. — Держи. Иди отдыхай, Довгаль, я приду за тобой вечером, договорились? — напоследок погладив бархатный нос хрумкающей лошади, Хван развернулся и пошёл к леваде неподалёку.              Поискав глазами нужную кобылу, Хёнджин зашёл в леваду, направляясь к ней. Носившиеся ранее лошади теперь мирно жевали траву в тени деревьев. Услышав шаги, они поочерёдно подняли головы, однако, узнав фигуру, долго смотреть не стали, продолжив занятие.              — Туля, иди сюда, — подходя ближе, позвал Хван. — Ту-у-у-уля, — с нажимом повторил, начиная щёлкать языком.              Лошадь нехотя оторвалась от лакомой травы и медленно развернулась в его сторону, раздумывая, стоит ли идти. Услышав очередной раз свою кличку, кобыла всё же подошла ближе. На морде её красовался недоуздок, что облегчил задачу, ведь взять его Хёнджин забыл.              — Привет, лошадь. Чан сейчас занят, попросил поездить с тобой, — начал привычный ритуал Хван, подцепив карабином кольцо на недоуздке. — Сейчас почистимся и поседлаемся, немного поработаем на плацу, — посмотрев на опустившую голову лошадь, не смог сдержать улыбки. — Что? Тебе не нравится эта идея? Этуаль, тут ничего не сделаешь. Я спрошу у Чана, может, он разрешит нам с тобой выехать в поля или в лес, м? Как тебе такой вариант? — спросил Хёнджин так, словно кобыла может ему ответить.              До конюшни они дошли довольно быстро. Процесс чистки и седловки занял от силы полчаса. Сегодня сильные нагрузки Туле не светят, ведь Чан просил лишь поработать над ответом на шенкель и повод, ну и пару упражнений на гибкость.              Затянув чёрную, в цвет универсального седла и английской уздечки, подпругу, Хёнджин защёлкнул шлем и, поправив ультрамариновый вальтрап, повёл лошадь к выходу из помещения. Запрыгнув на Этуаль и переделав под себя стремена, парень слегка сдавил бока кобылы ногами и взял в одну руку конец повода, а другой держал телефон, записывая видео. До плаца они дошли без происшествий. Повезло, что проходящий рядом конюх любезно запустил их на площадку и Хвану не пришлось спрыгивать и запрыгивать снова.              Первые пять минут шагают на подобранном поводе, чтобы кобыла размялась на песке. Затем Хёнджин, чуть больше подобрав повод, толчком шенкелей высылает Этуаль в рысь. Та слушает не сразу, но реагирует на усиление и послушно меняет аллюр. Несколько кругов в обе стороны, прибавки и сокращения, диагонали, вольты — словом, всё, что только требовать на разминке и на молодой лошади, Хван требовал от Тули. Та не слишком охотно, но делала, понимая, что юлить с ним не получится.              Через семь минут разминки на первой рыси последовал переход в шаг. Хёнджин выпустил повод, держа между пальцами лишь его конец, позволяя кобыле потянуться и расслабиться. Пользуясь моментом, парень достал телефон и заснял пару видео, которые потом пойдут в видеоотчёт Чану и на аккаунты клуба в соцсетях.              Спустя пару минут такого шага Хёнджин подбирает повод и начинает работать уже на шагу. Сначала решает сделать серию остановок, чтобы кобыла чётче реагировала на его сигналы. Шаг-шаг-шаг, внешний повод действует импульсами на челюсть, шаг-шаг-шаг, бёдра и колени прижимаются максимально плотно к седлу, а поясница фиксируется, переставая сопровождать движения лошади, которая замедляется, шаг и второй — неуверенный, одержка поводом — остановка. Раз, два, три, четыре, пять — толчок, Этуаль продолжает двигаться шагом. Похвалив лошадь, Хёнджин делает ещё несколько повторений, добиваясь того, чтобы кобыла останавливалась без одержек поводом, чего в конечном итоге получилось достигнуть. Закончив с упражнением, парень хвалит лошадь и даёт ей минуту на разгрузку мозгов, после чего поднимает в рысь. Шаг-рысь, рысь-шаг, шаг-остановка, остановка-рысь — переходы, над которыми работали, оттачивая до идеала.              Большое внимание Хёнджин уделял работе по вольтам и правильному сгибанию, после чего перешёл к боковым движениям — уступкам шенкелю. Выехав на среднюю линию B-E, Хван сделал левое постановление, сместил левый шенкель чуть дальше и стал наталкивать им на внешний повод. Кобыла, иногда отжёвывая трензель, плавно смещалась в правую сторону, идя вперёд-вбок. Несколько повторений, переход в рысь на две минуты, смена аллюра на шаг.              Прошагнув около пяти минут, Хёнджин подбирает повод, собираясь поднять кобылу в галоп. Смещает внешний шенкель, отзывает внешним поводом и толкается тазом и бёдрами вперёд, поддевая при этом бока шенкелями. Этуаль делает подъём в галоп, сразу предлагая активный темп.              Около пяти минут работы на галопе включали в себя подъёмы в разные стороны, переходы, вольты и пару диагоналей, чтобы вспомнить выученное. После очень хорошего перехода Хёнджин отстал от лошади, полностью отдав ей повод, завершая этим тренировку.              Достав телефон из кармана бридж, Хван написал Чану и скинул ему видео, начиная затем записывать голосовое сообщение, в котором подробно проходился по каждому моменту из их работы.       

Внебрачный сын

*3 вложения*

      «Сейчас шагаем. Туля хорошо реагирует на повод, но с шенкелем сложнее. На рыси…» было в голосовом сообщении на шесть минут, в течение которых Хван успел отшагать кобылу и выйти за пределы плаца.

Внебрачный сын

Чан-и, мы можем в лес прогуляться? Может, на полчаса или даже час, если можно

Чан-отец-хён Спасибо за отчёт, я чуть позже полноценно посмотрю. Да, окей. Только одень Туле ногавки. Они в амуничнике в её ящике, на самом низу. В идеале возьми ударопрочные, на всякий случай. Будь осторожен, Хёнджин.       — Туля, мы едем в лес, — победно сообщил Хван. — Ты рада? Я вот рад. Сначала возьмём тебе ногавочки, а потом поедем, договорились? — кобыла что-то фыркнула себе под нос, начиная шагать активнее.              До конюшни в таком темпе дошли весьма быстро. У входа Хёнджин спрыгнул, после чего нашёл кобылий недоуздок и, натянув его на её морду, поставил Этуаль в седловочный бокс, что находился ближе остальных к амуничнику.              Сам амуничник представлял из себя просторную светлую комнату. На правой от входа стене ящики на каждую лошадь, на левой же стороне висят кронштейны для сёдел, крючки для недоуздков и уздечек. Посередине стояли небольшие лавочка и стол, за которыми, натирая седло, сидел невысокий парень.              — Чанбин-а, привет, — с улыбкой поприветствовал друга Хван, направившись сразу к ящику с выгравированным на нём «Этуаль».              — И тебе день добрый. Чего в этом ящике роешься?              — Чан-хён поручил немного позаниматься с Тулей и разрешил в лес съездить развеяться, но с условием, что она будет в ногавках, которые мне теперь предстоит найти, — несколько недовольно отзывается Хёнджин, продолжая перебирать вещи в ящике. Казалось бы, вроде одна лошадь, но куда ей столько амуниции? Три оголовья, ещё больше вальтрапов, несколько подпруг, комплекты мартингалов с подперсьями разных цветов, бинты, даже небольшая коробочка с трензелями. Но ногавок будто нет.              — О, можно мы с Диалогом с вами? Я хотел в поля съездить, но Диалог один не любит ходить, он слишком взвинченный становится, — отрываясь от седла, спрашивает Чанбин.              — Без проблем. Постарайся побыстрее, ибо у нас времени не так много. Диалог разве не в леваде? Был там, когда я Этуаль забирал, — глухо говорил Хёнджин, не оставляя попыток найти что-то в этом, казалось, бездонном ящике. Нащупав что-то похожее на искомое рукой, потянул вверх, ещё сильнее зашумев. — Они действительно здесь, уже не надеялся их найти.              — Я его забрал, пока ты, как я понимаю, занимался с ней. Мы просто ходили не через манежи, а через левады, вдоль леса. Там не так жарко и идти комфортнее.              — Мгм-м-м, — протянул Хван, крутя находку в руках. — Идите седлайтесь, мне пара минут только нужна.              — Понял-принял, — отвечает Чанбин, вешая на кронштейн натёртое седло. Взяв рядом другое и уздечку, он вышел из амуничника.              Пока Чанбин седлал Диалога, Хёнджин одел кобыле все четыре ногавки, успел переобуться и повторно затянуть подпругу, после чего бездумно листал ленту соцсетей, жуя кусок моркови.              — Мы готовы! — послышалось со стороны денника, откуда тут же высунулась макушка Чанбина.              Со приоткрывает дверь денника, выводя за собой высокого тёмно-гнедого мерина, по морде которого тянулась тонкая извилистая проточина, уходящая вправо. На левых передней и задней ногах красуются беленькие носочки, которые почти полностью перекрыты чёрными, в цвет остальной амуниции, ногавками. На спине мерина красуется изумрудный вальтрап, так хорошо гармонирующий с мастью коня.              — Хорошо, тогда мы выходим, — скормив оставшуюся часть морковки Туле, Хван снимает с неё недоуздок и ведёт за собой к выходу. — Давай за нами.              — Окей.              Сели верхом они на небольшой асфальтированной площадке перед конюшнями и, разобравшись со всем, двинули лошадей по дорожке вперёд.              — Сейчас уже половина четвёртого, — глянув время на телефоне, сказал Хёнджин. — Мне нужно вернуться к половине пятого или крайний срок — к пяти. У нас есть около часа, — убрав телефон, оживился. — Через лес поедем или поле?              — Давай через лес, чтобы жара немного спала, а возвращаться будем через поле?              — Окей.              Лошади широко шагали, звучно отбивая копытами по асфальту какой-то ритм, пока парни негромко переговаривались. Путь их лежал через левады, позже сменившиеся полями, в которых гуляли остальные клубные и частные кони. Выйдя за территорию, картинка сменилась: справа был реденький лес, открывающий вид на золотистое поле, слева же зеленел лес.              — Господи, сколько здесь уже ездим, а все поражаюсь этой красоте, — мечтательно протянул Хёнджин. — Хочу подснять немного, тебя можно?              — Окей, без проблем. Только смотри, чтобы Диаложка тоже попал. Он будет очень красиво смотреться.              — Хорошо.              Получив разрешение, Хёнджин достаёт телефон и начинает записывать видео. В первое попадает лазурное небо с прерывистыми облаками, под которым разливается золотистое поле, опоясанное зелёным лесом. Эти кадры он хочет выложить в соцсети, а потому ловит моменты тишины и отдалённого пения птиц.              Второе видео уже для себя. В нём виден сам Хёнджин, то, как он сидит верхом на Туле, которая активно шагает, размеренно покачиваясь из стороны в сторону. Кадр плавно сменился на лесную дорожку, пронизанную солнечными лучами, пробивающимися сквозь листву.              В третье видео попадают Чанбин с Диалогом. Чудесный породистый мерин, внешний вид которого говорит о его содержании и кровях больше всяких слов, шагающий мягко, но широко. На нём же сидит суровый на первый взгляд парень, однако один лишь его нежный взгляд на своего партнёра говорит сам за себя.              — Готово, — Хёнджин убирает телефон в карман бридж и чуть отводит кобылу к краю дорожки так, чтобы и лошадь Чанбина могла спокойно идти рядом. — Давайте сюда, удобнее же.              За разговорами локация сменилась с яркого леса и виднеющегося за ним поля сменилась на более густой и прохладный лес, где идти было значительно комфортнее.              — Будем подниматься в галоп или рысить? — спросил Со, конь которого был слишком активен и постоянно то мотал головой, то пытался вырваться вперёд, обгоняя Этуаль, которой это явно не нравилось.              — Если Чан-хён разрешит, то да, м-м-м, написал, — Хёнджин получает ответ через пару минут. — Разрешил, можем ехать. Говорит следить, чтобы в ямы не попали, — запихнув телефон назад в карман, повернулся к другу. — Давай на другую дорогу свернём, эта волнистая очень.              Вывернув на хорошую — сухую и широкую, а главное, ровную — тропу, парни сделали несколько реприз рыси, чтобы разогреть и размять лошадей. Через некоторое время, шагая, они переглядываются, спрашивая взглядами о готовности друг друга.              — Давай на счёт три. Раз, два. Три! — едва успевает сказать Со и подтолкнуть мерина шенкелями, прежде чем его конь подрывается в карьер, звучно отстукивая копытами ритм. — Хэй-хэй-хэй, Диалог, тише-тише-тише, спокойно, — помогает себе голосом Чанбин, пытаясь успокоить коня.              В это время Хёнджин, успевший подхватить кобылу поводом, мягко одерживал её, не давая нестись сломя голову.              Стоило парням настроить хороший галоп, они позволили себе ускориться. В ушах шумел ветер, подхватывал и путал волосы, развевал футболки. По лесу разносился громкий стук восьми копыт, счастливые возгласы, смешивающиеся с шорохом листвы.       

***

      — Ну что, через поле возвращаемся?              — Естественно. Только не давай Диалогу сильно разгоняться, иначе всем от Чана влетит.              — Хорошо, тогда тут свернём.              Пройдя короткую узкую тропу, парни выехали в поле. Их окружила россыпь золотых колосьев, пастельно-голубое небо радовало глаз, а солнце решило спрятаться за облака, не мешая людям и не слепя их.              — Давай начнём с рыси и только потом в галоп? — спрашивает Хван, заранее подготавливая кобылу к смене аллюра.              — Окей, выезжайте вперёд. Мы с Логги будем чуть позади, чтобы он не слишком разносил.              — Хорошо, тогда начинаем. Рысь, — чёткая команда Хёнджина и обе лошади поднимаются в довольно быструю рысь.              Чуть большее давление шенкелем, подбор повода и команда:              — Галоп!              Лошади срываются в галоп. Земля вылетает из-под копыт. Отчётливо слышен топот. Птицы, что до этого ходили по полю в поисках еды, разлетаются, кто куда, не желая попасть под ноги.              До въезда на территорию конюшни оставалось около пятисот метров, когда произошёл переход в шаг. Тяжёлое дыхание лошадей смешивалось с людским.              — Фу-у-у-у-ух, это было действительно прекрасно. Как же давно я не выбирался в поля, — посмеиваясь, поделился впечатлениями Хёнджин.              — Согласен с первой частью. А вот то, что ты давно не выезжал, так совсем неудивительно. Извини, конечно, но последнее время ты только тренировками и занят, а максимум верхом — манежный галопчик по стеночке.              — Ха-а-а-ах, — шумно выдохнув, согласился: — Да, ты прав. Нам стоит почаще выбираться куда-то. Эх, я уже успел позабыть это ощущение.              — Определённо нужно, Хёнджин-а, ну ты меня поражаешь. Сто процентов вытащу тебя этим летом ещё минимум пять раз, понял меня? — с напускной угрозой спросил Чанбин.              — Да-да-да, — подыграл ему Хван.              До конюшни добрались размеренным шагом за пятнадцать минут, в течение которых лошади успели отдохнуть и вернуть дыхание в норму. На площадке у конюшни парни спрыгнули и, заправив стремена, расслабили подпруги, после заведя партнёров в конюшню. Внутри быстро расседлались и промокнули мокрые от пота спины лошадей.              — Чанбин, Диалога в леваду ведёшь? — поинтересовался Хёнджин, отстёгивая развязки от колец недоуздка.              — Ну да. Пока есть возможность гулять весь день, пусть гуляет. Сам знаешь, их забирают не раньше девяти. Смысл ему тут так долго стоять? — Со объяснял своё решение, параллельно протирая морду мерина тряпочкой.              — Можешь Этуаль тоже отвести, пожалуйста? — спросил Хван, взглянув на экран телефона. — У меня времени в обрез осталось.              — Окей, без проблем.              — Спасибо, хён!              — Да не за что, иди, работяга.              Со, с двумя лошадьми по обе стороны, выходит из конюшни. Хёнджин же, оставшись один, идёт в сторону денников, где стоит нужная ему кобыла.              Лошадь стояла в деннике и лениво жевала сено, изредка помахивая хвостом. Сегодня Хвану всё идёт на руку: помощь конюха, незапланированный выезд в поля с Чанбином, ожидающая его вовремя кобыла.              — Элегия, — позвал парень, обозначив для лошади своё присутствие. — Пойдём чиститься, девочка.              Одев на коричневую голову недоуздок, Хван выводит кобылу из денника и ставит на развязки, после чего отправляется в амуничник за ящиком с щётками и крючками. Принеся его, первым делом берётся за раскрючковывание копыт, затем проходясь щётками по корпусу Элегии, избавляя её от немногочисленной грязи и забившейся в шерсть пыли.              — Пойдём, я возьму корду и кавессон.              Сменив недоуздок на висящий на дверце денника кавессон, Хёнджин крепит за центральное его кольцо карабин корды и ведёт лошадь за собой в сторону рабочих площадок. Сейчас, когда жара немного спала, но всё ещё ощутима, он выбрал для разминки крытую бочку, в которой температура держалась ниже. Зайдя внутрь, он взял висящий на стене шамберьер и отпустил кобылу пошагать без корды.              Через минут пять простого обнюхивания и расшаговки, Хван обратил внимание лошади на себя и слегка взмахнул шамберьером в руке, скомандовав:              — Элегия, рысь, — кобыла вскоре переходит в нужный аллюр и двигается широкими шагами по диаметру бочки. — Да, хорошо, — через несколько минут рыси в обе стороны, растягивает: — Ша-а-а-а-агом, чш-ш-ш, молодец. Пошагай.              Некоторое время спустя Хёнджин попросил кобылу подняться в галоп и продержать его по две-три минуты в обе стороны. Та делала всё с охотой, однако под конец стала более вялой, лениво переставляя ноги. Отшагав с ней в руках по территории конюшни, Хван вновь отвёл её в денник. Недоуздок повесил на крючок возле двери денника, кавессон отнёс в амуничник.       

***

      Оставшееся время пролетело быстро, ведь Хёнджин бегал туда-сюда, постоянно принося и унося что-то. Сначала отнёс кавессон и взял необходимую для верховой езды амуницию. Затем вернулся за сушильной попоной, чтобы накинуть её после тренировки. В остальное время он просто сидел возле денника, после чего пошёл заполнять журнал тренировок.              Глянув на время, Хёнджин понял, что ученика ему уже совсем скоро приведут. Раздумывая над разными вариантами проведения первой тренировки для ни разу не сидевшего в седле человека, Хван начал совсем немного волноваться, ведь давненько не тренировал начинающих всадников, сосредоточившись на постояшках.              Пока он заполнял журнал, услышал знакомый стук каблуков и приглушённые голоса, один из которых был достаточно необычным. Моментами удивительно низкий и бархатный, а моментами высокий и мелодичный. Повернувшись, Хван на секунду растерялся, ведь ожидал увидеть несколько другого человека, исходя из голоса.              В глаза сразу бросается желтоватый блонд, не выглядящий дешёвым, а скорее цыплячьим. Затем взгляд скользит по веснушчатому лицу, останавливаясь на глазах. Таких же карих, но на пару тонов светлее, смотрящих внимательно-внимательно и предвкушая что-то.              Затем Хван проходится мимолётным взглядом по телу стоящего перед ним юноши, которому на вид не более двадцати. Однако ноги у него крепкие с хорошо развитыми мышцами, видно, что чем-то занимается. Плечи неширокие, но имеющий рельеф, проглядывающийся даже сквозь футболку на несколько размеров больше. Кхм, нужно вернуться к глазам.              — Хёнджин, это твой сегодняшний учений — Феликс, — услышал Хван, вынырнув из мыслей. Имя весьма необычное, кажется, будто и не имя вовсе, а псевдоним. Впрочем, какая ему разница? — Я думаю, вы сами дальше разберётесь, а мне нужно идти. Хорошей тренировки, — говорит девушка, разворачиваясь.              — Спасибо, госпожа Шин, — вдогонку ей сказал Ли.              — Феликс, давайте сразу обговорим пару моментов и приступим. Во-первых, сколько вам лет? — не совсем тактично, но поинтересовался Хёнджин.              — Двадцать три года, а вам?              — Двадцать четыре. Во-вторых, давайте на ты. И, если хотите, можете называть меня хёном, так будет удобнее, — Хёнджина несколько бесили эти корейские нормы и множество вариантов обращений, зависящих от возраста собеседника, так что такая лёгкость и открытость пришлась ему по вкусу.              — Да, без проблем.       

***

      В целом этот Феликс Хёнджину понравился. Сразу спрашивал непонятное, старался сделать всё правильно, сам шёл на диалог, да и, что скрывать, внешне он тоже вполне красив. Немного пухлые губы, ровный нос, на котором, как и, в общем-то, на всё лице, расположились маленькие коричневые пятнышки. Интересный разрез глубоких карих глаз.              За время тренировки Феликса Хван не раз отмечал для себя то, что его ученик довольно способный и быстро всё схватывает.              Дав парню свои контакты и попрощавшись с ним, Хёнджин одел на Элегию попону и, отведя её в леваду, был на сегодня свободен. Осталось только сдать копию журнала в электронном виде, смонтировать несколько видео к себе на аккаунт и выложить их, а остальные передать нужным людям.              Ох, точно! Как же можно было забыть про Довгаль? Вот так же и подумал Хван, что сразу направился к своей лошади. Нагрузок никак она не несла, разве что время от времени повторить какие-то трюки или позаниматься в руках.              На часах было чуть больше семи вечера, поэтому, скинув копию документа Ха Ри, он взял амуницию и морковины, после чего направился к своей кобыле.              В течение следующих двух часов они с Довгаль наслаждались компанией друг друга, иногда играясь. В основном кобыла паслась рядом с сидящий на траве Хёнджином, который почёсывал её шею и мирно наблюдал за любимой душой.

***

      Домой Хван вернулся к десяти часам, смонтировал несколько видео и выложил их к себе на аккаунт. В одном на фоне заката возле озера паслась Довгаль, во втором он рассказывал о её беременности, в третьем же запечатлена Этуаль, с которой они рассекали по полям.              Словом, сегодняшний день был весьма насыщенным и отличался от множества предыдущих. Вероятно, Хёнджин запомнит его надолго, а воспоминания о нём будут каждый раз греть сердце.